Шенна

Так они судили да рядили, и Шон Левша был очень доволен в глубине души и весьма благодарен тому благородному человеку, что приехал издалека ради Сайв. А вот священник в глубине души был очень недоволен и опасался, что все это дело с Сайв и благородным незнакомцем добром не кончится.
  
 Глава шестнадцатая 
На следующий день, который настал за этим, случилась в городе ярмарка. Шенна был на ярмарке с грудой башмаков. Микиль был на ярмарке, чтоб стоять при той груде. Мать Микиля на ярмарке собралась продать свинью пожирнее и купить помоложе. Шон Левша был на ярмарке с большим стадом яловых коров, что пригнали с холмов на продажу. Майре Махонькая была на ярмарке со своим отцом. И пристав тоже был на ярмарке – такой же щекастый, такой же носатый, такой же высокомерный, такой же востроглазый, с такой же широкой спиной и с такими же толстыми ляжками и такой же безучастный, как и Шон с Ярмарки. Как увидишь, что он к тебе идет, – можно подумать, у него в кармане предписание тебя задержать. Как захочешь с ним учтиво поздороваться – взглянет на тебя так, будто ты думаешь его ударить.
Были там всевозможные кони, и было их столь же много, как в самый первый день той ярмарки, куда Шенна явился покупать себе коня и молочную корову. Были там трюкачи и танцоры, музыканты и картежники, были и те, кто очищает карманы. Были тинкеры[23] из всяких мест, близких и далеких. И были они беспокойные, бесстыжие, невежи невежественные, не говорящие доброго слова. И сами они, и жены их, и дети спорили и бросались друг на друга так, что казалось, вот-вот они друг друга поубивают, но, как бы там ни было, ни разу не убили.
Были там наперсточники, да все равно наперсточника Шенны среди них не было, а если и был, то Шенна его не видел. Начались скачки, как и в первый раз. Все наблюдали за ними, а когда закончились состязания, всяк бежал и всяк кричал, да только не бежал Шенна и не кричал вместе с ними.
Едва только закончились скачки, разгорелась драка меж двумя тинкерами за ослиный недоуздок. Тинкер, что был сильнее всех прочих, прыгнул между ними, разнял их и забрал недоуздок себе. Тотчас же Шенна услышал, как люди вокруг него зашептались.
– Глянь! Глянь! Глянь! – говорили они.
Глянул Шенна туда, куда смотрели они, и увидал идущих по самой середине ярмарочного поля – так, что вся ярмарка расступалась, давая им дорогу, – Сайв и благородного незнакомца.
Пунцовое одеянье пылало на Сайв до самой земли. На незнакомце же был костюм тонкого сукна. Выглядел благородный господин весьма опрятно и аккуратно, с иголочки, чисто выбрит, ладно сложен, силен, холен, откормлен, с чистой кожей. Шенна так глаза и вытаращил, когда они подошли поближе. Это был тот самый благородный человек, кому Шенна отказал в деньгах, назвав его праздным проходимцем.
Ничто на свете и во всем мире не подсказало бы Шенне, что́ ему лучше сказать или сделать. Он ничего и не сделал – просто застыл столбом, ни слова не говоря, и слушал. Они прошагали по полю мимо Шенны на расстоянии трех лопат, не глядя, не обращая на него внимания – будто его и не было вовсе. Пара удалилась на другую сторону поля. Люди расступались перед ними, а после показывали на них пальцем, качали головой и громко смеялись. Едва взглянув на них, Большой Тинкер сразу отворотился и начал крутить в руке ослиный недоуздок. Когда те проходили мимо, тинкер пустился за ними и замахнулся уздечкой так, будто собирался их ударить. Не стоило бояться, что он бы взаправду их ударил или что они вообще его приметят, но казалось, будто у людей, что глядели на всю эту забаву, душа вон вылетит от хохота, так им было весело.
Шенна не получил никакого удовольствия. Уж слишком он удивился.
– Микиль, – сказал он, – беги сейчас же что есть силы в ногах и скажи Диармаду Седому, что я желаю переговорить с ним немедля.
Микиль припустил. Но не пробежал и половины поля, как ему повстречался Диармад, и они вернулись.
