Снова моя (СИ)

— Говорят, взрослых тоже можно перевоспитывать, — с сомнением произнесла Ольга.
— А зачем оно мне? — спросила я, звонко хрустнув огурцом, — я, к счастью, специализируюсь на детях дошкольного возраста, а не на взрослых мальчиках с раздутым самомнением. Так что это как-нибудь без меня. Тем более, я уверена, что вокруг него вьется предостаточное количество желающих заняться перевоспитанием. Вот пусть и развлекаются, а у меня своих дел по горло.
  
— Тоже верно, — согласилась Ольга, а потом спросила: — Страшный поди, как черт?
Я вспомнила благородный профиль, высокие скулы, пронзительный ястребиный взгляд. Легкую небритость и контраст кожи на границе с высоко поднятым воротником.
— Вроде нет. Наоборот, очень даже ничего, просто… не в моем вкусе. Я люблю, когда попроще. Без самодовольства. Вот как Денис — рубаха парень. Простой, надежный, с ним можно хоть босиком под дождем, хоть в горы, хоть просто молчать, хоть смеяться до упаду. А вот эти вот «властные» с их царскими замашками — мимо. Красиво, издалека посмотреть можно, но не больше.
Ольга растрогано шмыгнула носом, будто собралась пусть слезу:
— Ты у меня такая умница.
— Да, я такая, — кокетливо покрутив плечиками, я подмигнула тете, и она невольно рассмеялась, но выглядела все равно подавленной, — ты чего такая расстроенная-то? Ничего плохого не случилось, просто неудачное собеседование. Да и не нужное, учитывая, что у меня и без этого работа есть.
— Да я это… — она сокрушенно покачала головой, — уже соседке сказала, что ты к городским няней устроилась. Будешь теперь важная на работу ездить. Хотела ей нос утереть, а то она всегда хвастается, что ее внучка и то, и другое, и третье. Теперь она мне еще больше мозг станет выедать.
— Да уж, беда, — я рассмеялась, а она только рукой махнула:
— И не говори-ка. Потороплюсь вечно, а потом как дурочка краснею.
Ох уж эта тетушка. Вот сколько я ее помню — всегда такая, наговорит лишнего, а потом за голову хватается.
— Кстати, раз уж мы заговорили на эту тему, то ставлю тебя в известность — сегодня вечером у меня свидание.
— С кем?
— Ну не с Бессоновым же, — рассмеялась я, — с Денисом, конечно. С кем же еще.
— И куда вы пойдете?
— Понятия не имею. Он сказал, что это сюрприз, но я уверена, что мне понравится.
Ольга сокрушенно покачала головой, но ничего не сказала.
Да и что скажешь? Я девочка взрослая, в наставлениях не нуждаюсь.
***
Денис, как и договаривались, заехал в пять.
И это был первый сюрприз, потому что заехал он не на такси, а на мотоцикле.
Я с опаской ходила вокруг двухколесного красно-черно зверя, с хищно изогнутым рулем, а гордый владелец стоял, сложив руки на груди, и светился, как начищенный пятак:
— Нравится?
— Не уверена, что на этом можно передвигаться…
— Еще как можно, — он вручил мне красный шлем, — тебе понравится.
— Сомневаюсь… У меня после аварии настороженное отношения к транспортным средствам, а уж к таким неустойчивым и подавно.
— Не переживай, я самый аккуратный водитель на свете. И ни за что не стану подвергать тебя опасности.
Это, конечно, похвально, но все рано не по себе.
Шлем я все-таки надела, но запрыгивать на сиденье не торопилась:
— Пожалуй, не стоит говорить тетушке о том, что мы собираемся сделать…
Ольга меня вздернет, если узнает, что я на такое подписалась.
— Звучит так, словно мы замышляем нечто ужасное.
— Так и есть.
И все же, несмотря на страх, дух авантюризма победил.
Я неуклюже забралась на сиденье позади Дениса. Поелозила, пытаясь устроиться поудобнее, и все еще сомневаясь в адекватности этого решения сказала:
— Поехали что ли…
Громко кашлянув выхлопной трубой, мотоцикл дернулся, и я, не ожидавшая такого подвоха, повалилась на спину Денису:
— Эй!
— Держись крепче, — кажется, кому-то было весело.
— Держусь, — сжала курку на его боках.
