Снова моя (СИ)

Стоило нам заехать во двор, как я заметил Ольгин силуэт в знакомом окне. Она ждала свою племянницу, и явно была не рада видеть меня. Даже на расстоянии чувствовался ее колючий, ревнивый взгляд. Почему это не вызывало ни раздражения, ни злости. Только усталость. Кто бы знал, как сильно я устал воевать. Как хотелось просто оставить все это в прошлом, и начать с нового листа.
  
Когда машина остановилась, Ксения выскочила на улицу так быстро, словно за ней гналась стая бешеных демонов:
— До свидания, Тимур Андреевич, — голос натянуто дрожал, разбивая иллюзию спокойствия.
Ей не плевать. Не плевать!
— Все-таки подумай над моим предложением, — это единственное, что я сказал, прежде чем уехать из ее двора.
Хотелось остаться тут на ночь. Сидеть на лавке у подъезда, смотреть в одну точку и ждать, когда что-то изменится. Но я тоже вырос, и понимал, что последствия никуда не исчезнут, и никто не решит наши проблемы за меня.
***
Парня я нашел в автомастерской. В чумазом рабочем комбинезоне он возился с наглухо тонированной тачкой и выглядел совершенно довольным жизнью.
Еще бы ты говнюк не был доволен, когда на тебя Ксюха внимание обратила.
Увидев меня, вытер руки полотенцем и спросил:
— На что жалобы?
— Под капотом стучит странно
— Странно? — нахмурился он, — а конкретнее?
Я смотрел на него и никак не мог понять, что в нем нашла Ксения. Простой, никакой. Таких миллионы. И тут же внутренний голос ядовито выдал: куда уж ему до такого всего из себя раззвездатого, как ты.
Кое-как сдержался, проглотил ненависть, которая моментально закипела в крови, стоило только увидеть нынешнего ухажера моей женщины.
— Прокатимся?
Этот простофиля, не почувствовав подвоха, беспечно согласился. Может увезти его в лес и закопать где-нибудь в овраге? Все проблемы одним махом решу…
Соблазнительный вариант, но вместо этого мы сделали круг по кварталу и остановились возле въезда в мастерскую:
— Я ничего не услышал. Отличная машина. Если хотите, можно поменять масло.
Я хотел только одного, чтобы он оставил Ксению в покое. Поэтому указал взглядом на бардачок
— Открой.
Он открыл.
— Папку видишь?
— Ну вижу.
— Посмотри.
Он пожал плечами и без особого интереса начал пролистывать страницы. Я наблюдал за его лицом. Сначала на нем отразилось недоумение, потом растерянность, потом гнев
— Это что? — глухо спросил он.
— А ты не в курсе? — ухмыльнулся я, — проделки твоего брата.
— Бред.
— Не веришь? Позвони ему и спроси. Только вряд ли правду скажет.
— То есть я вот этому должен поверить, — он потряс папкой, — Приехал какой-то левый мужик, начал…
— Зачем мне врать? Твой брат задолжал столько, что для расплаты надо липа пахать лет пятьдесят без продыху. Или продавать квартиру. И учитывая, что работать он не любит, вариант дальнейшего развития событий очевиден. Он вроде с родителями вашими живет? — как бы невзначай поинтересовался я.
— Бред, — повторил он и, брезгливо бросив папку на приборную панель, взялся за ручку, — всего хорошего.
— Есть еще вариант, — спокойно сказал я, — он просто однажды исчезнет, потому что люди, которым твой братец задолжал, не отличаются милосердием и терпением.
— Это угроза? — парень тотчас вперил в меня жесткий взгляд.
— Я-то тут причем? Я к его долгам никакого отношения не имею.
— Тогда какого хрена сидишь тут и показываешь мне это дерьмо.
— Помощь хочу предложить.
— Помощь? — усмехнулся он, — с чего бы это? Тебе ведь пофиг.
— Ты прав, пофиг и на твоего брата, и на его долги, и на все остальное.
— Тогда в чем смысл?
— Ксения, — скупо произнес я.
Денис тут же подобрался:
— Что Ксения?
— Я хочу, чтобы ты больше не отсвечивал рядом с ней. Никогда. Оставь ее в покое, сделай так, чтобы она больше в твою сторону никогда не посмотрела, и я решу проблемы с твоим братом
Он смотрел на меня, наверное, с полминуты, потом процедил сквозь зубы:
— Да пошел ты! — и выскочил из машины.
