Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)
Сидорин кивнул.
– Считай, что вопрос взят в проработку. Мы найдем этого «каменщика». Потому что это явная диверсия против государства. А с диверсантами у нас разговор короткий.
Он встал, оставив на столе деньги за воду.
– Как что‑то станет известно сообщу. Жди звонка. И, Саша… никому ни слова. Пусть все выглядит как есть. Твой отец не должен нервничать.
Я кивнул, ощущая, как становится легче на душе. Теперь, когда за дело взялся профессионал, можно только посочувствовать тому, кто решил поиграть с моим отцом в падающие кирпичи. Почти.
Глава 19
На автобусной остановке подвыпивший мужичонка лет сорока, небольшого росточка, небритый, в задвинутом на самый затылок вязаном «петушке» и засаленном ватнике пытался найти правду, но в силу его более чем «лёгкой нетрезвости» получалось только скандалить.
– Да я! Я – рабочий класс! А меня… ик! Уволили, гады! – сокрушался он, вглядываясь в лица случайных слушателей. – Выгнали! Вот же… с‑сволочи… А я же – рабочий класс! Э‑эх…
Так и не дождавшись сочувствия от собравшихся на остановке людей, выпивоха несколько раз ударил себя в грудь кулаком, потом горестно махнул рукой и направился к пивному ларьку, где змеилась неиссякаемая очередь жаждущих найти истину.
– Знаю я его, – хмыкнул пожилой мужчина в сером драповом пальто и мохнатой шапке. – У нас, на Металлическом, работал, в соседнем цеху… Прогульщик и лодырь! Правильно и сделали, что уволили. Это раньше с ними цацкались, перевоспитывали в коллективе, одинаково со всеми платили. Нынче другие времена! Завод‑то на хозрасчете!
– Так вас перевели уже? – удивленно спросил кто‑то.
– Ну да, с Нового года, – кивнул пожилой, и, согнув руку в локте поднял указательный палец вверх. – Согласно решению Пленума.
– И как платят? – вклинился в разговор молодой парень в лёгкой, не по погоде, но зато модной курточке.
– Пока только аванс дали. Двести рэ!
– Гляди‑ко, хорошо! – удивленно покачал головой первый собеседник. – А как зарплата то?
– А как продукцию реализуем, такая и зарплата будет, – уверенно пояснил пожилой, и, увидев лёгкое недоверие на лицах собеседников добавил. – А как вы думали? Хозрасчет!
Подошел автобус, новенький ярко желтый «Лиаз». Забравшись в салон, я прокомпостировал билетик и в задумчивости уставился в окно. Падал снег. Люди оживленно обсуждали начавшиеся в стране перемены.
– Артели разрешили, эва!
– Да что там артели, – подхватила разговор молодая ещё женщина. – У меня соседка парикмахерскую открыла прямо на дому! Оформила все, как надо – и вот…
Она осторожно сняла с головы кружевной оренбургский платок и горделиво поводила головой в разные стороны, демонстрируя модный начес и аккуратно уложенные локоны. Женщины тут же стали спрашивать адрес мастера, а я хмыкнул: вот вам народная реклама.
– А у нас частные сантехники появились, – подхватил какой‑то мужичонка, но, это не вызвало такого ажиотажа, как рассказ о частном парикмахере. Несколько обидевшись такому невниманию со стороны пассажиров он с надеждой, но угрюмо добавил. – Не так и дорого берут.
Я посмотрел в честные глаза этого мужичонки и подумал о странностях рекламы. Вот в первом случае удачно, в другом – полный провал. Почему? Скорее всего в наглядности. Женщина показала отличную работу мастера, все и заинтересовались. А мужичонка только всколыхнул далеко не приятные воспоминания о вечно пьяных сантехниках, сшибающих рубли на опохмел. Да, хозрасчёт хозрасчётом, но много ещё придётся менять в сознании народа.
– Да, металлический завод то как поднялся – начатый на остановке разговор плавно перетек в салон автобуса, и всё новые пассажиры заинтересованно прислушивались к беседующим. – Зарплаты ого‑го стали! Правда, не у всех.
– Зато мебельная фабрика, говорят, в прогаре, – язвительно добавила старушка.
– Так с их мебелью и неудивительно, – пожал плечами молодой мужчина с блестящим ободком обручального кольца на руке, на которое он время от времени бросал горделивый взгляд. Понятно, молодожён, и, похоже, проблема с приобретением мебели для него актуальна. – Кто ж такие дрова купит‑то? На качество надо работать! Тогда и возьмут. Известное дело.
