Мастер Трав III (СИ)

Скоро руки начали болеть, а поясница ныть. Кажется, к такому как ни готовься, всё равно всё болеть будет.
Часа полтора, а то и больше у меня ушло только на прополку этих трех грядок и это при том, что жива всё это время восстанавливала мое тело и я мог работать почти без перерывов. Только сходить напиться воды, и вернуться обратно за работу.
А потом наступила очередь пересадки: каждое растение нужно было аккуратно выкопать вместе с комом земли, перенести на новое место, посадить на правильную глубину, присыпать землей, полить…
  
Одно растение. Второе. Третье.
Десятое.
Двадцатое.
Солнце медленно ползло по небу и нещадно палило и лицо и руки и спину. Рубаху я давно скинул.
Сороковое растение.
Я выпрямился, потирая поясницу. Руки были в земле по локоть, впрочем, колени тоже.
Но дело было сделано. Два ряда по двадцать растений в каждом теперь росли на правильном расстоянии друг от друга, с достаточным местом для корней и для воды.
Теперь нужно было подпитать их живой, чтобы быстрее прижились.
Я опустился на колени у начала первого ряда и прикоснулся к ближайшему кустику мяты. Закрыл глаза, использовал Дар и направил тонкую струйку живы внутрь.
Растение откликнулось почти мгновенно. Я почувствовал, как его корни жадно впитывают энергию, как она расходится по стеблю, по листьям…
Следующее растение. Следующее. И следующее.
Времени терять было нельзя. Начал бы раньше, уже бы смог готовить «улучшенные» зелья для Морны. Уж за эти она точно даст больше двадцати медяков.
Пройдясь Даром по каждому растению и поделившись с ними живой, я выпрямился и посмотрел на результат своей работы.
Три длинных грядки, очищенные от сорняков, и два ряда аккуратно пересаженных растений.
Неплохо, совсем неплохо.
— Вот она, — раздался голос Грэма, — самая настоящая тренировка. А не отжимания.
Я обернулся. Старик сидел на ступеньках крыльца, попивая что-то из кружки. Опять он как-то совсем неслышно вышел! Или я просто был слишком занят, чтобы замечать, что происходит вокруг?
Рядом со стариком важно расхаживал Шлёпа, Грэм кидал ему прямо в клюв семечки из мешочка и гусь ловил их с поразительной ловкостью. Хотя…что уж тут поразительного — я видел как он может поймать насекомое на лету, что ему брошенные семечки?
Я подошёл к Грэму и опустился на ступеньку рядом с ним, тяжело дыша. Дар тоже требовал концентрации. После этих сорока растений, он вырос на два процента, а управление живой еще на три. Неплохо, если продолжать каждый день, то со временем новый «ранг» или уровень способности будет. Вопрос только в том, что это будет значить?
— Устал, — признался я.
— И правильно. Хорошая усталость, когда от дела. На, — Грэм протянул мне кружку с чаем.
Я взял ее и сделал глоток — это было именно то, что нужно.
Мы сидели молча, глядя на сад. На плоды моей и Грэма, в том числе, работы (он же прополол не одну грядку) было приятно смотреть. По сравнению с тем садом, который я увидел в первый раз, это было небо и земля.
Шлёпа, тем временем, закончил клянчить угощение и уселся у ног Грэма.
Когда кружка опустела, я встал.
Я дошёл до бочки с водой, стоявшей у стены дома. Вымыл руки (пришлось тереть долго, земля въелась в кожу), потом ноги, а затем плеснул водой на лицо и шею, смывая пот и усталость.
Стало сразу легче, и я даже немного взбодрился.
— Пойду гляну как там мурлык. — сказал я Грэму.
— Был нормально. Спал.
Я вошел в дом и направился к столу, где лежал Седой. Грэм вошел вслед за мной.
— Еще чаю заварю, — донеслось мне в спину.
Увидев стол я застыл.
Мурлык свернулся клубком и обхватил передними лапками (теми самыми, в шинах) кристалл с живой. Тот самый, который заинтересовал Грэма. Он сейчас мягко пульсировал золотистым светом, отдавая свою энергию раненому существу.
И Седой попискивал, но совсем не от боли, а наоборот — от удовольствия. Да что там, он почти мурлыкал!
— Вот же зараза, — выдохнул я, качая головой.
Грэм хмыкнул рядом со мной.
— Плакал наш золотой.
— Этот кристалл мог стоить золотой⁈
— А ты сколько думал, серебряный что-ли? — иронично заметил дед. — Кристалл чистой живы такого качества… да, целый золотой, а может и больше.
Я сделал глубокий вдох, а потом выдох.
Золотой. Целый золотой за маленький кристалл. Это было немало, особенно для нас. И теперь этот золотой медленно перетекал в тело раненого мурлыки.
— Не смотри так, уже бесполезно забирать, — добавил Грэм, — Цельность нарушена. А они ценны только когда нетронуты.
Я подошёл ближе к столу и наклонился над Седым. Состояние мурлыки действительно заметно улучшилось. Здоровый глаз был открыт и ясно смотрел на меня, дыхание стало ровным и спокойным. Опухоль на морде почти спала.
— Ему намного лучше, — констатировал я.
— Ещё бы, — проворчал Грэм. — Такой кристалл чистой живы лучшее лекарство, какое только можно придумать.
— А что ж ты сразу не сказал? — удивился я.
— А ты б потратил на этого старого ворюгу золотой? — уже в ответ удивился Грэм.
А я не знал…может и потратил бы. Кто знает… Злости не было. Такова уж его натура — тянуть к себе все блестящее, а в этом кристалле он увидел шанс выжить, шанс вылечиться. В отличие от меня, он точно понимал, для чего тот нужен. С другой стороны…глядя на Грэма я не был уверен, что он не специально оставил кристалл возле мурлыки. Ведь он знал, что тот может очнуться и тогда точно потянется к такой целебной штуке. Нет, Грэм точно бы убрал ее подальше. Но почему-то не убрал.
Янтарный зрачок Седого уставился на меня и, кажется, я разглядел там не благодарность, а хитрость старого вора, который знал, что ему ничего не будет за содеянное.
Я вздохнул. Вот наглец!
— Поправляйся, Седой, — сказал я тихо. — Ты мне ещё должен. Будешь мне таскать ценности со всей Кромки.
Седой Мурлык ничего не ответил. Только довольно пискнул и крепче прижал к себе светящийся кристалл. Да, кое-какие шины просто развалились.
  
