Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

Так я и уснул…
А когда проснулся, в глаза било яркое утреннее солнце! Лето продолжалось… Лето! Эх… Но, статья-то… статья…
Внезапно пришла идея — попросить помочь со стаей Сергей Плотникова! Того самого, которого я со статьей подставлял… Да-да, подставлял — так уж и выходило. А Плотников, между прочим, мне помогал! С тем же фотоаппаратом. И обещал отпечатать фотки!
С кухни пахло яичницей с луком! Послышался голос мамы:
  
— Саш, вставай! Вставай, на работу опоздаешь, — и чуть тише, словно самой себе: — Подумать только — сын вырос, уже работает!
Не опоздал! Ну, разве что минут на пять — семь — пока ждал трамвая. Пришел, переоделся, и все ждал, когда Николай Семенович напомнит про статью… А его не было! Срочно вызвали в обком, на очередное совещание.
Вот повезло-то!
— Саш! Ты что тут прохлаждаешься? — высунулась из подсобки завхоз Людмила Ивановна. — Федя остатки тиража привез! Давайте, развозите! Завтра ж новый!
И поехали мы с Федей по всему городу на старом пятьдесят третьем ГАЗоне! Сначала — на почтамт…
— Да что у вас, парни, лоток-то совсем не скользит?
— Воск кончился!
— Так купите!
Потом — по киоскам…
— Ой, Сашенька! А мы вас после обеда ждали… Давай, давай, милый, клади сюда…
Последний киоск находился на проспекте Маяковского у дома номере сорок. Где жила Метель — Марина… Там же располагался и музыкальный магазин «Мелодия», у которого уже змеилась очередь. Видать, что-то выбросили…
— Чуваки, что дают? — едва ГАЗон остановился светофоре, я высунулся из окошка.
— «Бони Эм» допечатку выкинули! «Ночной полет на Венеру».
Да уж, знаем мы советскую распечатку… Без «Распутина», ага!
Выгрузив последнюю пачку, мы покатили обратно.
— Тебя, может, домой, завести? На обед… — крутя баранку, предложил Федор.
Я отмахнулся:
— Не, в кафешке перекушу.
— Ну-у, было бы предложено!
Домой не хотелось. Вернее, было некогда. Нужно было караулить Плотникова. Тот ведь был репортер — вполне мог куда-то свалить по заданию редакции.
Повезло. Сергей оказался на месте.
Два старых конторских стола, две настольные лампы, большой потрет Ленина, «Утро в сосновом лесу» Шишкина, глянцевый календарь за позапрошлый год со знойной красоткой в бикини.
— Привет, Сереж… Как фотки, отпечатал уже?
— Да! Вон, смотри, — пожимая мне руку, Плотников кивнул на соседний стол, заваленный фотографиями. — Ничего так вышли, я несколько отобрал. Вечером, если не возражаешь, покажу шефу.
— Не, не возражаю…
Фотки оказались классные! Выступление председателя, зрители, ВИА, перетягивание каната… общий план…
Как бы завести разговор… Так бы, невзначай, словно бы между прочим… А, хотя…
— Сереж! У меня статья не идет. Поможешь?
— О чем разговор, старик! Что-нибудь набросал уже?
— Да так… ерунда всякая.
— Давай, давай, посмотрим!
Я с вздохом вытащил исчерканные листки — хорошо, прихватил все же.
— Ну-у. Так, так…
Прочитав, репортер поднял голову и улыбнулся:
— Понимаешь, ты все стили в одну кучу смешал! Вот здесь у тебя репортаж… Тут — эссе, там очерк… А здесь вообще аналитика.
Я на минуточку стушевался и тихо спросил:
— А как бы ты сделал?
— Я бы? Как бы тебе объяснить? — задумчиво протянул Сергей. — Понимаешь, газетная статья — это не школьное сочинение. Тут главное стиль выдержать. И его еще подобрать надо. К спортивным соревнования, допустим, больше подходит репортаж. К интересным людям — очерк, к местам красивым — эссе. А у тебя же… У тебя мы сделаем зарисовку! На основе вот этих вот фоточек! Сейчас все набросаем… ага…
Дело пошло.
Я уже уселся за пишущую машинку, когда в кабинет заглянул главред:
— Что это у вас тут, Сергей? — спросил он своим бархатным басом. — А, помогаешь новичку! Одобряю. Когда готово будет?
— Минут десять еще, Николай Семенович!
— Хорошо. Через полчаса жду материал. И фотографии!
