Снова моя (СИ)

Я как-то отрешенно подумал, что она, наверное, когда-то была спортсменкой. Убивалась на тренировках, пытаясь чего-то достичь, грезила о карьере.
А в прочем какая разница? Хоть гимнастка, хоть пловчиха — сейчас у нее назначение только одно.
Я плюхнулся на кресло, небрежно ослабил узел на галстуке.
В голове по-прежнему пульсировало: она осталась на ночь у Дениса, осталась у Дениса, на ночь…
  
— Тяжелая неделя? — промурлыкала Энди опускаясь на подлокотник кресла.
— Тяжелый год.
— Хочешь рассказать?
— Я похож на любителя доверительных разговоров?
— Не злись, я просто хотела разрядить обстановку, — рука, обвешанная золотыми браслетами, скользнула мне на плече.
А Энджи склонилась ниже, явно намереваясь поцеловать. Ее дыхание фонило мятной жвачкой и едва уловимым запахам табака.
Целоваться с посторонней бабой я не собирался, поэтому отвернулся, когда ее губы почти нашли мои
— Не любишь нежности?
Не люблю облизывать вонючие пепельницы, а вслух:
— Это лишнее.
— Как скажешь
Она соскользнула с подлокотника, медленно покачивая бедрами, подняла платье, сначала продемонстрировав резинки чулок, потом белье. Такое тонкое, что ничего не скрывало.
Я почему-то подумал, что его сшили из занавески, и на вряд ли оно греет на морозе свою обладательницу.
Платье плавной волной упало на пол, и Энджи перестала передо мной во всей красе. Перекаченный плоский живот, подтянутые ноги. Точно спортсменка.
На правом бедре татуировка в виде россыпи мелких розовых звезд.
Если не всматриваться, похоже на псориаз. Спорное украшение.
Я покрутил пальцем, приказывая ей повернуться вокруг своей оси. Она перекинула волосы через плечо и покорно выполнила то, что требовалась.
На заднице тоже тату в виде цветка. Но этот хоть различим. Я прошелся взглядом по четко прорисованной линии позвоночника и прямым лопаткам. Я рассматривал ее, чувствуя, как тело наливается злой реакцией, а в душе наоборот ширилась пустота.
Тем временем Энджи снова развернулась ко мне лицом и завела руки за спину, чтобы расстегнуть белье.
— Не надо.
Она тут же убрала руки и улыбнулась:
— Любишь, когда в женщине остается загадка? Понимаю…
Хреново у нее было с пониманием. Как и у меня.
Только сейчас, находясь на расстоянии вытянутой руки от полуголой незнакомой бабы с дурацким именем Энджи, я понял, что не хочу здесь находиться.
Что чужие мощи с вульгарными татуировками меня не интересуют.
Что это всего лишь попытка отыграться. Отомстить за ту разруху в наших с Ксенией отношениях, на которую я сам нас и обрек.
И что если сейчас переступить через черту, потешить свое покореженное, кровоточащее самомнение, то все станет только хуже. И я окончательно потеряю право на Ксю
А еще я понял, что мне плевать, где и с кем она была этой проклятой ночью. Это не имеет значение. Я отвою ее хоть у целого мира, не говоря уже про придурка на мотоцикле.
Больно? Да.
Хреново? Нет слов.
Заслужил? Заслужил.
— Той, которую я люблю, сейчас нет рядом, — с этими словами я поднялся с кресла, затянул обратно этот гребаный галстук и двинулся к дверям.
— Я что-то не так сделала? — раздался растерянный голос позади.
Энджи так и стояла в одном белье, обхвати в себя руками, будто внезапно словила приступ скромности и теперь пыталась защитить свою сильно потрёпанную девичью честь. Она не вызывала ничего кроме отторжения и жалости.
Я вытащил из кармана портмоне, достал оттуда пару купюр и бросил на тумбу возле выхода.
— Компенсация за потраченное время. Номер оплачен на всю ночь. Если хочешь, оставайся. Хоть выспишься
Перед уходом я только заметил, как у нее обиженно блеснуло в глазах. Хотела развлечься?
Увы, это не ко мне.
Я в такие игры больше не играю.
И вместо того, чтобы сбрасывать пар с незнакомой девкой, я бездумно катал по городу, а потом позвонил своему безопаснику.
— Да, Тимур Андреевич, — он ответил сразу, как только начал идти сигнал. Как будто только и делала, что сидел у телефона и ждал моего звонка.
— Вень, пробей мне одного товарища.
— Имя, фамилия, дата рождения
— В душе не ведаю дату, но у меня есть номер его мотоцикла.
— Подойдет. Что мы ищем?
— Косяки. Любые. Что угодно, чтобы можно было покрепче ухватить за яйца.
— Понял. Как только будет результат — пришлю.
— Это срочно.
— Сделаю.
Озадачив Вениамина внеочередным заданием, я бросил мобильник на приборную панель. Сделал еще пару кругов вокруг центральной площади, а потом все-таки отправился домой.
Все, хватит. Побесился, сопли пожевал, пора браться за ум и разгребать последствия моих необдуманных поступков. Если сейчас отступлю, наломаю дров еще больше, то зачем я весь из себя такой нервный и мстительный сдался Ксении?
Она и так из-за меня потеряла слишком многое.
  