– Кто это рядом с Сайв? – спросил Шенна.
– Да что ты, Шенна, – ответил Диармад. – Я его нисколечко не знаю. Известно только, что он благородный человек откуда-то из предместий большого города.
– Как его зовут?
– Шиги Мак Гилпатрик[24] – так его называют его люди.
– А что у него за люди?
– Трое других благородных, что приехали вместе с ним.
– Что привело их сюда?
– Приехали на ярмарку.
– Зачем?
– Покупать коней для короля.
– Когда они приехали?
– Под вечер вчерашнего дня.
– А где они провели время с тех пор?
– Почти весь день ходили по делам, а у меня провели ночь.
– А при чем здесь Сайв?
– Сватовство сладили промеж нею и Шиги Мак Гилпатриком.
– Откуда тебе знать, что у этого благородного человека уже нет жены?
– То же самое сказал мне священник вчера, когда я с ним беседовал. Но я ответил, что мне всего-то и нужно от него разрешение на то, чтобы какой-нибудь другой священник обвенчал их в большом городе. Не сомневаюсь, он не стал бы просить такого разрешения, будь он женат и останься жена у него в большом городе.
– Понятно, – сказал Шенна. – Кто сладил сватовство?
– В первый же вечер они все веселились и балагурили, и всякий спорил с другими, что Сайв скорее выйдет замуж за него, чем за любого другого из них. «Давайте бросим жребий», – сказал один. «А может, она не захочет выйти замуж за того, кому выпадет жребий», – сказал другой. Спросили ее саму. «Я возьму в мужья такого, – сказала она. – Но только если жребий выпадет тому, кто мне понравится». При этих словах все очень развеселились. Бросили жребий, и он выпал тому, кого ты только что видел вместе с нею. Мы все подумали, что это просто шутка, но, честное слово, он это принял всерьез, близко к сердцу. Когда Сайв хотела тянуть жребий, он сказал: «Нет уж, милая, так не пойдет. Ты говорила, что примешь того, кому выпадет жребий, если только он выпадет мужчине, какой тебе по нраву. Тогда выходи за меня – или скажи, что я тебе не нравлюсь». Вот спор и завершился тем, что сладили сватовство.
– Много ль купили они лошадей для короля? – спросил Шенна.
– В ту ночь, что приехали они, – ответил Диармад, – отдали мне на сохранение большой железный ящик, до краев полный желтым золотом. В нем было столько, что я едва мог поднять его обеими руками. Наутро, выходя, они набили золотом карманы, а потом, купив нескольких лошадей, расплатившись за них и отославши вместе со своими слугами, вернулись, взяли из ящика еще золота и купили еще больше. Наконец ящик опустел. Когда они расплачивались последний раз, им не хватило трехсот фунтов. У меня столько не было, но было у Сайв, и она дала им взаймы до следующей встречи в большом городе.
– Микиль, – сказал Шенна, – позови ко мне пристава. Он где-то здесь, на ярмарке.
– Да вон он, там, говорит с пузатым Шоном О Дала. Сейчас я его к тебе пришлю.
Подошел пристав.
– Много ли у тебя людей? – спросил Шенна.
– Всего-то двадцать один, – сказал пристав.
– Собери их немедля у дома Диармада Седого. Там четверо негодяев, и они обнесли ярмарку.
Присвистнул пристав и ринулся прочь.
Диармад чуть не рухнул навзничь.
– А тебе покуда лучше не появляться рядом с домом, – сказал Шенна. – Эти ребята вряд ли ходят без клинков, а придись им туго, они крови не побоятся. Предоставь их Кормаку. Он умеет обращаться с терновой палкой[25] и знает такие приемы, которые здорового мужика свалят с ног.
  
– А ты откуда знаешь, что они мошенники? – спросил Диармад.
– Один из них мне давно знаком. Тот, что давеча проходил вместе с Сайв по ярмарке, искал у меня денег взаймы. Когда я отказал ему в деньгах, он заявил мне, что голоден. Я ни слову его не поверил, да он и сам понимал, что я не верю. Теперь он притворился, что не узнал меня, но ведь узнал – и так же хорошо, как я сам узнал его. Если Кормак до них доберется, то на какое-то время они перестанут разъезжать повсюду и изображать благородных.