Жизнь Советском Союзе менялась на глазах, все происходило очень быстро, ибо руководство страны понимало (неужели, действительно, наконец то, поняло?) что старый путь непременно привёл бы к полному экономическому краху и времени на перемены осталось очень мало. Часики тикали!
– «Улица Советская», – объявил водитель. – Следующая «магазин 'Океан».
Черт! Едва свою остановку не проехал. Задумался! А еще хлеба надо не забыть купить, мама просила. Я выскочил из автобуса и поёжился от холода. В голову снова полезли мысли о событиях последних дней и даже забиравшийся под шапку ветер их не выдувал!
В хлебном, что у нашего дома, стоящие в очереди бабули что‑то оживленно обсуждали. Я прислушался к тихому разговору.
– Такой важной… На «Волге», о!
Я навострил уши…
– Сразу видно, начальство, – с каким‑то особым придыханием вещала одна. – Про Симаковых спрашивал… и про родственника ихного. Ну, который «красненькую» потерял!
– Не «красненькую», а четвертную, – уточнила вторая.
– Аж двадцать пять? – удивилась первая. – Ох ты ж…
Объявление, поданное Метелкиным в газету через третьих лиц, похоже сработало. Звонили и в редакцию, и, наверняка, по указанному телефону. Народ у нас сердобольный, особенно пенсионерки. Ну, как же так, человек двадцать пять рублей потерял, деньги немалые!
Шпион шел по моему следу, методично сматывая в клубок ту, пока ещё тоненькую, ниточку, которую я дал ему в руки. И, надо отдать должное, он не отступал. Да, пока он действует осторожно, но что стоит ему обратиться в институт, где работают Симаковы. Это не сложно, хотя, думаю, что даже для столь влиятельного человека будет не просто узнать координаты специалистов, работающих за границей. И не просто специалистов, у сотрудников научного института. Возможно он проявит осторожность и не обратится прямиком в посольство. Ведь для этого нужна четкая аргументация: почему его заинтересовали Симаковы? Не скажет же он правду, что хочет узнать адрес дальнего родственника, чтобы вернуть тому «найденные двадцать пять рублей»?
Так что какое‑то время у меня было. И все же, я чувствовал, что круг сужался. Рано или поздно Метелкин узнает, что никакого родственника у Симаковых нет, и тогда начнет методично проверять весь подъезд.
– Молодой человек! Вы заснули, что ли?
– А? А! Мне буханочку черного и нарезной.
– Пожалуйста, – продавщица, пухленькая блондинка в серо‑голубом халате, положила на прилавок хлеб и батон.
Никаких перчаток, да… Так никто и не жаловался.
– Двадцать девять копеек.
– Пожалуйста… – я дал две пятнашки.
– Сдачу спичками возьмете?
– Угу…
Сложив хлеб в авоську, я сунул спички в карман и вышел из магазина. В голове возникла робкая мыслишка: а что такие активные действия Метелкина заинтересуют «кого‑то из органов»? Я представил развитие этой ситуации и улыбнулся. Как бы то и было, я не враг СССР, значит, в отличие от Метёлкина, могу рассчитывать на помощь любых структур. Надо только сформулировать обвинение и найти доказательства его противоправных действий. Но действовать надо осторожно, чтобы не спугнуть.
* * *Сегодня суббота, укороченный день, по трудовому законодательству я могу уйти с работы пораньше, но работу никто не отменял. Так что с самого утра с головой ушел в работу. Полдня отвечал на письма читателей, а потом главред собрал сотрудников, чтобы обсудить темы актуальных очерков и репортажей в свете новых экономических задач. Сверху была спущена установка: освещать все перемены в положительном свете! Показывать, так сказать, пример. А еще нужно было не забывать писать о подвигах доблестной милиции, чтобы привлечь молодые кадры. Там расширяли штаты, укомплектовывали оперативные отделы и силовой блок. Поговаривали о резком повышении зарплаты. Уже начинали появляться легально богатые люди. И что из этого следует? Правильно. Это значит, что поднимет голову криминал. К этому готовились заранее, и нужны были кадры, способные противодействовать росту преступности. Даже ввели в уголовный кодекс понятие «организованное преступное сообщество».