Материал мы сдали. Шеф, правда, с первого раза не принял, пришлось переделывать… Но, к пяти часам я уже был свободен, как ветер!
* * *
Как и на следующий день…
Первым делом я забежал к Плотникову, спросил:
— Сереж, а статья-то вышла?
— Да не знаю, — Плотников пожал плечами. — Тираж ночью отпечатали… Но, еще не развезли. Впрочем, тебе лучше знать, ты ведь у нас экспедитор.
— Ну да…
— Кстати, из типографии в киоски могут и мимо нас сигнальные экземпляры кинуть… Ну, а мы уж завтра.
— Понятненько.
Попрощавшись с Плотниковым, сразу же рванул к автомату и позвонил Наташе.
— Наташу? — трубку взял дед. — А кто ее спрашивает? Ах, Саша… Извините, не узнал… А она в магазин пошла, за продуктами. Знаете, у нас там, на углу, гастроном. Вроде как сыр выбросили… или масло. А еще она хотела в «Мелодию» зайти, посмотреть пластинки.
Гастроном, «Мелодия»…
Я рванул к троллейбусной остановке. Едва влез — народу набралось с избытком.
— Товарищи, не забываем пробивать!
Троллейбус оказался с компостерами.
Вот и проспект Маяковского… Я выскочил, побежал… И у «Гастронома» увидел Наташу!
Светлое летнее плате, туфельки, золотистые локоны по плечам.
— Наташ!
— Саша! А ты как здесь?
— Дед твой сказал — Иван Михалыч.
— А, так ты звонил… Я сыр купила! Голландский, — похвасталась девушка, покачав брезентовой хозяйственной сумкой с портретом Михаила Боярского в роли шевалье д’Артаньяна. — Правда, по килограмму в руки давали. Саш, а я еще в «Мелодию»…
— Пошли! Тоже хочу прогуляться.
У входа в музыкальный магазин какие-то патлатые личности в потертых джинсах продавали многострадальный советский «Бони М», в силу цензурных соображений записанный без «Распутина». Просили червонец. В магазине же — три пятьдесят, но, купи, попробуй.
— Слушай, есть «Пинк Флойд», «Стенка», всего восемьдесят!
— Поди, индийский? Или Югославия?
— Обижаешь! ФирмА!
Пинкфлойдовская «Стена» почти за сотню меня не интересовала. Зайдя в магазин, я подошел к прилавку:
— «Бони Эм» есть?
— Хо! — блондинистая продавщица смерила меня презрительным взглядом. — До обеда еще разобрали.
— А что есть?
— А что на полках — то и есть!
«Нью-Сикерс в Москве», «Грег Бонэм и вокальный дуэт Липс», «Ариэль», «Верасы», Кобзон… Какой-то тихий ужас!
Из больших дисков — лонгплеев — меня заинтересовала лишь группа «Москва» со знаменитым хитом «НЛО» и «Гимн Солнцу» группы Стаса Намина. Ее-то Наташа и купила. И еще «маленькую» Пугачеву — «Миллион алых роз».
Я критиковать не стал — ни к чему. Тем более, выбрать и впрямь, не из чего…
Мы вышли на улицу. Солнце все еще ярко светило, но через весь проспект уже легли от ломов длинные черные тени. Подозрительные личности все так же толкали диски. Снова предложили «Бони М», а еще фирменные «Слейд» и «Рэйнбоу» — дорого.
— Слышь… Еще «Киссы» есть! — подмигнул один из продавцов. — Новый альбом — «Династия»!
Ну, «Династия» далеко не новый… Однако, спорить я не стал, тем более, что все «жучилы» вдруг резко ретировались, кто куда.
Поня-атно — узрели милиционера с каким-то очкастым парнем. Милиционер был худой и молоденький, но уже с погонами лейтенанта, парень же напоминал чистого провинциала, этакую деревенщину в бордовых кримпленовых клешах! Да собственно, таковым, верно, и был.
— Молодые люди! Можно вас на минуточку? — оставив очкарика в стороне, милиционер почему-то подошел к нам. Представился, козырнув:
— Участковый инспектор Горюнов, Виктор Палыч. Вы здесь незаконных торговцев не видели?
— Да только что были, — засмеялась Наташа. — Вы б еще на машине с мигалкой приехали! Случилось что?
Милиционер досадливо махнул рукой:
  
— Да братца двоюродного вчера развели. Вместо «Рокетса» подсунули цыганские песни. И, главное, этикетку на пластинке подклеили, как родную!
— И насколько кинули? — поинтересовался я.
— На сороковник!