Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

– А ну, руки вверх! – раздался грозный девичий голос. – Стоять! Дернешься, проткну, как жука.
Я безоговорочно поднял руки вверх и почувствовал, как холод сковывает моё тело. «А ведь и вправду, проткнет!»
– Валетинка… – умильно произнес Гребенюк. – А можно, все‑таки, как‑то не так грозно?
Пять секунд тишины…
– Сереж? Ты? – недоверчиво спросила Валентина.
– Да я, я! – рассмеялся он. – А со мною Сашка. Ты его, пожалуйста, не протыкай.
  
Зажженная спичка осветила блестящие глаза Валентины и её улыбку.
– Ребята, вы всё‑таки меня нашли, – дрогнувшим голосом произнесла девушка, всё ещё прижимая копьё к моей спине. – А я ведь уже решила…
– Ты как? – спросил я, всё ещё не решаясь опустить руки, кто знает, как она отреагирует после перенесенного шока.
– В порядке, – спокойно ответила она.
– Так может перестанешь меня дырявить?
– Ой. – хихикнула Валентина и убрала копьё. – Можешь опустить руки.
Спичка погасла и тут же послышались звуки поцелуев…
– Ну, давайте сначала выберемся отсюда! – покашлял я.
Я зажёг спичку и увидел радостных влюбленных.
– Тсс! – прошептала Валентина и указала рукой на решетчатое оконце.
Гребенюк приложил палец к губам. Снаружи, с той стороны, блеснули фары. Явственно донесся звук подъехавшей автомашины и голоса.
– Сейчас мы тут их и возьмем с поличным. – азартно прошипел Серега. – Ну теперь они от нас не уйдут!
Я усмехнулся: уйти бы самим…
Мы пробрались в главный подвал и осторожно двинулись к проёму, через который попали сюда.
Где‑то наверху скрипнула дверь, проскользнул по стенам узкий луч фонарика и раздался топот ног по металлической лестнице.
– Витек! – удивился первый. – А дверь‑то…
– Сам вижу! – злобно рыкнул Витёк и заискивающим голосом позвал. – Эй, девочка! Ты ведь еще здесь, правда? А ну, покажись! Покажись, иначе хуже будет. Нам ведь все равно, в каком виде тебя…
Послышался клацающий звук. В свете фонарика тускло блеснул пистолет. Похоже, немецкий «Парабеллум».
  
Курс на СССР: В ногу с эпохой!
   
