Сбить на взлете (СИ)
Много чего Мишка рассказал. Крупнокалиберный авиапулемет прослужил недолго. Патроны кончились, да и ствол был уже в хлам расстрелян - ни точности, ни дальности. Плюется пулями бестолку.
- Максим, конечно, машинка хорошая, но убойная сила после Березина уже не та.
- А как там Порошенко? - вскользь поинтересовался я, вспомнив деревенского дебила, из которого так и не удалось сделать нормального оружейника.
Сержант потемнел лицом, но потом рассказал. Скурвился этот хохол после первого же боя. Подобрал пропуск-листовку - немцы их с самолетов много разбрасывали. Обещали сытную кормежку при хорошем обращении в плену у культурной европейской нации. Подобрал и ночью через нейтралку пополз. Хорошо, немецкая же осветительная ракета помогла наблюдателю за ничейной полосой ползущего Порошенко засечь. Пришлось Мишке из Березина уничтожить предателя. Тогда пулемет еще в норме был.
- На первых порах многие силу духа теряли, - признался Пахомов. - Испугались скорости, с какой немцы на Москву наступали. Шутка ли - за полгода Украину, Белоруссию и половину России прошли. А до того всю Европу под себя подмяли. Но после этой зимы уже ясно, что никогда им наш Советский Союз не победить.
Затем Мишка долго пытал меня о полковых делах, жалел о сбитых летчиках. Услышал, что нынче все младшие авиаспециалисты женского полу и заторопился, желая побыстрее в расположении оказаться. Его в казарме с девчонками не поселили - выделили свободную комнату в общежитии среднего начальствующего состава. Ну и меня заодно туда же определили.
- Хорошего помаленьку, - изрек Елизарыч, - а то привык, ексель-моксель, в своем малиннике.
Когда с другом за моими вещичками в казарму пришли, там такой визг поднялся - девки-то половина в исподнем. Натуральный ультразвук! Оружие массового поражения. Я уши заткнул, а Мишке хоть бы хны - расцвел улыбкой в тридцать два зуба... пока подушкой от Наташки Ведерниковой прямо в харю не получил. Уже потом - сержанту, в отличие от меня, пришлось ненадолго покинуть помещение - когда девчонки себя в порядок привели, представил им нашего нового-старого моториста. Надо сказать, что медали Пахомова определенное впечатление произвели. Не так, конечно, как мои награды, но все равно очень достойно. Девчонки Нинку Скалозубову с ее "За боевые заслуги" вперед вытолкнули, демонстрируя, что тоже "не лыком шиты". Долго сидели, требуя от бывалого фронтовика все новых рассказов. Мишка не терялся - раз за разом вспоминал различные случаи. Но как-то это у него для этой аудитории все гладко получалось, с шуточками. Не хочет в первый же вечер о плохом?
Потом гитару достали. Наташка исполнила в том числе недавно появившуюся "Землянку".
Бьется в тесной печурке огонь,На поленьях смола, как слеза.И поет мне в землянке гармоньПро улыбку твою и глаза.Похоже, сразила Ведерникова моего друга наповал - взгляда от девушки оторвать не может.
* * *Странная какая-то война - на нашем направлении после провала Ржевско-Вяземсской операции тихо. Под Ленинградом вторая ударная армия загнулась. Ее командующий генерал-лейтенант Власов сдался фашистам в плен вместе со своим штабом. Куда особисты смотрят? Непонятно. Крымская катастрофа, про которую только слухи ходят. Непонятно все это.
Перебазирование на новый аэродром прошло в этот раз гладко. Расселили в большом соседнем селе по хатам. Старуха хозяйка вначале бурчала, но как мы с Елизарычем и Мишкой стали разные вкусности из столовки притаскивать, заткнулась.
Девки в клуб на танцы гражданские платья одевают - красивые все, прямо как в мирные довоенные времена.
А Ленка меня мягко так послала. Глаз на нового комполка положила.
- Ты мальчишечка конечно сладенький, но не в моих правилах сразу с двумя гулять, - потрепала по руке, совершенно спокойно улыбнулась: - Останемся друзьями.
Гулять? Так это она называет? С другой стороны, если у нее с Варламовым - майор по слухам не женатый - что-то серьезное сложится, то, наверное, только рад за Ленку буду.
Особой работы на аэродроме нет, и я, предупредив Елизарыча, смылся на берег речки с удочкой посидеть. Рыба ни хрена не клюет, ну да и черт с ней. Главное - тишь да благодать. Облака отбрасывают тень на зеркало медленно текущей воды. Легкий ветерок шелестит зелеными листьями на деревьях. Уже по-настоящему летнее солнышко даже не греет, а припекает немного. Хорошо-то как...
