Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

Сидорин вдруг насторожился, его пальцы крепче сжали бинокль.
– Есть, – тихо и коротко бросил он.
Мое сердце пропустило удар. Я впился взглядом в двор. К подъезду, не спеша, подходил мужчина. Он был в просторном темном плаще, руки в карманах. Я не мог разглядеть черты лица, но в его осанке, в его движениях была та самая, описанная девушками, «кошачья» грация и отстраненность.
  
– Это он, – тихо прошептал я, словно опасаясь, что он меня услышит.
Сокол на секунду остановился у подъезда, оглянулся и скрылся в темном проеме.
– Готовность номер один, – пробормотал в рацию Сидорин. – Вошел в подъезд. Цель опознана. Ждем команды.
Наступили самые тяжелые минуты ожидания. Он сейчас поднимется по лестнице, вставит ключ в замок… Мы были в шаге от победы.
– Я третий, – раздался из рации тревожный, сдавленный голос одного из «дворников» – Внимание! Из‑за угла выехала «Волга». Темная. Номера… стерты. Подъезжает к нашему дому.
– Второй игрок? – нахмурился Сидорин и отдал команду. – Внимание всем! Группа один в подъезд! Группа два блокировать улицу. Группа три, ту «Волгу» не выпускать!
– Сиди здесь, – приказал Сидорин и сунул мне в руки бинокль.
Наша дверь распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнул. Сидорин и его люди рванули вниз, выскочили из подъезда и скрылись в доме напротив.
Я остался у окна, затаив дыхание наблюдал за происходящим во дворе.
В следующее мгновение всё пришло в движение. Какие‑то люди быстро увели детей с площадки, а обалдевших от такой бесцеремонности старушек запихнули в ближайший подъезд. «Дворники» бросили метлы и рванули к подъезду. Дверь «Запорожца» открылась, и оттуда выскочил человек с пистолетом.
И тут раздалась короткая, сухая очередь из автомата. Не прицельная стрельба, а отчаянная. Операция по поимке призрака превратилась в бойню.
Я видел, как «Волга» резко затормозила, поняв, что окружена, как из подъезда напротив выбегают люди и как темная «Волга» отчаянно пытается дать задний ход, чтобы скрыться.
Адреналин мощным ураганом ударил в голову. Это крайне обострило мои чувства и я заметил, что пока оперативники, дезориентированные стрельбой и маневром «Волги», рванули в сторону шума, тень в плаще метнулась в противоположную сторону и юркнула в соседний, абсолютно тихий подъезд.
Сокол! Уходит…
«Упустят! – пронеслось в голове. – Сейчас он снимет плащ, тихо выйдет на улицу и растворится в толпе, и все начнется сначала. Новые жертвы, новые угрозы».
Мысль о том, что Коля лежит в больнице, а этот призрак снова ускользнёт, была невыносимой. Обозлённый он может активировать свои действия, не согласовывая их с Вектором. Значит та призрачная надежда на «покровительство» Метелкина рухнула.
Я выскочил на лестничную клетку, короткими перебежками пересек двор, влетел в тот самый, подъезд, куда юркнул Сокол.
Внутри пахло табаком и кошками. Я тихо прошел пару этажей вверх и остановился. Тихо. Слишком тихо. Я замер, прислушиваясь. Ни шагов на лестнице, ни скрипа дверей. Только шум крови в ушах.
«Куда? – лихорадочно подумал я. – Куда он ушел? Наверх? Вниз? В квартиру? В подвал?»
На площадке под ногами увидел темную кожаную перчатку, похожую на ту, что была на руках Сокола Ага, значит не ошибся и шпион побежал наверх. И побежал быстро, настолько, что даже не заметил потери.
Я ринулся вверх по лестнице, стараясь ступать как можно тише. Четвертый этаж. Пятый. Лестница закончилась, и я увидел железную лестницу, закрепленную на стене и люк на чердак, или на крышу.
Он был закрыт, но я увидел на чисто вымытом полу под лестницей рассыпанный мусор вперемешку с птичьими перьями и пометом. Значит, люк кто‑то открывал, причем, совсем недавно. Я поднялся по ступенькам и осторожно приоткрыл люк. Упругий ночной воздух ворвался в щель, и сквозь нее был виден кусочек неба.
Сокол ушел на крышу.
Сердце колотилось где‑то в горле. Ловушка? Он знал, что его преследуют? Или он просто искал путь для бегства по кровле? Надо бы вызвать оперативников… Но пока я сбегу вниз, пока все растолкую, пока поднимемся вновь… Сокол уйдет. Нужно достать его прямо сейчас.