— Еще крепче, — мотоцикл снова дернулся и меня опять впечатало в мужскую спину.
— Да держусь я, держусь, — обхватила его за талию, — теперь доволен?
— Очень.
Мы выехали из двора, притормозили у поворота, пропуская парочку торопыг, и потом плавно выкатили на главную улицу.
Сначала было страшно. У меня вспотели руки, ноги, и все что к ним прилагалось. Сердце держалось где-то в районе коленок, и перед глазами все сливалось в пестрый неразборчивый поток.
Денис не гнал, ехал осторожно, явно щадя мою хрупкую душевную организацию, и только когда выехали загород, прибавил скорость.
Постепенно, я перестала жмуриться и прятать лицо за широкой спиной. Вместо этого распахнула глаза и хватала воздух большими глотками, чувствуя, как откуда-то изнутри поднималось ликование. Сердце клокотало от неожиданного желания скорости. Я хотела еще быстрее! Еще!
Чертов адреналин!
А Денис как будто дразня, то прибавлял скорость, то сбрасывал, и только когда я не выдержала и прокричала, захлебываясь восторгом:
— Быстрее! — окончательно разогнался.
Ветер бил в лицо, принося с собой ароматы осени — запах дождя и опавшей листвы, горькие отголоски дыма с дачных участков и едва уловимую сладость мокрой земли. Все тревоги, лежавшие на сердце, исчезали, уступая место непередаваемому чувству свободы.
Это был катарсис. Эйфория.
И когда дорога закончилась, приведя нас к полю, ограждённому низким забором, я испытала что-то сродни разочарованию.
Так и хотелось спросить: уже все?! Я хочу еще!
— Приехали, — сказал Денис, стаскивая шлем.
Я сняла свой и с немалым удивлением посмотрела по сторонам.
Кроме нас тут собралось еще с десяток мотолюбителей. Чуть в стороне стоял шатер со столами. Кто-то жарил шашлыки.
— Пойдем, я тебя познакомлю…
***
И все было хорошо — мы общались, смеялись, ели простую, но безумно вкусную еду — ровно до тех пор, пока мой телефон не начал гудеть в кармане.
На экране высветилось сообщение с незнакомого номера, открыв которое я прочитала:
Четыре часа в день. Приступать с понедельника.
Этого еще только не хватало…
Кто это? — написала я, хотя и так было прекрасно понятно, кто являлся адресатом этого скупого письма в приказном тоне.
Тимур Андреевич Бессонов.
Я как наяву увидела прищуренные холодные глаза и недовольно поджатые губы.
В этот миг даже ароматный сочный шашлык перестал казаться божественно вкусным и превратился к кусок сухого пенопласта, который я едва смогла прожевать и проглотила, только запив большим количеством воды.
Как у него это выходит? Всего несколько слов, а я уже вся на дыбах.
Я подумаю над вашим предложением.
Следом прилетела еще одно сообщение с цифрами.
Это индекс?
Это зарплата.
Я трижды прочитала последнее сообщение.
Он, что…прикалывается? Где это видано, чтобы столько платили за услуги няни?
Нет, в городе наверняка и больше платят, но мне в моем захолустье, такая зарплата казалась чем-то не то, чтобы совершенно нереальным, но уж запредельным однозначно.
Тем более за четыре часа.
Понял, что не собираюсь на сутки соглашаться, и решил снизить ставки?
Хороший, конечно, ход. Очень завлекательный. Такие деньги за четыре часа с лихвой компенсируют затраты времени на дорогу и все остальное, но…
Но к ним прилагается сам Бессонов, со всеми его властными замашками и невыносимым гонором. И я откровенно сомневалась, что готова к таким экспериментам, даже за очень большие деньги.
— Ты чего зависла? — спросил Денис, заметив, что я тыкаюсь в телефоне, — кто пишет?
  
Я почему-то засмущалась, как будто поймал за чем-то неприличным.
— Да это…по работе. Няней предлагают, на четыре часа. Зарплата хорошая. — Вроде и правду сказала, а вроде и что-то не то. Стыдно.
— Так соглашайся, — беспечно отозвался он, не догадываясь, кто стоял за таким щедрым предложением, — тем более, ты же вроде собралась увольняться с прежнего места.