- Вот ты где! Николай, тебе не стыдно? Я же тебе русским языком сказала в учебном классе к контрольной готовиться.
Снежная королева! И здесь нашла.
- Фиг тебе! - сказал и немедленно предъявил комбинацию из трех пальцев. - На календарь погляди - июнь месяц. Следовательно, учебный год кончился - летние каникулы.
Надменно так, холодно посмотрела:
- Младший сержант Воскобойников встать, смирно! Каникулы начнутся, когда экзаменационную работу по математике напишешь, - довольно полюбовалась моей скривившейся рожей и смилостивилась: - Физику я, так и быть, зачту тебе без экзамена. По итогам занятий за весь учебный год.
Не будь она старше по званию, прибил бы стерву на месте. Ой!
- Отпусти ухо! Оно мне дорого как память! - пальцы у девушки цепкие, как клещами схватила.
- Валька, оторвешь, пусти-и-и... - потащила, зараза. Прощай рыбалка. Врезать бы разок, но нельзя - она средний начальствующий состав, а я всего лишь младший сержант. Разжала, наконец-то, вредина.
- Через двадцать минут, чтобы был в штабе полка! Там тебя обрадуют, - и улыбочка ядовитая такая, довольная.
Ууу, прибил бы, гадину!
Да уж, обрадовали! Направлен в командировку. Предписание - все чин-чинарем. Должен в составе спецкоманды из двух военнослужащих следовать в ближайший отдел Народного просвещения для сдачи экзаменов на аттестат зрелости. Старший команды младший техник-лейтенант Ветлицкая. И мягкая напутственная улыбка майора Гольдштейна...
А потом все как в кино быстро-быстро понеслось. Полуторка, станция, эшелон с ранеными, остановившийся, чтобы паровоз мог воды набрать и... трупы умерших выгрузить. В городской комендатуре хромой лейтенант весьма удивился, читая предписание, но посмотрев на мою гимнастерку - мало еще кто может похвастать нынче такими наградами - без единого слова поставил на довольствие и определил на жительство в гарнизонную гостиницу. А вот там не очень-то обрадовали - одна комнатушка с двумя койками, дореволюционным канцелярским столом и рассохшимся шифоньером. Плюс тумбочка и один стул. Райские условия, особенно с такой соседкой.
В городском отделе Наркомпроса отнеслись к вопросу с пониманием. Написали соответствующую бумагу и отправили с ней в ближайшую школу - там экзамены уже давно идут. Работы по алгебре, геометрии и тригонометрии написал в тот же день. Только на перекуры отпрашивался. Сам себе удивился, не обнаружив никаких сложностей во всех математических предметах.
В гостинице Валька меня в коридор выгоняет, когда надо переодеться. Кормят в столовке плохо. Елизарыч мне полный сидор жратвы с собой дал - консервы, копченая колбаса из летного пайка и пара буханок хлеба. Сколько-то продержимся - мелкая Ветлицкая как воробушек клюет.
С физикой, астрономией, географией и естествознанием тоже за один день разделался - чего сложного-то? По всеобщей истории поспрашивали чуть-чуть, убедились, что знаю, когда в Америке гражданская война была, и успокоились. Конституцию и историю СССР вообще без экзаменов зачли, посмотрев на награды. Среди тем сочинений была "Мы покоряем пространство и время". Ну я и толкнул про советских авиаконструкторов и довоенные рекорды наших летчиков. Поликарпов, Туполев, Яковлев, Сухой, Микоян, Петляков, Гуревич, Лавочкин... Всего-то и надо, что названия самолетов перечислить. Несмотря на несколько синтаксических ошибок, пятерку все-таки вывели - достаточно гладко изложил. С языком противника вообще весело вышло. Разболтался с какой-то теткой в коридоре. Она так характерно грассировала, что я пару фраз по-французски бросил. Заинтересованно посмотрела и сама на язык Гюго и Мопассана перешла. Побалакали немного. Захожу через полчаса в класс сдавать немецкий, а там эта тетка - член экзаменационной комиссии. Посмотрела на меня, улыбнулась и вывела пятерку... по иностранному языку. По какому - значения не имеет, все равно в аттестате не пишется. С литературой оказалось хуже - все-таки мало успел прочитать. Но, как выразился сухонький старичок в старомодном пенсне, твердую четверку вполне заслуживаю.