Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

Отец читал «Советский спорт», мама вышла в прихожую и разговаривала с кем‑то по телефону, обсуждая какой‑то новогодний рецепт.
«Приравнять все виды собственности… после всенародного обсуждения внести добавления и исправления в Конституцию страны…»
Вот так вот! Уже в Конституцию… Вот ведь, как все завертелось. И в этом всем была и моя малая толика! В Зареченске так точно, с меня все началось.
  
– Саш! – выглянула из коридора мама. – Кино не началось еще?
* * *
В четверг, на день раньше, чем обещала, приехала из Ленинграда Наташа. Меня она не предупредила, просто позвонила вечером:
– Привет! Я уже здесь.
На следующий день мы встретились на Энгельса у катка. Было не холодно, падал мягкий пушистый снежок. С катка доносилась музыка:
«Завируха, метель, завируха…»
– Все же, как хорошо дома! – радовалась как ребенок Наташа.
В пушистой голубой шапочке с помпоном, в серебристом полушубке, она напоминала Снегурочку. Она была так близко, и в то же время я чувствовал, что что‑то отдаляет нас. У неё появились новые знакомые, которых я не знаю. Да и она стала немного другой. Взрослее, что‑ли?
– Нет, конечно, Ленинград есть Ленинград, – как будто уговаривая себя сказала она. – Но дома все равно лучше… Здесь все такое родное, знакомое… Как в детстве пели, помнишь? Край родной, навек любимый, где найдешь еще такой?
– Ты б позвонила, – наконец‑то сказал то, что беспокоило меня со вчерашнего дня.
– Да ничего, меня дед на машине встретил… – беззаботно махнула рукой Наташа и, осмотревшись по сторонам добавила. – Слушай, мы что, кататься будем? Ты бы предупредил! Я хоть спортивные брюки надела бы.
– Не, Наташа, кататься сегодня не будем, – загадочно произнёс я.
– А чего ж мы тогда тут стоим? – удивилась она.
Я кивнул в сторону следственного изолятора. Сегодня как раз четверг… Раз уж Зверев обещал…
– Мы тут просто кое‑кого ждем…
– Кого же? – глаза Наташи стали удивленно круглыми.
И тут, как по заказу, раздался знакомый голос и смех. Я повернул голову и увидел Серегу Гребенюка в компании с той самой блондинкой! Они вышли из ворот и обнялись.
Я свистнул и помахал рукой.
– О! Саня! – подхватив девчонку под локоть, Гребенюк ледоколом попер через заснеженный проспект. – Саня, друг! А нас отпустили! Представляешь? Всех.
– Знаю. Вас тут и ждем.
– Ой… Привет, Наташа! – спохватился Серега. – А это вот, познакомьтесь, Валентина! Шеф ее Валентиной Ивановной называет. Она и портной, и закройщица, и модельер и еще как это…
– Дизайнер, – засмеялась девчонка. – Очень приятно.
Прикинута она была здорово! Джинсы и коротенькая джинсовая дубленка весьма оригинального кроя.
– А где вы дубленку брали? – заинтересовалась Наташа. – Кто‑то из заграницы привез?
– Нет, сама сшила, – не стала хитрить Валентина. – Правда, кое‑что посмотрела в «Бурде».
Сама… Я покачал головой. Если таких девчонок, как эта Валентина, по всей стране хотя бы сотня найдется, все швейные фабрики можно будет закрыть за ненадобностью. Ну, или оставить под госзаказ школьную форму шить.
Говорить долго не стали. Недавние узники спешили по домам, обрадовать родных, принять душ, переодеться…
Мы договорились встретиться завтра в кафе «Айсберг», на Кировской, напротив кинотеатра «Экран».
* * *
До шестнадцати часов «Айсберг» работал, как кафе, а после уже как ресторан, со всеми вытекающими последствиями в виде торговой наценки и непробиваемого швейцара в дверях. Недавно открывшееся заведение считалось модным, в основном там тусовалась молодежь, из той, что в капстранах называли словом «золотая».
Сказать по правде, я сомневался, будут ли там места. И в обычное‑то время туда попасть непросто, а уж перед самым Новым годом, да еще в пятницу…
Однако, именно «Айсберг» прямо с ходу предложила подружка Гребенюка Валентина. Значит, наверное, у нее там имелись связи…
