Графиня де Монферан (СИ)

Наверно, поэтому сейчас Леони выслушивала наставления графини с некоторым даже внутренним сопротивлением. Она знала, что нравится графу и выполнить поручение матери труда не составит, но не понимала, зачем это нужно и в какой момент весёлая игра превратилась в не слишком приятную обязанность. Впрочем, у неё даже мысли не мелькнуло, что можно перечить графине…
* * * После разговора с отцом принц вернулся в покои таким задумчивым, что его юная супруга почувствовала тревогу: – Какие-то неприятные новости, ваше высочество?
  
Принц улыбнулся смущающейся супруге, легко поймал её ручку и поцеловал пальцы, чем вызвал лёгкий румянец на щеках новобрачной.
– Ничего серьёзного, дорогая Алисия. Просто отец поручил мне одно небольшое дело, но поверь, оно не помешает сопровождать тебя на прогулке.
Даже отвлекаясь на прогулке на свиту и новых фрейлин, её высочество видела, что, хотя муж и старается казаться беспечным, что-то его заботит.
Её опасения подтвердились нынче же вечером. Вместо того, чтобы пообещать свой скорый визит в её опочивальню, муж сказал: – Дорогая, не стоит ждать меня сегодня, я приду поздно. Ложись спать, и пусть Господь пошлёт тебе сладкие сны.
Муж удалился, и бывшая джерманская княжна, улыбаясь придворным, подумала: «Я так и знала! Сейчас у него начнутся бесконечные дела и дела, а я так и буду проводить ночи в одиночестве… Хоть бы Господь поскорее послал мне ребёнка!» * * * Рабочий кабинет принца Франциска был обставлен достаточно строго: никакой позолоты и богатых ковров, только небольшая картина на стене, изображающая несущийся по волнам парусник. Да и картина-то была нужна лишь для того, чтобы замаскировать дверцу сейфа, вмурованного в стену.
Секретарь открыл дверь и почтительно доложил: – Барон де Сегюр прибыл, ваше высочество.
– Пусть войдёт!
  
