Сбить на взлете (СИ)
Наш особист Свиридов... А ведь покрыл Юрь Михалыч мое вранье о возрасте, не сдал своему начальству. Даже помог в комсомольской организации с восстановлением, назвав безвозвратную утерю документов "По уважительным причинам". Хотя народ и хает за глаза всех энкаведешников подряд, называя их бездушными служаками, но среди них тоже попадаются вполне нормальные люди.
После регламентных работ обязательная постирушка извазюканого комбинезона. В грязном потом и самому противно да стыдно, и Елизарыч к самолету хрен допустит. Впрочем, со стиркой у нас просто - сначала в бочку с бензином, а потом в проточной воде прополоскать, чтобы не вонял. К утру будет как новенький. Ну, совсем чуть-чуть полиняет. Только после этого можно будет направиться к вожделенной цели - столовке. Не так, конечно, как в пилотской кормят, но с голоду точно не помрешь. Вечером еще дядя Витя придет и вместе с воентехником второго ранга Кривоносом меня жизни учить будет. Это у них так называется. А на самом деле красные командиры будут привычно давить на двоих бутылку беленькой, и меня под давно остывший чай подкармливать своей закуской. Ну там, колбаской холодного копчения, красной рыбкой, сгущенкой и шоколадом с орехами - всем тем, что по пятой усиленной норме летно-подъемному составу полагается. Майор утверждает, что после нескольких вылетов в такую жару все равно ничего в глотку не лезет, только под водку может самую малость в себя запихать. Похудел, только скулы на обветренной загорелой до черноты роже торчат, а туда же...
* * *Во! Я уже и забыл, а тут обрадовали - в центральной газете черным по белому указ Верховного совета Советского Союза. За героизм и мужество, проявленные при защите Социалистического Отечества от немецко-фашистских оккупантов, наградить... Длинный такой список. И я там присутствую. Орден обещали вручить через три дня в штабе армии. А тогда меня немного похлопали по всему, до чего дотягивались, и покидали вверх, поздравляя. Не уронили и то хлеб, а укачиваний я не боюсь - вестибулярный аппарат хороший. Майор Коноваленко от себя добавил - присвоил младшего сержанта в соответствии со штатным расписанием. Теперь на петлицах под скрещенными французскими ключами и молоточками [9] гордо таскаю по зеленому треугольничку. Командир БАО лично распорядился выдать мне новый комплект обмундирования младшего командного состава и - с ума сойти! - яловые сапоги. А старшина-кладовщик презентовал настоящий командирский ремень из натуральной коричневой кожи с прорезной звездой на латунной бляхе и со шпеньком - очень удобно и быстро застегивается - и кожаную же кобуру со стальным вороненым шомполом под мой тэтэшник. Страховочный ремешок к пистолету в наличии. Вообще-то личное оружие мотористам по штату не положено, но мне майор Гольдштейн подарил. Сказал, что папа очень много для него сделал. Начальник штаба даже вписал в какие-то там ведомости. А вот нормальной темно-синей пилотки с голубым кантом довоенного образца, увы, не нашлось.
- Жуткий дефицит, - развел руками старшина, жалуясь, что мало что удалось получить с окружных складов после бомбежки в первый день войны. Теперь-то всем, даже старшему и среднему начальствующему составу обычные цвета хаки полагаются. Или фуражки.
Смотался в казарму, подшился, подогнал все, натянул, обулся - уж портянки наматывать я всегда умел - и к зеркалу. Посмотрел, согнал складки суконной гимнастерки за спину и немного возгордился. А что? Худоват, конечно, но жилистый и уже не очень мелкий - почти метр семьдесят как-никак. Но все-таки больше всего обрадовала желтоватая кожаная кобура - старая брезентовая почему-то буквально впитывала в себя любую грязь. А при попытке удалить оную "Галошей" покрылась разводами цветов детской неожиданности. Ну, это когда ребенок обделывается с испугу по большому.