Троллейбус остановился рядом с кинотеатром, зашипел дверями… Выскочив, я подал руку Наташе.
Гребенюк с Валентиной уже ждали у кафе и, увидев нас, замахали руками.
Я все же сомневался, пустят ли нас внутрь? Слишком уж внушительно‑неприступно выглядел швейцар. Однако, он широко распахнул перед нами стеклянную дверь и с улыбкой поприветствовал Валентину, ну прям как родную.
– Прошу, прошу, Валечка! Ираида Петровна распорядилась… по высшему разряду вас… Позвольте пальто… курточки… Пожалуйста, товарищи, проходите.
Зал выглядел симпатично. Небольшая эстрада, уютные столики, и еще оставалось место для танцев.
– Здравствуйте, Валентина! – поприветствовал официант, встретивший нас у входа в зал. – От Ираиды Петровны большой вам привет… Вот, за этим столиком вам будет удобно. Вам повезло, у нас сегодня очень интересная программа. Артисты варьете из Прибалтики.
Во как! Артисты варьете…
Зал быстро наполнялся народом, в основном молодежью. Многие девушки здоровались с Валентиной и с любопытством поглядывали на нас. Мы тоже осматривались. Я оценил и колонки С‑90, и ди‑джейский пульт (ди‑джеев тогда называли диск‑жокеями), и импортную светомузыку со стробоскопом под потолком.
– Здравствуйте, дорогие друзья! – на сцену вышла ведущая, крашенная блондинка лет тридцати в светлом приталенном платье. – Мы рады приветствовать вас всех здесь, и поздравить с наступающим, тысяча девятьсот восемьдесят четвертым, годом! Итак, встречайте! Наши гости из Риги. Артисты варьете «Даугава»!
Мы даже заказать еще ничего не успели, а шоу уже началось! В колонках нарастала громкостью космическая музыка французской группы «Спейс», замигал стробоскоп… В желто‑красных лучах рвущегося из прожекторов света на сцене появились три стройные девичьи фигурки в блестящих купальниках.
Зал взорвался аплодисментами.
Что и говорить, это было феерическое шоу! Молодые артистки танцевали под звуки космического диско, танцевали здорово, и даже исполняли какие‑то акробатические номера.
Жалко было, когда шоу закончилось.
– Здорово, правда? – улыбнулась Валентина.
– Ну да, по кайфу, – солидно кивнул Гребенюк.
– Очень непросто так танцевать, – вставила свое слово Наташа. – Кажется, что легко, а на самом деле…
– Добрый вечер, дорогие друзья! – вышел на сцену диск‑жокей в модном батнике, синих вельветовых джинсах и модной прической. – Итак, у нас сейчас, как всегда, дискотека!
Он вскинул руки вверх, приветствуя всех присутствующих и так заразительно улыбнулся, что девчонки завизжали от восторга.
– Вот уже скоро Новый год, друзья. Восемьдесят четвертый! Мир изменился… И для вас сейчас композиция голландской группы «Мейвуд», которая так и называется «It’s a different world». «Мир изменился»!
Все пошли танцевать. И мы тоже…
«Мейвуд» сменили испанцы «Баррабас» с бессмертным хитом «Долорес». Тут по‑всякому можно было танцевать, и быстро, и медленно, в парах.
Я обнял Наташу за талию…
Мигали стробоскопы…
После танца все вернулись за столик.
– Зря они с иностранных песен начали, – покачала головой Наташа. – Так они у них и кончатся.
– В смысле, кончатся? – я не понял, что она имеет в виду. – Песни кончатся?
– Лимит! – засмеялась Наташа. – Ну, дискотека же не просто так, а массовое молодежное мероприятие. Вот горком комсомола и приглядывает, рекомендации рассылает. Пятьдесят процентов песни светских композиторов, тридцать‑тридцать пять соцстран. Ну и на капстраны остальное.
– А, – припомнил я. – И программа вся должна быть «залитована». Список песен с печатью. Еще «черные списки» имеются… Кого нельзя.
  
– Все это чисто местное творчество, – Наташа согласно кивнула. – Для отчетов. Ну, кто это все будет проверять?
– Почему же не будут? – вдруг озаботился Гребенюк.
Я расхохотался:
– Да потому что в горкоме комсомола того же «Чингисана» от «Дип Перпл» не отличат, однозначно! Кому там и проверять‑то? Для галочки все, понятно.