Мастер Трав III (СИ)

Я посмотрел вниз, на Седого, который всё ещё прятался за моими ногами. Его хвост нервно подёргивался, а глаза были прикованы к гусю. Шлепа потоптался на месте и пошел прочь, недовольно фыркнув. Если, конечно, гуси умеют фыркать.
Я же усадил Седого на ступеньку крыльца и пошел в дом за третьей бутылочкой отвара. Думаю, лишним он точно не будет.
— Ну что, Седой, — обратился к нему, — Пора принимать лекарства.
  
Откупорив бутылочку, я поднес ее ко рту мурлыки. Надеюсь, он не будет сопротивляться.
Седой принюхался, скривился и попытался отвернуться.
— Не капризничай.
Я настойчиво поднёс бутылочку снова. Мурлык издал протестующий писк, потом посмотрел на меня, на бутылочку и…открыл рот. Грэм удивленно вскинул бровь.
— А что, — заметил я, — Раз они умеют торговать, то мозг у них не такой и маленький.
Седой всё же начал пить отвар, хоть и неохотно. Но выпил достаточно.
— Ладно, хватит, — убрал я бутылочку с остатками.
Я осмотрел его внимательнее. Летать он пока определённо не мог — крылья всё ещё были зафиксированы, и пройдёт немало времени, прежде чем они полностью заживут. Передние лапки тоже не в лучшем состоянии. Даже когда кости срастутся окончательно, я сомневался, что они будут двигаться так же ловко, как раньше — слишком сильно их раздавили.
Впрочем, самое главное — крылья. Если они срастутся правильно, Седой сможет летать. А это для мурлыки это жизнь.
Седой сел на ступеньки и начал смотреть в сторону Зеленого Моря.
Ну а я…отправился за свежей водой. Вот она, настоящая утренняя зарядка.
Следующие несколько часов прошли в поту и боли.
Сначала ходки за водой: пять ходок туда и обратно. Теперь, правда, давались они достаточно легко. Ну а потом тренировка под присмотром Грэма. Тренировка была интенсивной. Грэм не давал мне спуску: отжимания, приседания, упражнения на пресс — всё то, что он показывал мне раньше, но в большем количестве и с меньшими перерывами. Потом был бег вокруг дома, потом вокруг сада, потом снова вокруг дома. Лёгкие горели, ноги отказывались слушаться, но я продолжал. Жива всё восстановит, надо только дать телу достаточную нагрузку и подпитку едой.
Но самым неудобным был булыжник. Грэм снова заставил меня его поднимать.
— Камень, — скомандовал дед, указывая на булыжник у забора.
Я вздохнул и пошел к нему. Взял его и перетащил обратно к дому. Булыжник «снаряд» был сам по себе неудобный, а оттого я заранее знал, что это будет не тренировка, а мучение.
— Начинай.
И я начал. Схватить камень, рывком поднять на уровень груди и выжать. И так раз за разом.
Поднять, удержать, опустить.
Поднять, удержать, опустить.
Снова и снова.
— Ещё десять раз.
— Ещё десять.
Спорить с Грэмом было бессмысленно, да и я сам знал, что это полезно для укрепления всего тела.
Когда тренировка наконец закончилась, я лежал на траве, раскинув руки, и смотрел в небо. Каждая мышца в теле молила о пощаде.
— Неплохо, — сказал Грэм, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Для хиляка.
Я только застонал в ответ.
— Ну а каких результатов ты ждал за пару дней?
— Вот таких и ждал. — хмыкнул старик.
После такой изнурительной тренировки пришло время еды. Тело буквально требовало, чтобы в него закинули «топлива» да побольше.
Я приготовил суп на остатках вчерашнего мяса с добавлением овощей. Готовил быстро, почти не думая, позволяя рукам делать привычную работу. Это в прошлый раз я смотрел, следил, пытался сделать как можно лучше, но сейчас было не до того. Запах варящегося супа наполнил дом, и даже Седой Мурлык, который до этого дремал на крыльце, поковылял ближе, принюхиваясь.
— Тебе мясо нельзя, — сказал я ему. — Пока, по крайней мере. Отвар и мазь — вот твоё меню.
Мурлык обиженно пискнул.
На самом деле Грэм совал ему разное, от семечек, которые ел Шлепа, до растений. И единственное, что его заинтересовало — куст мяты. Той, улучшенной. Что ж, пришлось дать ему пожевать пару веточек. Восстанавливающая трава тоже попалась ему на глаза и он с удовольствием ее схрумал. Так что нельзя сказать, что он был прям голодным — что-то в его пузе все-таки было.
