Преданная истинная черного дракона (СИ)

Отчаянье и страх сковывают меня.
Перенесённая боль не дают мне отчаяться.
И я нахожу свои новый дом.
Новую надежду. Новых друзей.
Но Александр!
Опять Александр!
Он шёл по моему следу! Не отступал никогда. Загонял, как добычу в силки.
Травил и наслаждался своей властью надо мной, пока...
Не отступил.
Он отпустил меня.
Эта простая мысль не укладывается в моей голове.
  
Хуже того! Она не приносит мне облегчения.
Как много я готова была отдать за неё ещё недавно.
Но не сейчас!
Эта внезапная свобода не приносит радости, она приносит хаос. Рвёт мою душу на части.
Я в смятении, я ненавижу его за то, что он причинил мне боль, но ещё больше я ненавижу его за то, что ушёл без объяснений.
Моё бедное израненное сердце отчаянно колотится в груди. Его дракон протяжно воет. Я так скучала по его мягкому ворчанию и тёплому свету в груди.
По щекам стекаю горячие слёзы.
Я сама не понимаю себя.
Но...
Я скучаю. Именно ОН давал мне силы, чтобы бороться, вставать, идти вперёд.
А если его нет, то ради чего мне стоит вставать по утрам?
Я хмурюсь, стараясь разобраться. Но уже ничего не понимаю.
Зачем он сделал это?
И почему я так страдаю от его ухода?
— Зачем эта жертва? К чему? — всхлипываю я.
— Потому что он понял, девочка, — Констанс обнимает меня за плечи. — Он понял, что значит любить по-настоящему и не быть любимым в ответ. Он понял, ЧТО перенесла ты по его вине.
Он понял? Он полюбил?
Меня вдруг пронзает острая, жгучая благодарность. Только настоящий мужчина, как он, мог позволить себе такой поступок — отказаться оттого, что любит, чтобы дать мне право жить.
В этом отказе, в его отступлении, я вижу истинную глубину его чувства.
Дракон в груди согласно воет, отчего по венам растекается тепло.
Любовь вспыхивает внутри меня снова, но теперь она иная: это не юношеский восторг, а признание силы, которая способна на самоотречение. Это и есть настоящая, несокрушимая любовь.
— Он был неправ, — дрожащей рукой я стираю слёзы и со всей силы бросаю себе под ноги подвеску с драконьим камнем.
  