Я медленно, с тихим скрипом, отбросил люк и высунул голову. Плоская, заставленная вентиляционными трубами и телевизионными антеннами крыша встретила меня порывом холодного ветра. Я увидел бесконечное море огней города, но Сокола нигде не было.
Я выбрался на крышу и сделал шаг вперед. И в этот момент услышал легкий, почти неслышимый звук шагов позади себя.
Я обернулся.
Сокол стоял за выступом вентиляционной шахты, в тени. Его острые черты лица были скрыты полумраком, но я почувствовал его взгляд. В его руке тускло блеснул ствол пистолета.
– Настойчивый журналист, – произнес Сокол. Его голос был тихим, без единой нотки паники или злости. Он констатировал факт. – Настойчивый, но очень неосторожный.
Мы стояли на крыше друг напротив друга, в нескольких метрах от пятиэтажной пропасти. Я был в ловушке. Без оружия. Без помощи. Один на один с хищником, который загнан в угол, и который просто так не сдастся.
Ветер усиливался, свистел между антеннами, завывая в вентиляционных трубах. Мы стояли на плоской крыше, два силуэта на фоне неба. Если бы кто посмотрел вверх, то увидел бы нас. Но они искали его там. А он был здесь. Со мной.
– Кто ты такой вообще? – с любопытством вдруг спросил он меня.
– Обычный журналист, – ответил я с лёгким оттенком нахальства в голосе. – Хочу взять у вас интервью…
– Обычный журналист не лезет так далеко, – ухмыльнулся Сокол. – Не преследует людей по крышам.
– А я хочу написать эксклюзивный репортаж, – продолжил я, пытаясь выиграть время. – Начальство заметит, повышение по службе, прочие привилегии.
– Карьерист? – удивился Сокол. – В столь юном возрасте? А как же идеалы социалистической законности? Путь к коммунизму? Ты же комсомолец?
– У нас все комсомольцы, – подтвердил я, радуясь, что раскрутил его на разговор, что позволит затянуть время. – Но пока коммунизм не построили, материальные блага никто не отменял.
– Любишь деньги? – констатировал он и внезапно переменился, стал жестким и злобным. – Ты не из КГБ. У них другие методы. Так кто?
Сердце бешено заколотилось. Я понял, что он распознал мою игру. Терять было нечего и я ответил, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Я тот, чьего отца вы пытались убить. И чьего друга вы едва не зарезали в подворотне.
Он на секунду замер, и в его глазах, скользнувших по моему лицу, мелькнуло понимание.
– Воронцов… сын инженера, – Он покачал головой, и в его ухмылке прозвучала легкая досада. – Да, теперь я вижу сходство. И Хромов твой друг. Ошибка. Серьезная ошибка. Надо было сразу включить в план и тебя. Мелкая помеха, которая выросла в проблему.
– Вы ошиблись, вторгнувшись в мою семью, – сквозь зубы проговорил я.
– «Ошиблись»? – он фыркнул. – Мы не ошибаемся. Мы действуем по необходимости. Твой отец и этот юный гений… они неудобны. Слишком неудобны. Их нельзя купить, как Метелкина. Их нельзя запугать. Их можно только устранить.
«Метелкин… – проскользнуло в голове. – Он открыто признался!»
Впрочем, сейчас это меня не радовало, напротив, заставляло напрячься. Ведь так откровенничают только с тем, кто уже не сможет передать это кому‑то другому. Например, мертвецам…
– Ради чего? – выкрикнул я. – Ради каких‑то чертежей? Чтобы ваши хозяева на Западе могли скопировать наш телефон?
– Ты так и останешься провинциальным журналистом, – он рассмеялся, коротко и сухо. – Воронцов. Ты мыслишь категориями шпионских романов. «Украсть чертежи». Нет. Наша задача куда глобальнее.
  
Он сделал паузу, его взгляд скользнул по огням города, раскинувшегося внизу.
– Мы не крадем идеи, – снисходительно продолжил он. – Мы… замедляем историю. Наша цель дестабилизировать вашу страну, отбросить ее в развитии на десятилетия, если не больше. Создать технологический вакуум. Хаос. Чтобы там, на Западе, могли спокойно и планомерно двигаться вперед, не оглядываясь на дикого восточного медведя, который вдруг начал эволюционировать.