Мы же с Грэмом ели в молчании. После тренировки и работы, еда казалась невероятно вкусной, а Грэм в принципе не был привередлив в еде.
— Пойду в сад, — сказал я, доев. — Нужно закончить с пересадкой.
Грэм кивнул и сказал:
— Не перегружайся. Тебе ещё закалка предстоит сегодня.
Я поморщился, вспомнив обжигающую боль от сока едкого дуба, но отступать было некуда. Эффект от закалки я уже увидел, когда Шлепа своим клювом ущипнул меня, а я почти не ощутил этого.
А я ощущал, как бешено расходуется жива. Сегодня нагрузки были интенсивными, и это еще не конец. Скорее всего после того как закончу в саду, израсходую весь запас, и как пойду в Кромку, нужно снова использовать Поглощение для восполнения. Вот заодно и потренирую Дар.
Сад встретил меня знакомым запахом влажной земли и свежей зелени. Я прошёлся вдоль грядок, осматривая результаты вчерашней работы. Пересаженные растения выглядели хорошо: листья были упругими, а стебли крепкими. Но им нужна была подпитка живой, чтобы окончательно прижиться на новом месте ну и стать «улучшенной» версией себя.
Я опустился на колени у начала первого ряда, и прикоснулся к ближайшему кустику мяты. Закрыл глаза, сосредоточился на своём Даре и начал направлять тонкую струйку энергии. Растение откликнулось почти мгновенно. Я чувствовал, как его корни жадно впитывают живу, как она расходится по стеблю, наполняя каждый листок силой. Но мне этого было мало — я хотел, чтобы растения раскрыли новые свойства, поэтому дал им сверх необходимого. Немного, но для первого раза хватит.
Потом следующее растение. Следующее. И следующее. Двадцать кустов мяты, двадцать кустов восстанавливающей травы — всех их я наполнил живой. Когда я дошёл до солнечной ромашки, то остановился и перевёл дух. Это было самое капризное, требовательное и деликатное из всех растений в саду. Видимо Грэм утром, еще до того как я проснулся, вынес его под солнечные лучи. Я посмотрел на ромашку и понял, что сделал всё правильно, когда решил вырастить ее из семени. Ромашка чуть распустилась, а её лепестки, ещё вчера плотно сомкнутые, приоткрылись навстречу солнцу. И они светились слабым, едва заметным жёлтым светом, словно внутри каждого лепестка горела крошечная лампочка. Как же она будет выглядеть когда полностью зацветет и войдет в силу?
— Красота, — выдохнул я.
Я осторожно прикоснулся к стеблю и передал совсем немного живы, буквально каплю — с этим растением нельзя было рисковать. Слишком много энергии могло его погубить, это на мяте и траве я мог экспериментировать, а тут любая ошибка могла стать последней.
Закончив с ромашками, лунником и женьшенем, который кстати стал еще крупнее, я вернулся к пересаженным растениям. Мята и восстанавливающая трава, сорок кустов, которым предстояло стать основой моих будущих отваров.
Один за другим я обходил растения и делился с ними живой, тут нужно было давать больше, чуть, впихивать, и вовремя остановиться.
Это была монотонная работа, которая тем не менее требовала полной концентрации. Не хотелось получить мутанта просто потому что поспешил. Так что я не спешил.
Прошёл час, а может и больше прежде чем я закончил с подпиткой.
После этого взялся за прополку оставшихся грядок с левой стороны сада: не расчищенных, поросших сорняками грядок там еще хватало. Но в этот раз работа шла значительно легче.
  
Я заметил это не сразу, просто в какой-то момент понял, что движения стали более уверенными, ловкими, а усталость по-прежнему не наступает. Руки не болели, поясница… — ну ладно, поясница побаливала, — но дыхание оставалось ровным даже после получаса непрерывной работы. Моя выносливость точно повысилась, ведь несмотря на утреннюю тренировку, ходки за водой и подпитку кучи растений я устал меньше, чем вчера.