Я не спешил уезжать. Вместо этого сидел, откинувшись на спинку и неспешно постукивая пальцами по рулю, наблюдал за тем, как он с кем-то говорил по телефону.
Кажется, разговор у мальчика был нервным. Он ходил из угла в угол, как волчонок в клетке, зарывался пятерней в волосы, то прикрывал ладонью половину лица, явно пребывая в шоке от услышанного. А в конце просто запрокинул голову к потолку и стоял так несколько минут
Что поделать, парень, привыкай. В жизни полно дерьма, особенно от родственников, только успевай брать ложку побольше, чтобы расхлёбывать.
Я набрал его номер и услышав в трубке раздраженное:
— Да?!
Я повторил то, что озвучивал до этого:
— Реши проблему с Ксенией, и я решу проблемы твоей семьи.
— Да пошел ты! — снова проорал он и сбросил звонок.
Ну-ну, мальчик. Ну-ну…
Засекаю время через сколько ты сам приползешь ко мне на пузе и попросишь спасти своего непутевого братца.
Он продержался всего сутки. В молодости кажется, что сейчас с наскока решишь все проблемы. Что стоит только захотеть и все наладится. Это уже потом, гораздо позже начинаешь понимать, что на голом энтузиазме могут выехать лишь единицы. И что для решения проблем нужно не только желание, но и ресурсы. Причем не малые.
Уверен, у него состоялся долгий разговор с братом, загнавшим семью в долговую яму. Так же уверен, что он всю ночь не спал, думал, как решить проблему. Думал о родителях, которым на старости лет грозило банкротство и выселение. Думал о Ксении…
Возможно ее даже любил. Наверняка любил…
Но деньги все-таки победили.
— Я согласен, — глухо сказал в трубку.
— Тогда ты знаешь, что делать
***
Через день все было сделано. Не знаю, что именно выкинул этот молокосос, но они расстались. Ольга подтвердила и сказала, что на племяннице не лица нет. Страдает.
Было бы по кому. По мне так вообще не повод расстраиваться и хандрить. Я, наоборот, прибывал в приподнятом настроении. А уж когда она внезапно согласилась на круглосуточную «работу» с Владом, вообще был готов орать и бегать кругами возле дома.
Согласилась. Остальное неважно.
Ой, дура-ак….
Мое «неважно» превратилось в самую настоящую каторгу.
Потому что вот она, рядом, только руку протяни и дотронешься, а нельзя. Ничего нельзя
Она фактически жила в моем доме, но мы все так же чужие. Иногда мне казалось, что между нами что-то проскакивает, какие-то искры, которые не видно глазом, но чувствуешь кожей.
И хотелось сказать: ну давай же, давай! Перестань смотреть на меня так настороженно, словно я хищный зверь. Да, зверь. Но твой. Скажешь сидеть — буду сторожить возле твоих ног. Прикажешь напасть — загрызу любого, кто посмеет оказаться в зоне поражения.
Это сводило с ума.
Я не спал ночами. То, лежал, прислушиваясь к тишине дома, и ждал заветных шагов. То сам подходил к дверям в детскую. Прижимался к ней лбом и просто стоял, не смея заглянуть внутрь.
Вот лучше бы она по часам работала, честное слово. У меня хотя бы оставалось время чтобы перевести дыхание и собрать мысли в порядок.
А так — форменный бедлам, извращенная пытка. Мне постоянно не хватало кислорода и ладони горели от нестерпимого желания прикоснуться. Почувствовать привычную гладкость кожи, обнять, зарыться носом в волосы, едва уловимо пахнувшие малиной
Ксю тоже чувствовала.
Иногда я ловил на себе ее задумчивые, слегка настороженные взгляды. Пойманная с поличным она тут же отворачивалась, а я не находил нужных слов, чтобы начать ТОТ САМЫЙ диалог.
Как же сложно, мать вашу быть галантным терпеливым джентльменом, когда хочется просто закинуть самку на плечо, унести в свою пещеру и сказать «моя».
  
Я был готов. Хоть сейчас, но останавливали воспоминания. То, как было хреново, когда я раз за разом ломился к ней в палату после аварии. Она рыдала навзрыд, просила врачей выгнать меня, кричала чтобы я больше никогда не смел к ней приближаться, что я больше не нужен.