Метафизик 1 (СИ)
Мы останавливаемся на углу улицы Первого Фонарщика и переулка, из которого мы ночью наблюдали с Фан Лином за особняком.
— Получается, — вздыхаю я, — даже полиция коррумпирована?
— Не вся, но… большая ее часть, да. Поэтому лучшее, что мы могли сделать — это уберечь себя от возможных… неприятностей. Хотя неприятности в любом случае будут — члены Барракуды явно не оставят безнаказанным подобное вторжение.
— Так, а что будет с теми бандитами? — спрашивает Элейн. Бродяга разлегся на ее плече и лениво наблюдает за происходящим. — Неужели они… просто вернутся к своей деятельности?
— Боюсь, что да, — вздыхает Илиас. — Скорее всего, они передислоцируют свою лабораторию, но не более того. Нам с вами не остановить этого монстра, парни. Придется с этим смириться.
Я уже собираюсь кивнуть, поскольку доводы Илиас звучат более чем логично, когда что-то щелкает у меня в голове. Тот эпизод, когда я болтал с Элейн в лесу у крепости…
Мир никогда не станет идеальным, — сказала тогда Элейн. — В нем всегда будет место беззаконию и несправедливости.
Может и так, — ответил я. — Но ведь все равно нужно хотя бы попытаться, разве нет?
— Я не смирюсь с этим, — заявляю я, приковывая к себе всеобщее внимание. — С этого момента я объявляю войну Серой Барракуде и всем ее прихвостням! Я сделаю выводы из событий минувшей ночи и больше не позволю им застать себя врасплох. Я стану сильнее и буду вести эту войну до победного конца, кто бы не ставил мне палки в колеса!
Прозвучало сказанное как-то слащаво-пафосно, ну и ладно. Зато я вижу, как глаза Элейн, Лиары и Илиас как будто бы загораются надеждой — либо же это сбивают меня с толку блики солнца.
— Я тоже. — Фан Лин подходит вплотную ко мне и кладет руку на мое плечо. — За минувший год я достаточно насмотрелся на бедолаг, уничтожаемых той дрянью, что производит и распродает Барракуда. Так что я с тобой, брат.
— Спасибо, Фан Лин, — прищуриваюсь я. — Рад, что ты со мной.
Мы обмениваемся с Фан Лином крепким рукопожатием. Кайядан, все это время опасливо косящийся по сторонам, тяжело вздыхает.
— Ну вот. Так и знал, что с вами, парни, не соскучишься. Надо было просить у Минэтоко прибавку в зарплате.
Кайядан улыбается, и девушки негромко смеются. Мы с Фан Лином тоже позволяем себе немного смеха.
— Не многовато ли тебе врагов, Грэй? — поворачивается в мою сторону Лиара. — Болотники. Инквизиторы. Барракуда. Преподаватели и студенты Университета…
— Погоди-погоди. У меня нет врагов среди студентов Университета.
— Ну, это лишь вопрос времени… — Лиара на мгновение замирает. — Кстати, про Университет. Тебе случайно не надо было сегодня днем отправляться на какую-то там вступительную церемонию?
— Сегодня днем… Бог ты мой!
Меня словно прошибает током. Ну да. За всеми этим похождениями я чуть не забыл, что совсем скоро должна начать церемония Принесения Клятвы, без которой меня не примут в студенты. Пожалуй, с такой работой моего мозга стоит сделать перерыв с выпивкой.
— Тебя проводить? — спрашивает Кайядан, и я понимаю, что не столько вопрос, сколько утверждение.
Что ж. Лиара права — врагов у меня теперь и впрямь предостаточно. Придется что-то с этим придумывать…
Но не сегодня.
Сегодня я становлюсь студентом лучшего учебного заведения страны — и пусть все остальное подождет.
Глава 29
При свете дня мне, в отличие от предыдущего раза, наконец-то удается восхититься титанической мощью Небесного Университета Метафизических Наук.