Командирскую пилотку Военно-воздушных сил подарил Елизарыч. Явно свою собственную отдал вместе с красной звездочкой. Надел на меня, покрутил перед собой, довольно поцокал языком и потащил к озеру стричься - оброс я с конца июня, когда мне моднявый полубокс изобразили, не так уж сильно, но неровно. Там заставил раздеться, минут десять щелкал ножницами с расческой и наконец-то отпустил в воду мыться - колются волосинки противно.
Майор Коноваленко, вернувшись с вылета, содрал шлемофон, ремень, гимнастерку и подставился Сереге под заранее подготовленное ведро с водой. Только когда уже с наслаждением вытирался застиранным полотенцем, обратил внимание на мой новый вид. Довольно улыбнулся, привел себя в порядок, подошел ближе, приподнял синюю щегольскую пилотку, выпуская на волю оставленный Елизарычем чуб, и чуть сдвинул ее к правому виску:
- Вот так носил форменный головной убор мой довоенный командир полка, - тяжело вздохнул, повернулся и пошел в сторону штаба.
Я посмотрел вслед - ну вот зачем он так? Папу уже не вернешь... - и начал решительно разоблачаться. Ну не в парадно-выгребном же под закопченные капоты лезть. Для этого линялый комбинезон есть. За родителей я могу мстить сейчас только максимально качественной подготовкой машины майора к боевому вылету. Серый, уже скинув брезентовые кошели со стреляными гильзами и звеньями пулеметных лент, снимал полупустые патронные ящики. Предстояло раскрепить, вытащить и вычистить оружие. Хотя это прямая обязанность младшего сержанта Соколова, а я нынче в таком же звании, но мы работу по обслуживанию самолета не делим. Делаем все, что умеем, помогая друг другу. Сейчас еще Елизарыч подтянется - его тоже белоручкой никак не назовешь. Вместе быстрее и лучше справимся. Вот только, - я бросил взгляд на опять засранный масляными потеками козырек фонаря кабины, - что с этим чертовым сальником вала винта делать? Сколько ни меняй, а все равно сволочь подтравливает. Чего-то конструкторы мотора с суфлированием недодумали - в картере повышенное давление газов. Оно-то и выдавливает масло [10]. Остается каждый день драить козырек.
За ужином начпрод сам поставил на наш стол графинчик с несколько большим, чем обычно, количеством водки - фронтовые сто грамм и добавка в мою честь. Это он зря - все равно больше полтинника пить не буду. Тощий слишком, развезет - только-только шестьдесят килограммов набрал. Ничего, остальные мотористы и оружейники из нашей эскадрильи все до капельки оприходуют. А вот против явно завышенной порции гуляша, в которой сегодня мясо заметно преобладало над картошкой, предупредительно поставленной передо мной полненькой Светкой, возражать ни в коем случае не стал. Наоборот - приветливо улыбнулся пухляшке из БАО, хотя она совершенно не в моем вкусе. Но, надо признать, размеры того, что буквально выпячивается из гтмнастерки, все-таки впечатляют...
* * *В штаб армии полетели с майором Коноваленко на "Утке". Простенькая машинка оказалась, этот УТ-2. Ворочал ручкой и педалями, соответственно, я. Дядя Витя только контролировал. Честно говоря, основное удовольствие в этот день получил именно от управления маленьким монопланом с двумя открытыми кабинами. Не очень резвенький - свыше двухсот камэ еле-еле набирает - он позволяет крутить любые фигуры пилотажа. Чем я тут же с согласия комполка и воспользовался. Бочка, боевой разворот, даже перевернутый полет в течение аж почти десятка секунд опробовал - пока мотор сбоить не начал. Карбюратор здесь с поплавковой камерой, а не игольчатый, как на боевых машинах. Но все равно здорово! Кое что я уже выполнял на У-2 и учебном Як-7УТИ с папой. Те же правильные виражи с глубоким креном. Но никак не в такой степени. Немного отвел душу. А то часами сижу в кабине нашей "чертовой дюжины", с закрытыми глазами шурую ручкой и педалями, представляя, как выполняю различные эволюции, но это же совсем не то. А тут пусть и маленький, безоружный, но настоящий самолет в небе мне подчиняется. Не столько даже подчиняется, а становится продолжением рук и ног. Как будто сам обрел крылья и нырнул на них глубоко в небо...