Глава 86. Новый суд
 
Князь Александр Веленгард 
— Князь Александр Веленгард, ты признаёшь себя виновным... — Августус, мой двоюродный дядя со стороны отца и король Авелона грозно сводит брови.
Сегодня он выглядит особенно торжественно и надменно в своих сияющих доспехах.
По случаю моего закрытого суда король решил облачиться в золочёную броню своего деда.
Августус сидит на золотом троне, по правую руку от него всхлипывает королева — мать Анны, по другую сторону с серьёзными лицами восседает палата лордов. И больше никого.
— ...в том, что обманул моё королевское ожидание и не сделал моей дочери Анне предложение руки и сердца? В том, что растлил её и бросил на сносях! В том, что покушался на королевского...
О боги! Что он несёт? Августус терпеть не мог Анну, сколько я его знаю, он пытался отослать её подальше от дворца, но королева не давала!
— В том, что совершил побег из камеры и бежал в Драконьи Пределы, в том, что и там нашёл бедняжку Анну и всё-таки убил мою беременную дочь!
Моих сил больше нет слушать этот бред!
Я сам вернулся в Авелон, лично сдался в руки гвардейцев короля, но слушать эти обвинения... Это выше моих мол.
— Ваше Величество! — я поднимаюсь со скамейки. Никто из гвардейцев не решается меня остановить.
Многие ещё помнят, им могучим и несдержанным драконом я был.
— Я признаю себя виновным в убийстве вашей падчерицы Анны. Вот только беременной она к тому моменту уже не была. Не знаю, что сделала Анна с ребёнком, но к моменту смерти она освободилась от бремени.
— Ложь! — из-за моей спины выскакивает тот самый бывший начальник личной охраны короля. Я даже имени его уже не помню. Но помню, как дымились его штаны, когда я поджаривал его зад.
Тот, кто спал с Анной за моей спиной, тот, кто был отцом её ребёнка, тот, кто придумал хитроумный план по моему убийству.
Всё это я могу сказать сейчас. Но для чего?
Я уже всё решил!
У меня нет желания бороться или желания вырваться и бежать.
В моей голове пустота, перемежающаяся с памятью о ней.
Я помню, как Идалин смотрела на меня в последний раз, в суде.
В её прекрасных голубых глазах был лёд. Она окатила меня таким холодом, что он проник под мою одежду, сковал меня льдом, ранил душу.
только тогда я отчётливо понял — она ненавидит меня, и я никак не смогу это изменить.
Она права. Я заслуживаю этого. Я совершил чудовищную ошибку — не распознал любовь истиной.
Хотел только брать, не отдавая ничего взамен. А она так не умела.
Я сам загнал нас в этот угол, где её любовь превратилась в отчаянье, а мои стремления в грязь.
Наша связь душит её. Истинность привязывает её ко мне, к дракону, которого она видеть больше не может и не хочет. К чему мучать её?
Я должен её освободить!
Моя единственная, последняя милость, которую я могу ей оказать — это моя смерть.
Резко разворачиваюсь к порядком обожжённому мужчине.
— А вот объявился и отец, — усмехаюсь я. — Может, у него стоит спросить, какие травы пила Анна, чтобы скинуть плод?
Этот идиот бледнеет, поняв, что совершил ошибку. Значит, я недалёк от истины, и он, скорее всего, знает, что приключилось с их ребёнком.
Хотя всем плевать.
Здесь нет судьи и суда присяжных. Здесь король решает мою судьбу. А он уже всё решил!
Этот фарс для королевы. Чтобы она смогла насладиться местью за свою непутёвую дочь.
Так зачем лишать её такого зрелища?
— И старуху Буртраж я тоже убил, — поворачиваюсь к королю. — Я признаю.
Свою тёщу Августус на дух не переносил. Он видел её единственный раз в своей жизни на свадьбе. Этого ему хватило. Чтобы строго настрого запретить старой ведьме появляться в Авелоне.
Но сейчас на лике правителя появляется такое скорбное выражение. Словно мы говорим о его родной матери.
Королева всхлипывает и валится на подлокотник трона.
— О, Август! — рыдает она. — Прошу, давай закончим это всё скорее...
Королева тянется к мужу, касается кончиками пальцев венценосного запястья. Августус вздрагивает, встряхивает головой и кивает, наконец.
— Князь Александр Веленгард, я приговариваю тебя к...
Но вместо громкого и раздражённого голоса короля я слышу... нет, не может быть!
Я слышу завывания вьюги! Промозглый зимний ветер в лицо бросает мне комья снега.
Следом раздаётся хруст, похожий на хруст горного хрусталя.
И прямо посередине малого зала советов открывается воронка портала. Яркие синие всполохи вырываются оттуда, а после мне на руки падает Идалин!
Моя малышка Идалин!
Подхватываю хрупкое дрожащее тело. Она в одной сорочке с накинутым поверх платком.
Она ещё и босиком!
Сажусь на лавку, не обращая внимания ни на кого вокруг, усаживаю себе на колени глупую Идалин и подхватываю её ножки.
Тяну их к себе, стряхиваю со стоп разбитый драконий камень. Такими темпами малышка Идалин изведёт все мои фамильные драгоценности.
Плевать!
Лишь бы бежала ко мне, а не от меня.
В груди неожиданно и ярко разгорается надежда.
Она же не ошиблась, она сама захотела быть рядом. Она думала обо мне, когда разбивала мой последний подарок.
Двумя руками обхватываю её крохотные заледеневшие стопы и пока Идалин не пришла в себя, рычу.
— Убью всех, кто отпустил тебя сюда в таком виде, душа моя!
  
Глава 87. Исход
 
Князь Александр Веленгард 
— Не стоит никого убивать, — шепчет она несмело и отводит смущённый взгляд. — Я сама виновата...
  
Она зябко вздрагивает, но впервые в моей жизни не пытается вырваться из моих объятий, наоборот, кажется, сама робко ищет моего тепла.
Я не могу сдержаться. Смеюсь.