Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

– Тсс! – предупредил Коля и прижал палец к губам.
– Алло? – негромко отозвался отец. – Да, я. Здравствуй, Андрей Олегович! Саша? Со мной… Сейчас дам…
Я взял телефон:
– Да, слушаю, – начал я, улыбнувшись восторженно‑завистливому взгляду Метели.
– Наш общий знакомый, – специально для неё шепотом пояснил отец. – Друг…
– Что‑что? Пивка попить? – я несколько удивился предложению, но быстро все понял. – Хорошо. Охотно! Ага… уже выхожу…
  
Я не стал уточнять подробности, а быстро нажал кнопку отбоя. Всё‑таки пока по мобильному телефону особо не наговоришься. Несовершенство конструкции, слабая батарея, так что всё быстро, в телеграфном стиле.
Помахав на прощанье всей честной компании, я быстро направился к выходу.
– Эх, и я б тоже сейчас – по пивку, – глядя мне вслед, завистливо прошептал Коля.
– Ты сначала выпишись, – Маринка грозно сверкнула глазищами. – А там видно будет.
Я стоял в условленном месте и смотрел по сторонам. Насколько же изменились люди за эти полгода, как было принято постановление о разрешении частного бизнеса. Назывался, конечно, это не так, а по‑советски, с социалистически‑политическим уклоном, но смысл тот же. Взгляды стали более уверенными, исчезло постоянно рыщущее выражение в сторону магазинов «вдруг где что выбросили». Теперь можно было купить практически всё, хорошего качества и в любое время. Правда, цены стали немного выше, но не настолько, чтобы быть недоступными обычной семье. Да и одеты все теперь более нарядно, особенно молодёжь. Теперь никого не удивишь джинсами или батниками, яркими куртками и кепками с надписями и картинками. У людей появился стимул работать, чтобы была возможность купить то, что хочется. И пить стали меньше.
Тихий шорох, остановившейся у обочины серой двадцать первой «Волги» с решеткой «китовый ус», прервал мои размышления. За рулем сидел Сидорин в несколько необычном виде. Странно было видеть его лохматым, с легкой небритостью, да еще в темных очках и ковбойке. Сейчас он смахивал на молодого работягу, решившего слегка «гульнуть».
– Вот это раритет! – не удержался я от восторженного комментария. – Еще оленя на капоте не хватает.
– Да в нашем гараже чего только нет, – улыбнулся гебешник и провел ладонями по рулю. – Вообще, хорошая машина.
Кто бы сомневался! Два дивана в салоне, переключатель передач на руле…
– Куда едем? – поинтересовался я, невольно любуясь салоном. – Хотелось бы быть в курсе.
– Кто бы сомневался, – на ходу пояснял Андрей Олегович. – Сокол появлялся на Мостопоезде по субботам каждую неделю около трех часов, – Сначала за сигаретами, потом долго сидел у пивного ларька. Понимаешь, что это значит?
– Условная встреча.
– Вот именно!
– А я значит, теперь, вроде живца? – улыбнулся я. – Как в том фильме…
– Не совсем так, – сворачивая на Маяковского, Сидорин покачал головой. – Мы е имеем права рисковать жизням гражданских лиц. Ты, Саня, скорее фактор испуга. Его испуга! Представляешь, Вектор идет на встречу со своим агентом, а тут, совершено случайно, ты!
– Ага, – нервно хихикнул я. – Как рояль в кустах.
– Вектор не профессионал, а просто предатель, – продолжил Сидорин. – Он определено запаникует! Может быть, даже к тебе подойдет…
– Как‑то это все… – я с сомнением покачал головой и внезапно поёжился.
– Хочешь сказать, отдает авантюрой? – Андрей Олегович нервно хохотнул. – Может быть. Но, поверь, таким образом уже брали агентов. И не раз. Может, конечно, и не сработать, но… Поверь, там все под контролем. Если появится, не уйдет.
Без десяти три мы подъехали к тому самому табачному ларьку на Мостопоезде. Чуть дальше, за кусточками у переезда, виднелась зеленая будка с вывеской «Пиво‑Воды», где уже собралось немало народа. На небольшой площади возле трибуны играл духовой оркестр. Я удивленно посмотрел на Сидорина.
– А ты как думал? – хохотнул Сидорин. – Пятьдесят лет Мостопоезду! Праздник… Ну, на самом деле, может, и не пятьдесят…