Глава 3
 
Утро встретило меня тихим попискиванием. И я конечно же знал, чье оно.
Я открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, слушая этот раздражающий писк, который, наверное, был хуже кошачьего мяуканья по утрам. Звук доносился из соседней комнаты — негромкий, но требовательный. И чего же это существо хочет в такую рань? Только поселился, а уже что-то требует.
Поднявшись с тюфяка, я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Вчерашняя работа в саду дала о себе знать: руки ныли, а поясница отзывалась тупой болью при каждом движении. Странно, но даже восстановление живой не сняло это. Хотя…
Я начал делать небольшую зарядку и как будто бы жива начала наполнять тело активнее. Я вспомнил строку из описания зелья про «каналы живы», но таковых что-то в себе не наблюдал. Точно! Забыл об этом у Грэма спросить.
Не обращая внимания на писк, я закончил зарядку, оделся и только тогда вышел в основную комнату.
Седой сидел на столе. Не лежал, а именно сидел, опираясь на задние лапки и обхватив передними остатки кристалла. Вернее то, что от него осталось: тусклый, почти прозрачный осколок размером с горошину, в котором уже почти не было золотистого свечения. Просто стекляшка, которая стоила вчера целый золотой. Впрочем, ее все равно можно использовать в варке. Так что и это мне пригодится.
Мурлык поднял голову и уставился на меня своими огромными янтарными глазами. В здоровом глазу читалось что-то вроде укора, мол, где тебя носит, я тут голодный, ну а второй был все еще немного подзаплывший, но выражал то же самое. И чем это чудо-юдо кормить? Сок уже затвердел, а корнеплоды он вряд ли ест. Может, семенами как Шлепу? Или…мясом?
  
Я подошел поближе и бегло осмотрел его. Изменения были…невероятными! Еще вчера тут лежало избитое, полуживое существо с тусклой шерстью и закрытыми глазами, а сегодня я видел совершенно другую картину.