Ты - моё безумие (СИ)

Лягаю его ногами, но тот как всегда перехватывает их и блокирует своими конечностями. Ударяю его руками по плечу, пытаясь выбраться, но он хватается за мои запястья и фиксирует их над головой.
В следующее мгновение, чувствую горячее дыхание на шее, и снова пытаюсь вырваться. Он не отпускает и даже не ослабляет хватку, сильно кусая за ключицу. Выдаю какие-то звуки из груди, но сразу же замолкаю, стоит Доминику посмотреть мне в глаза.
— Скучала? — хрипит и отодвигает уже распустившееся полотенце. Кладёт ладонь на грудь, и я хватаю ртом воздух. Дотрагивается до чувствительной горошины и начинает теребить её в пальцах.
— Нет, — выдыхаю, и пытаюсь вырвать из заточения свои ноги. Попытка опять потерпела поражение, и я чуть ли не сдалась. Стоило только руке Доминика пройтись по животу, как меня вдруг ударило током.
Ребёнок!
Всё это делала не для себя, а для него.
От этой мысли у меня появляется второе дыхание, и я усиленно высвобождаю одну руку и ударяю Ника по щеке. Но тот даже и на миллиметр не повернулся в сторону, лишь в глазах загорелся ещё больший огонь, в которых ещё плескалась и ярость.
Он вдавливает меня в кровать с большей силой, и свободной рукой запускает палец в рот, смачивая его слюной. А потом спускается вниз к лону, ныряя туда одним пальцем.
— Не скучала? — разочарованно говорит, и я издаю истерический смешок. Он серьёзно думает, что я встречу его с распростёртыми объятиями после того, что он сделал?
Конечно же, за то время, что мы жили вместе, тело иногда отзывалось на нежную ласку Доминика, но нежным он был крайне редко. И только в те моменты я теряла голову, получая редкое для себя удовольствие.
— Прошу, не надо. Не хочу, — из глаз вырываются слёзы, и я понимаю, что меня снова накрывает истерика. Получаю за это слабую пощёчину и замираю. Конечно, Доминик ненавидит мои слёзы, поэтому постоянно, когда мне что-то не нравилось, приходилось плакать в подушку.
— Здесь я решаю, что ты хочешь, — спустя несколько секунд затишья говорит он, расстегнув ширинку и вытащив из трусов уже вставший член. Резко входит в меня, как и всегда. Жёстко начинает вдалбливаться внутрь, под мои дикие всхлипы. Внизу, несмотря на его слюну слишком сухо, и становится больно. Спасибо ему хотя бы за это.
Надеюсь, ребёнку это не навредит… Но честно, уже сомневалась, что он вообще будет жить.
Лежала как амёба под Домиником, отвернувшись в сторону. Глотала слёзы, и ждала, когда это всё прекратится. Через несколько минут, Доминик с хрипом кончает в меня, и отстраняется, застёгивая ширинку.
— Одевайся, пора домой, — говорит жёстко, и мне не остаётся ничего, кроме как встать с кровати и начать одеваться.
Что делать дальше — не знала…
  