Величественные башни в неоготическом стиле (хотя в Альянсе этот стиль наверняка называется как-то иначе) тянутся от главного корпуса ввысь, словно гигантские копья, стремящиеся пронзить облака. Между башнями разбросаны мосты и открытые площадки, на которых копошатся крохотные силуэты, а на самом верху висит, ни на что не опираясь, причудливая стереометрическая конструкция: вертящиеся вокруг своих осей семнадцать сфер, между которыми мелькают то и дело электрические разряды. Это что-то вроде модели солнечной системы, совмещенной с попыткой создать вечный двигатель. Понятия не имею, несет ли эта конструкция какой-то практический смысл, но выглядит завораживающе.
По соседству с НУМН (который так называют, чтобы не произносить все четыре слова) возвышается чуть менее громоздкое, но все же весьма величественное здание Небесной Военной Академии, а еще чуть дальше — Цитадель Высшего Совета, где заседают дяденьки и тетеньки, делающие вид, что им не все равно на судьбы простых смертных.
Церемония Принесения Клятвы, как выяснилось, традиционно проводится на открытом воздухе — на прилегающем к Университету небольшом парке. Свою группу поддержки мне пришлось оставить по ту сторону ограды и двинуться дальше в гордом одиночестве. Чувствую я себя далеко не празднично, и дело не только в остаточном похмелье.
Девушки наотрез отказались пускать меня сюда в моей одежде, пропитанной ночными приключениями, и заставили по пути зайти «приодеться». Я возражал как мог: подумаешь, плащ слегка истрепался и немного порвался (где и когда, понятия не имею), а ботинки чуток заляпались грязью и кровью, делов-то. Но девушки оставались непреклонны, так что вдобавок к гудящей голове и рези в глазах мне пришлось вытерпеть муки многочисленных примерок и сетования Кайядана о том, что наш разгульный образ жизни вконец разорит клан Пурпурных Стрекоз. В конце концов, я вышел из очередного магазина в элегантном черном костюме, высоких лакированных туфлях, да еще и серебряной тростью — на тот случай, когда спина в очередной раз вспомнит, что совсем недавно с ней обошлись очень несправедливо.
В парке уже собралось порядка двадцати студентов; всем на вид не больше восемнадцати. Я медленно продвигаюсь по травянистому ковру в сторону пустующей трибуны перед маститым дубом, когда чья-то тень падает передо мной.
— Значит, тебе все-таки удалось удивить экзаменаторов.
Я притормаживаю и поворачиваю голову влево. Взгляд мой падает на девушку с сине-розовыми волосами, курносым носом, и дорогой одеждой черно-белых цветов. Впервые за сегодняшний день моя память работает как положено: я сразу же вспоминаю ее, мою помощницу по подъему на лестницу в день вступительных экзаменов.
— Полагаю, я не единственный, кому это удалось, — с улыбкой отвечаю я, опершись на трость. — Кстати, не успел сказать в прошлый раз: отличный наряд. И… прическа.
Девушка смеется и поправляет рукой налезшую на ухо розовую прядь.
— Ты тоже выглядишь… получше, чем в прошлый раз. Надеюсь, сегодня ты не собираешься невзначай падать головой мне в грудь?
— Эй-эй, я бы попросил. Это не я упал в твою грудь, а твоя грудь случайно оказалась поблизости с моей головой.
— Ну разумеется. — Девушка подмигивает мне. — Кто я такая, чтобы спорить с кем-то вроде тебя?
— Кстати, да. — Я сощуриваюсь. — Кто ты такая?
Складывается ощущение, что вопрос этот застает собеседницу врасплох.
— Ну смотря что ты под этим подразумеваешь, — наконец отвечает она, чуть подергивая плечами. — По жизни, например, я та, что вечно вынуждена лавировать между тем, что мне нужно делать, и тем, чего я хочу.
— Неужели? И чего же ты хочешь?
— Какой ты, однако, прямолинейный. Приличные девушки отвечают на подобные вопросы не раньше, чем после третьего свидания.
На лице девушки висит кокетливая улыбка. Я хмыкаю с легкой ноткой пренебрежения:
— И как, многие счастливчики удостоились ответа на этот вопрос?
— Не уверена, что хоть кому-то из них был интересен ответ на этот вопрос. Но один, самый стойкий, сумел дойти до третьего свидания. Правда, я сбежала с середины этого свидания, так что даже не знаю, можно ли его засчитать.
— И чем же тот бедолага провинился? — с улыбкой уточняю я. — Взял десертную вилку не той рукой?