Глава 64
 
Человек, вошедший в кабинет, был выше принца почти на полголовы и существенно шире в плечах. В его фигуре Франциску всегда чудилось нечто медвежье, но при этом принц прекрасно знал, сколь обманчиво это впечатление: Андре де Сегюр отличался изрядной ловкостью, что не раз подтверждал и в спортивных соревнованиях, и на охоте.
При дворе было не так уж и много людей, кого наследник престола мог бы считать своим другом. Всё же королевские дети растут в достаточно искусственной среде и с самого рождения знают, что их внимания добиваются только в расчёте на какие-то вполне себе материальные блага.
Именно поэтому принц очень ценил тех, кто не пытался при каждом удобном случае вырвать для себя что-нибудь пусть небольшое, но достаточно ценное. Таких людей в жизни Франциска можно было перечесть по пальцам, и барон Андре де Сегюр давно уже входил в эту очень маленькую компанию.
– Рад тебя видеть, Андре! Садись.
Барон поклонился принцу с неожиданной при его габаритах грацией, сел на предложенное место и, вместо того чтобы, как все, начать рассказывать о том, как он счастлив видеть принца цветущим и здоровым, басовито произнёс: – Сочувствую… Франциск вздохнул, понимающе кивнул и ответил: – Да… К сожалению, лекари ничего не обещают… – Если вам нужна будет помощь, ваше высочество… Принц снова кивнул: он знал, что слова барона – не пустой звук, и Андре один из немногих, кто искренне переживает не только за самого Франциска,
но и за его величество. Барон всегда относился к королю с уважением, и именно это наследник ставил ему в плюс: слишком уж многие «друзья» принца нетерпеливо ждали, когда наследник взойдёт на престол, чтобы успеть урвать очередной сладкий кусочек.
Пауза слегка затянулась: принц рассматривал барона. Отмечая изменения, которые произошли в Андре со времени их последней встречи: «Похудел, кажется? Из украшений по-прежнему ничего, кроме родового кольца. А вот этого шрама на руке раньше точно не было. Надо бы выяснить, где он приобрёл такое “украшение”…» Франциск вздохнул. Больше всего ему хотелось приказать сейчас подать горячего вина и посидеть вечер с бароном, слушая истории Андре и рассказывая о своих заботах. К сожалению, времени у его высочества на такие развлечения было слишком мало: болезнь короля требовала заняться делами, и дел этих в отсутствие наследника накопилось изрядно. А ещё нужно было уделять время молодой жене, а ещё требовали внимания иностранные послы и… Принц снова вздохнул и сказал: – Андре, у меня есть для тебя поручение… * * * Барон Андре де Сегюр был третьим и последним ребёнком знаменитого в своё время генерала Антуана де Сегюра.
Старый вояка пусть и не слишком доволен был рождением двух дочерей, но все же жену свою любил и потому не укорял. Да и девочки, родившиеся с разницей всего в полтора года, довольно быстро завоевали сердце не слишком ласкового отца. Смирившись с тем, что, по словам лекарей, рожать больше супруга не будет, барон де Сегюр изрядно вмешивался в воспитание дочерей.
В шесть лет каждая из них была посажена на коня, а с двенадцати – ездила с отцом на охоту. В десять лет девочкам были преподнесены на день ангела не украшения и безделушки, а охотничьи ружья. Баронесса, конечно, старалась смягчить отцовское воспитание музыкой, литературой и хорошими манерами, но, надо сказать, преуспела не полностью: обе девицы де Сегюр слыли задирами.
Счастье свалилось на генерала тогда, когда он его уже и не ждал. Младшей дочери было четырнадцать лет, когда супруга барона вновь оказалась беременна. К сожалению, мать, подарив любимому мужу сына, прожила только два года и скончалась от зимней простуды, оставив генералу напутствие: «Не избалуйте сына, дорогой мой! Он хороший мальчик и умненький, весь в вас, но слишком уж своевольный».
Вполне возможно, что в другой семье такой поздний ребёнок, да ещё имеющий двух обожающих его сестёр и кормилицу, готовую услужить «ненаглядному солнышку», вырос бы изнеженным и избалованным. Но не в семье отставного генерала! Вместе одного гувернёра у Андре де Сегюра были сразу две воспитательницы, которые искренне считали, что чем больше будет физическая нагрузка у ребёнка, тем послушнее он вырастет.
Сёстры гоняли малыша на прогулки и грубовато утешали, когда он разбивал коленки: – Не реви, Андре! Ты – мужчина и барон!
Надо сказать, что все дети в семье были красивы, а поскольку семья была достаточно обеспечена, то желающих взять в жёны юных баронетт нашлось достаточно. Однако обе сестры, даже подходя к брачному возрасту, категорически отказывались покинуть отчий дом, считая всех вокруг женихов глупыми и мягкотелыми слизняками.
– Папа! Ну какой с него толк, если он до сих пор во всем советуется со своей матушкой? А главное – всегда слушается её. Ты хочешь, чтобы я тоже была послушна баронессе де Морайн и трижды в неделю сопровождала её в церковь, а ещё бы постилась пять дней из семи каждую неделю?! Ты посмотри на него, папа! Прежде всего барона хочется накормить и пожалеть, но вот выйти за него замуж...
Результатом этого странноватого воспитания под руководством сестёр стало то, что Андре в возрасте шести лет прекрасно сидел в седле и точно так же мог обходиться без седла, к восьми годам стрелял из ружья без промаха, а в драке мог положить на лопатки любого ровесника и даже подростков старше себя на два-три года.
При этом юный наследник читал с некоторым трудом, да и манеры его не отличались элегантностью. В двенадцать лет произошло событие, которое сильно повлияло на всю дальнейшую жизнь семейства: отец взял детей в гости к соседям. Старший сын барона де Эженю женился на младшей дочери графа Дельгардо. Именно по этому поводу и собирались устроить
  
роскошный пир с увеселениями, а также созвали в гости не только всех родственников, но и самых значимых соседей.
Три дня верхом для крепкого закалённого мальчишки показались восхитительным путешествием, тем более что в гостях предполагалась охота для мужчин, стрельба по тарелочкам, где призом был объявлен золотой браслет, скачки, где юный баронет тоже намеревался попробовать свои силы, и множество других развлечений.