Глава 13
 
За выходные я кое-как собрал себя в одну кучу. Голова трещала, состояние лютого похмелья, хотя во рту ни капли не было, злость на весь этот гребаный мир. А еще угрюмая решимость переломить ситуацию в свою пользу.
Однако железный дровосек оказался не таким уж железным, как он сам про себя думал.
В понедельник Ксения пришла как обычно, а я сбежал. Не ушел, а именно сбежал. Побоялся, что скажу то, чего не стоит говорить ни при каких обстоятельствах.
Пулей вылетел из дома, плюхнулся в машину и всю дорогу до работы гнал, как ненормальный, собирая всевозможные штрафы. Да и пофиг. Мне нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть…
Я и не знал, что может быть так хреново от каких-то дурацких эмоций. Что ревность может ломать не слабее сердечного приступа, а переживания перекрывать физическую боль.
Если Вселенной хотелось наказать меня за излишнюю самоуверенность и пренебрежение к чувствам других, то у нее получилось.
Меня выворачивало, крутило, бомбило. Орать был готов во весь голос, пока не охрипну.
Ближе к обеду пришел безопасник:
— Парень чист. Ни в чем не замечен. Серьезных проступков нет.
— Ане серьезных?
— Тоже нет. Пара штрафов за превышение скорости, просроченный платеж по кредиту.
— Это не то, что я хотел услышать.
Он развел руками:
— Звезд с неба не хватает, но и не конченый. Работает в автомастерской, спортом занимается, катает на мотоцикле.
— Мне нужно что-то, чем можно его прижать.
— Из зацепок только младший брат. Вот где оторви и выкини. Там и хулиганство, и езда в нетрезвом виде, и приводы. А еще он связался с теми, с кем не стоит связываться, взял в долг крупную сумму денег якобы на развитие бизнеса. И проиграл все под чистую, так что теперь на него точат зуб большие дяди.
— Отлично, — Деньги — это хорошо. Я знаю правила этих игр, я в них разбираюсь. В отличие от того, что делать с личной жизнью, — Дай мне полную раскладку по этому делу, дальше я сам.
Вернувшись домой, я засел в кабинете. И уйти не мог — тянуло к ней, как магнитом. И подойти боялся, потому что несмотря на все доводы разума никак не отпускало. Больно.
Я позвонил Ольге. Она ответила убитым голосом, будто ей тоже плохо было. Не знаю, о чем грустила, но точно не моих свежеприобретенных рогах.
— Да, Тимур.
— Я хочу знать подробности этих недоотношений.
На Ольгу я тоже злился. Она должна была присматривать за Ксенией, следить, чтобы та не делала глупостей, а в результате просмотрела новую увлеченность.
— Я не знаю подробностей. Ксения не очень любит распространяться на эту тему. И парня живьем я ни разу не видела, только из окна наблюдала, как он за ней приезжал. Не думала, что у них что-то серьезно.
  
— Зря не думала.
Ольга тут же насторожилась:
— Что ты собрался делать, Тимур?
— Убирать его.
— Ты…ты у ума сошел? Киллера собрался нанимать?
— Ты слишком плохо обо мне думаешь, — ситуация была настолько абсурдной, что я рассмеялся. Мне было совсем не весело, но по-ублюдски смешно.