Рысюхин, наливайте на всех! (СИ)

Ещё Весёлкина восхитила идея работы с металлическим порошком для формирования или восстановления деталей — оказывается, до такой простой идеи или никто не додумался, или все хранили метод в секрете. «Серебряная» и «золотая» краски тоже понравились, тогда я, с подачи деда, подбросил идею сделать краску-металлик произвольного цвета с металлическим блеском за счёт алюминиевых чешуек. По словам деда, там требовалось очешуительное количество опытов, и первые вменяемого качества образцы краски в его мире требовали нанесения дикого количества слоёв, порядка полусотни, с просушкой и полировкой каждого, что делало удовольствие сильно дорогим. Конечно, в нашем мире магия, возможно, могла упростить процесс, но в любом случае: мне одному для разработки понадобились бы годы, а здесь студенты за пару лет могут справиться, если повезёт.
Когда же Пётр Игнатьевич случайно стал свидетелем моего небольшого «хулиганства», а я сыпал из горсти металлическую пыль тонкой струйкой на стол, вынув затем из получившейся кучки металлический брелочек, то вообще пришёл в восторг. По его словам — это чуть ли не идеальное упражнение на тонкое управление потоками, которое позволит просто взлететь в развитии мелких периферийных каналов, контроля и уровней в целом. Так что сейчас металлисты на практике либо дробили всякого рода металлолом в порошок со строго заданными (в учебных целях) размером и формой зёрен, либо лепили из порошка всякое разное, от игрушечных солдатиков и бижутерии до явно каких-то заказов в интересах различных кафедр академии. Причём дробили в основном первые и вторые курсы, а лепили со второго по четвёртый. У выпускников позже появилось ещё более заковыристое упражнение: дробление сплавов на порошки чистых металлов, то есть — с разделением в процессе. Если учесть, что сплав — это не механическая смесь металлов, а твёрдый раствор одного в другом — без взятого второго барьера там ловить, пожалуй, нечего.
За неделю трижды ездил в Могилёв, один раз — в лабораторию и дважды — на свидания с Машей, одно из которых прошло в театре (не спрашивайте про игру актёров, я её не видел), а второе закончилось в гостях у Мурлыкиных. Пообщался с девочками, включая Мявекулу, которой подарил воланчик для бадминтона с приделанной к нему верёвочкой, что торчала из-под перьевой «юбочки» наподобие мышиного хвоста. Изготовленная по подсказке деда игрушка на какое-то время полностью завладела вниманием мелкой проказницы. Кошка тоже активно играла с ней. Глядя, как Василиса развлекается с питомцем, невольно озвучил мысль деда:
— Сёстры по разуму…
Ириска хихикнула, Екатерина Сергеевна вздохнула:
— Когда уже она повзрослеет?
— Уже взрослеет, — уверил я, при этом мы с Ирой не сговариваясь посмотрели на коробку эклеров, которую Василиса совершенно внезапно выставила на общий стол, а не утащила в нору.
А на выходных опять пришлось ехать в Минск — канцелярия Великого князя на удивление быстро «переварила» поданный пакет документов с заявкой на строительство портального комплекса, обязательной частью которого был предварительный договор со строителями, и выдала свою пачку бумаг с разрешением на выкуп кабинетных земель, находящихся в аренде. Точнее, в сам Минск мне лично являться было не нужно — все документы отдали поверенному, мне нужно только подписать их и заверить отпечатком перстня главы рода. Это радовало, поскольку позволяло отработать свою часть на выходных и не отпрашиваться с занятий. Ещё порадовала сумма выкупных платежей — считали по балансовой стоимости, как неудобья, да ещё и зачли ранее внесённые арендные платежи, плюс ещё Сребренников какие-то скидки и преференции выбил — надо будет изучить внимательнее и выплатить премиальные исходя из суммы экономии. Короче говоря, выкуп всего куска земли, который мне переуступил граф Соснович, обойдётся в шестьдесят три тысячи восемьсот двенадцать рублей и сорок семь копеек. Эти вот копейки особенно умиляли. Сумма, как нарочно, почти ровно втрое больше чем та, которую мы с папой планировали потратить на восстановление имения. В Минске придётся зайти в банк, снять часть денег и добавить к тем, что в сейфе для передачи поверенному. Вот тоже неудобство — можно оплатить или всю сумму чеком или всё наличными, или всё со счёта на счёт, но там надо лично явиться последовательно в три адреса. Внести тридцать пять тысяч, что остались после празднования обретения дворянства Беляковыми и ещё кое-каких расходов по внеплановому ремонту в Алёшкино, наличными и остальное чеком — уже нельзя.