Я лишь присвистнул:
– Так это… это вы все устроили?
– Ну да. Для себя, для тебя… и для Вектора! На, – он вытащил из бардачка фотоаппарат «ФЭД» в коричневом кожаном футляре. – Бери, бери, фотографируй. Ты же у нас, все‑таки, корреспондент!
Моему искреннему восхищению не было границ! Ну, Сидорин, надо же, всё продумал. Ну, да, на празднике должен присутствовать фотокорреспондент. Все правильно, все логично, без всяких подстав. И у Вектора не должно возникнуть вопросов по поводу моего пребывания здесь. Возможно это даже даст ему шанс подойти ко мне и лишний раз напомнить о моём «долге» перед ним.
Я вылез из машины и принялся щелкать камерой, стараясь захватить как можно больше людей, присутствующих на празднике, чтобы потом была возможность более подробно рассмотреть. Оркестр закончил играть бравурные марши и после небольшой паузы, во время которой была сказана короткая речь кем‑то из организаторов праздника и в небо взлетели разноцветные шарики, начал играть танцевальные мелодии. Закружились в вальсе пары, гуляние перешло на более свободный уровень.
Три часа…
Три десять…
Я оглянулся по сторонам. Где‑то у ларька с кружкой пива в руках промелькнул Сидорин, но больше никого из знакомых я не увидел, хотя, на предыдущем празднике познакомился с некоторыми местными.
Три пятнадцать…
Никого!
Сделав еще пару снимков, я убрал фотоаппарат в футляр и подошел к пивному ларьку. Если Вектор здесь, пусть видит мою полную беспечность.
Народу было много, заняли все столики, но неподалеку, у самого переезда, лежали бревна. Там уже сидело несколько любителей пива с кружками в руках. Я присоединился к ним и осмотрелся. Сразу за переездом на лесной дорожке стоял темно‑зеленый «Москвич».
Черт побери! Так Метелкин все‑таки здесь! Надо сообщить…
– Александр, – раздался знакомый голос у меня за спиной. – Какая встреча!
Я обернулся, и едва не выронил кружку, увидев спокойно улыбающегося Вектора. Он казался совершенно спокойным, но явно не таким уверенным, каким хотел казаться. Прежде всего, внешне он был не тем вальяжным хозяином мира, а тщательно замаскировался под обычного работягу. Я даже ухмыльнулся: ну просто как Сидорин. Старые брюки, клетчатая, слегка помятая рубашка, шляпа с узкими полями. Готов биться об заклад, что в машине у него лежит, спиннинг и прочие рыбацкие приспособления.
Метелкин уселся рядом и никаких признаков агрессии не проявлял. По крайней мере наглядно. Ну, оно и понятно, здесь очень людно. «А, может, огреть его кружкой?» – пронеслась в голове шальная мысль, но я её быстро погасил. Это могло сорвать всю операцию. И тогда невозможно было бы доказать его причастность к чему‑то противозаконному. И правда, что ему предъявить? Ехал человек на рыбалку, остановился у ларька, хотел купить пивка, а тут какой‑то малахольный напал на него. Причем, с его опытом мог и наговорить, что это я из мести, что дочь бросила меня ради другого…
– Вкусное пиво? – всё так же дружески улыбаясь спросил Вектор, а потом наклонился ближе к уху и тихо намекнул. – Помнишь наш разговор, Саша? Пора рассчитываться, как договорились. Извини, что долго не появлялся, были дела. Да, кстати, денежки так и вожу с собой. В машине. Тысяча рубликов, один к одному!
– Сколько‑сколько? – удивился я совершенно искреннее.
Тысяча рублей, по тем временам, это была сумма!
– Тысяча, – повторил Метелкин и еще шире улыбнулся. – Ты не ослышался.
Он улыбался, но глаза его при этом оставались холодными, жесткими и злыми.
– Тысяча… – повторил я, непроизвольно оглядываясь по сторонам.
Метелкин принял мою растерянность по‑своему. Он подумал, что мальчишка просто ошарашен названной суммой, никак не может поверить в её реальность и боится, что кто‑то подслушал и теперь может отобрать деньги. Всё‑таки район не совсем благополучный.
  
– Да не обману! – засмеялся предатель. – Нам с тобой еще работать и дружить. Ну, пошли… за деньгами…
Где же Сидорин⁈