Глава 7
 
Стоило только натянуть толстовку, как Форд хватает меня за руку, и прямо с мокрыми волосами, без белья, выводит из гостиницы на улицу. Сажает в салон автомобиля, как преступницу, обходит его и садится сам.
Запрокидываю голову на спинку кресла и тихо всхлипываю, закусывая губу.
— Не ной, раздражаешь, — слышится сбоку, но я не могу ничего сделать, слёзы так и продолжают литься из глаз. — Я сказал, прекрати реветь.
Угрожающие слова немного влияют на меня, и я пытаюсь успокоиться. Через пять минут уже сижу, опустив голову, и пытаясь как-то сказать мужу про ребёнка и уговорить не делать аборт.
Но как сделать этого не знала.
— Я беременна, — выдыхаю спустя несколько минут, не придумав ничего нормального.
— Я знаю, — неожиданно для меня совершенно спокойно произносит Форд, и я снова закусываю губу, чтобы не зарыдать в голос.
— Ты убьёшь его, да? — хоть и прекрасно знала ответ, спросила, надеясь в душе, что он не такая безжалостная тварь. — Прошу, не убивай его. Обещаю, что ты его даже не заметишь! Я обустрою ему комнату в другом крыле особняка, ты даже не услышишь его и не вспомнишь!
Доминик на мои слова рассмеялся, и повернулся ко мне лицом.
— Я не собираюсь держать у себя в доме чужого ребёнка, — говорит спокойно, но по глазам вижу, как он злится. К переменам его настроения я привыкла уже давно — в один момент он может быть нежен, а в следующий уже жесток.
— Чужого? — срывается с губ. — Чужого?! Ты думаешь, я изменяю тебе? Доминик, ты больной на голову, сукин сын! Твои псы следят за мной каждую минуту, когда мне тебе изменять?
— Попридержи язык, Бель, — желваки на его лице играют, но тон остаётся всё таким же холодным и спокойным. — Может с моими псами, как ты выразилась, мне и изменяешь.
Сжала кулаки, и поняла, что терпеть больше не было сил. Пора открыть рот и перестать молчать, высказать ему всё, что накопилось.
— Ты издеваешься? Я изменяю тебе только в твоих мыслях. В твоей голове, но никак не в реальности. Ты уже повернулся на этой почве, понимаешь? Все эти таблетки, походы к гинекологу, это всё для того, чтобы ты был уверен, что я не залетела от другого. Но Доминик, очнись же! Нет другого! Ты нанял в наш дом только девушек, думаешь, я сплю с ними? Ты следишь за мной круглые сутки, когда мне тебе изменять, скажи? Когда сплю? Когда ем? Когда ты трахаешь меня? Когда?! — выплеснув то, что копилось долгие годы, стало определённо легче, но выражение лица Доминика не сулило ничего хорошего.
Он разозлился, но мне было плевать.
— Анабель, — рычит и протягивает ко мне руку, но я её отбиваю. На лице пробивается удивление, но через пару секунд оно снова становится угрожающе злым. — Ты нарываешься.
— И что ты сделаешь? Изобьёшь? Изнасилуешь? Я устала, Доминик, — проговариваю, наблюдая за выражением лица мужа. То, что открыла рот, явно ему не нравилось. — Я хочу развестись.
Всё произошло настолько быстро, что не успела понять, как он рывком притянул меня к себе, посадил на колени, и схватил за влажные волосы, делая больно.
— Повторяю ещё раз, — цедит он сквозь зубы. — Здесь я решаю, что ты хочешь.
Вижу, как его глаза пылают, и только сейчас я понимаю, что наговорила. Сразу же стало страшно от того, как за это отвечу.
— Как только мы прилетим домой, проверишься у гинеколога. Я уже назначил ему встречу на шесть часов вечера. Везти тебя в клинику и терпеть твои фокусы не намерен, поэтому вызвал его на дом. Скажешь, что хочешь сделать аборт. Без выкрутасов, понятно?
Не могу качнуть даже головой из-за его руки, поэтому с накатившей злостью говорю ему прямо в лицо.
— Я не буду этого делать. Если ты потащишь меня силой, то что-нибудь сделаю с собой, — пытаюсь хоть как-то припугнуть, цепляясь за ниточку надежды, но Доминик только начинает смеяться.
— Милая моя, — говорит он слишком приторно сладко. — Что ты сможешь с собой сделать, если по приезде я запру тебя в четырёх стенах? Теперь я сам буду следить за тобой, раз мои олухи этого сделать не могу. Буду таскать тебя везде с собой. Ты сама напросилась, дорогая жена.
Он прикасается своими губами до моих губ и не характерно для него, нежно целует. То, что нежность была показательной, и исключительно успокаивающей, я была уверена.
Отстраняюсь, отодвигаясь и вытягивая руки вперёд. Устала играть по его правилам, и пришло время дать хоть какой-то отпор. Слезаю с колен под удивлённый взгляд, и сажусь на своё место. Он, видимо, не ожидавший от меня чего-то такого, даже не сопротивлялся. Уставился на меня как на невменяемую. А я, проигнорировав его взгляд, отвернулась к окну.
— Ты распустилась, — слышу от него, но продолжаю смотреть на улицы Финикса. — Стала своевольной.
— Доминик! — сама от себя не ожидая, прикрикнула. — Я человек, чёрт возьми, и имею право на решения!
Он резко оказывается рядом, и чувствую грубые пальцы на своём лице. Поворачивает голову в свою сторону, и я вижу разъярённые глаза Ника, пылающие злым огоньком.
— Пока ты моя жена, не имеешь, — бросает сухо и отпускает меня, отодвигаясь и доставая телефон.
На глаза снова накатываются непрошеные слёзы, но стоило только слезе спуститься вниз по лицу, стёрла её. Рыданиями сейчас не поможешь, нужно было что-то придумать.