Глава 1
 
Луч фонаря метался по стенам, выхватывая из темноты груды хлама. Шаги гулким эхом раздавались все ближе. Первым шел Витёк с фонариком и пистолетом, за ним, сжимая в руках тяжелый гриф от штанги спотыкался его подельник.
– Брось ты эту дрянь, – со смехом сказал Витёк. – Вечно всякую гадость таскаешь.
– А что, хорошая штука, – возразил второй и несколько раз ударил грифом по стене. – О, как!
– Ты что, девку испугался? – хохотнул Витёк.
– Сейчас найдём, я тебе покажу, как я «испугался», – обиделся второй.
– Чур, я первый, – подхватил Витёк, и они похабно заржали.
– Эй, девочка, – прокричал в темноту второй. – Мы идём к тебе, готовься.
По тяжелому и свистящему дыханию я почувствовал, как напрягся Серега. Он, как разъяренный бык, готов был броситься на врага, невзирая ни на что.
Я схватил его за локоть, с силой прижимая к шершавой стене.
– Тихо. – прошипел я ему прямо в ухо. – Убьют. Пистолет видел?
Он лишь дико тряхнул головой, его глаза в полумраке горели отчаянной решимостью идти на всё. Оттолкнув мою руку, он показал пальцем в сторону приближающегося луча света, затем на себя, на меня и сделал резкий, рубящий жест, показывая готовность к атаке. Я сжал кулаки.
Я понял, что другого выхода нет. Пока они не знают о нашем присутствии, у нас есть хоть призрачное, но преимущество. Промедление – смерть.
А умирать ещё раз мне как‑то не очень хотелось.
Стараясь унять колотившееся где‑то в горле сердце, я с готовностью кивнул Сереге: «Да, давай попробуем». Мысли путались, но тело уже действовало на автомате. Жестом я показал Валентине отойти как можно дальше, а мы с Гребенюком, вдавшись в стену, стали ждать, когда они приблизятся.
Раздался грохот, отборный мат, и луч фонарика повернул назад, высветив лежащего на полу второго. Похоже тот довыпендривался с грифом, и всё‑таки уронил его себе на ногу.
– Шут, ты бесподобен! – заржал Витёк, и это стало сигналом к действию.
Серега с разбегу врезался в Витька. Тот упал от неожиданности, и старый «Парабеллум» отлетел в сторону. Я в это же мгновение набросился на лежащего Шута, пытаясь заломить ему руки.
Несколько секунд в подвале были слышны только хриплое дыхание, глухие удары, и звуки копошащихся тел. В тесноте коридора мы слились в одну кучу и было сложно разобрать, кто где. Не знаю, как Серёга, но я ориентировался исключительно по запаху навоза и отборному мату, которым крыли нас бандиты.
Преимущество от внезапности нападения скоро исчезло. Бандиты довольно быстро пришли в себя. Всё‑таки физически они были намного сильнее.
Серега дрался как зверь, нанося удары Витьку, но тот, оправившись от неожиданности, легко ушел от атаки и ответным ударом кулака в челюсть отправил Гребенюка в нокдаун.
Я изо всех сил цеплялся за здоровяка, но тот лишь фыркал от злости и, сбросив меня с себя, швырнул о стену. Воздух с силой вырвался из моих легких, в глазах помутнело.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Мы оба, я и Серега, лежали на полу, пытаясь отдышаться. Я слышал собственные удары сердца, грохотавшие в ушах.
Шут успел поднять фонарик и направил на нас луч света.
– Мать твою, – выругался он и сплюнул на пол. – Витёк, что это за клоуны?
Витёк, шаривший в это время в темноте в поисках пистолета зло прикрикнул на него:
– Сюда свети!
Шут перевел луч фонарика в сторону Витька, и я попытался воспользоваться случаем и снова боднул его ногой в колено. Но тот устоял, и, кажется, даже особо не почувствовал моего тычка.
– Дурачье, – с презрением выдохнул Витек, подходя к нам с пистолетом в руках. – Ну чего припёрлись? Отстегивали бы денежку и работали бы спокойно. А мы бы проследили, чтобы вы хорошо работали.
– Ага, – довольно добавил Шут. – Чем лучше бы вы работали, тем лучше бы мы жили. Всё, как обещала партия.
– А теперь это только мечта, – как‑бы сожалея вздохнул Витёк, передергивая затвор. – Жили бы дальше. А теперь всем троим путь‑дорога на тот свет. Ни свидетелей, ни проблем.
– «И никто не узнает, где могилка твоя» – слегка переиначив текст фальшиво пропел Шут. – Тут рядом ферма и ямы навозные. Прекрасно органику переваривают.
Я зажмурился, представив открывшиеся перспективы, если дежурный не передал моё сообщение Сидорину. Я вжался спиной в холодную стену, понимая, что второго шанса оказаться в каком‑нибудь прошлом нет. Значит, надо выжить любой ценой.
Рядом захрипел Серега, пытаясь подняться на локте. Валентина молодец, замерла в тени, ничем не выдавая своё присутствие. Я надеялся, что она, воспользовавшись потасовкой успела выбраться из подвала, но, луч света, направленный в дальний угол выхватил из темноты сжавшуюся в комок девушку. Её глаза светились от ярости. Она была похожа на молодого дикого зверька, готового броситься на первого, кто приблизится к нему.
– А вот и наша беглянка, – радостно воскликнул Витёк. – Что же ты не убежала? Хочешь посмотреть, как мы будем кончать твоих дружков?
– А давай, пусть сначала они посмотрят, как мы будем кончать в неё, – похабно заявил Шут.
Сергей яростно вскрикнул и попытался подняться на ноги, но, получив очередной удар от Витька впечатался в стену.
– Не зли меня, малыш, – медовым голосом произнёс Витёк. – А то получишь ата‑та по попе!
Шут заржал, снова уронив гриф.
– Вот черт, – ругнулся он, едва успев отскочить, чтобы не отбить ноги.
И тут, сквозь разбитое окошко, стал слышен нарастающий рёв моторов, резкое, пронзительное «У‑у‑у!» сирены и визг тормозов. Звук был таким неожиданным, таким инородным в этом заброшенном месте, что все, на секунду застыли.
  
Витька инстинктивно направил ствол в сторону звука и поднял голову, вслушиваясь в происходящее за пределами подвала. Его подельник с фонарём тоже уставился в потолок.