 
Кроме того, со мной хотели встретиться Беляковы — Архип Сергеевич и Егор Фомич, по инициативе первого из них.
Опять болтаться в ночном поезде, в котором неизвестно, как повезёт с попутчиком и прочими обстоятельствами, а потом в Минске идти в бессовестно дорогую привокзальную гостиницу только ради того, чтобы где-то пересидеть время до открытия банков не хотелось, поэтому решил ехать на своих колёсах. Заодно и жёсткой привязки к расписанию поездов не будет, и заехать куда-нибудь по дороге, возникни в том нужда, труда не составит.
В субботу, в законный свой выходной, пришлось вставать в пять утра, чтобы в шесть выехать в дорогу. Хорошо, что сегодня нет никаких дополнительных семинаров или практических занятий, которые некоторые преподавателю любят назначать на этот день недели. И хорошо, что на изнанке нашей продолжается лето, солнышко светит — вставать легче, проще убедить себя в том, что уже пора. Зато выезд из тёплого лета в темноту дождливого октябрьского утра, бррр. Меня даже в тёплой, герметичной кабине передёрнуло — а если бы сейчас нужно было переться пешком до извозчика, потом в открытой коляске… Прав был дед, когда уговаривал, и в том, что бабулины наставления устарели давно — тоже. До сих пор ещё никто косо не посмотрел из-за того, что я вожу автомобиль. С завистью — да, бывало, с осуждением — нет.
«Так, стоп, внучек! Я не говорил, что устарели ВСЕ наставления — только про НЕКОТОРЫЕ. Не перевирай!»
«Ладно-ладно, я и сам понимаю, что в скатерть сморкаться нельзя».
Я решил, раз время позволяет — разведать новую дорогу, про которую узнал от студентов из числа местных. Чтобы не лезть в Могилёв, где даже утром хватает помех, хотя бы в виде тех же ломовых извозчиков, развозящих товар по лавкам — срезать уголок через Бруски, Сташино и на Княжицы, где есть выезд на шоссе Могилёв-Минск. Помня «короткую дорогу» имени пана Юзика, я был готов к тому, что придётся возвращаться и ехать через столицу губернии, но меня это не пугало: приеду на час позже, пусть даже на два — и что с того? Главное, успеть до пяти вечера, пока банки работают.
Дорога оказалась узковатая, неровная, в деревнях скорость сбрасывать приходилось почти как в Могилёве, но всё же — двадцать вёрст вместо тридцати пяти, если не сорока, да и между деревнями можно было держать скорость километров двадцать-двадцать пять, так что выигрыш и во времени, и в нервах получился, пусть и не такой большой, как хотелось бы. Зато на шоссе или из-за погоды, или ещё по какой причине оказалось пустынно, так что на прямых участках смог разогнаться до сорока и даже до сорока пяти километров в час, что было, пожалуй, практическим максимумом для этого автомобиля и этой дороги. Так что, даже с традиционным заездом на пол часика в Березино, выпить чашку чая и размять ноги, около полудня я уже въехал через Долгий Брод в столицу Княжества. Правда, оказалось, что банк с деньгами от филармонии именно сегодня не работает. Изучив внимательнее расписание, я понял, что хоть суббота у них и числится рабочим днём, по факту открыты в этот день недели они бывают от силы раз в месяц, а то и не каждый. Столько запутанных условий, в результате которых выпадали то санитарная обработка, то, как сегодня, загадочный «опердень» — знать бы ещё, куда там ударение ставить. Не беда — снял нужную сумму со счёта, где лежали деньги за пластинки. Какая разница, из какого именно кармана доставать нужную сумму, если все карманы мои, и она там есть?
Кстати, «Надежда», судя по перечислениям, вроде почти вся продалась, надо бы пошевелить профессора насчёт дальнейших перспектив. И насчёт фургона, который «завис» в гараже МХАТ без движения. Нет, его смотрели, хвалили, но реальных покупателей не было. Я не переживал по этому поводу, поскольку был согласен с дедом: в крайнем случае в конце весны продадим через газетное объявление как автомобиль для семейного путешествия на море.