Амазонка командора (СИ)

Аккуратно ступая по неровному полу и придерживаясь руками за каменные стены, перед Грегори вышагивала кошечка с аппетитной попой, соблазнительно помахивающая розовой кисточкой. Со спины чётко читался силуэт идеальных песочных часов. Хорошенькая до помутнения рассудка. До вновь медленно оживающего члена после того, как, казалось бы, он потратил всё семя. Ларку хотелось догнать её, обнять, прижать, снова положить ладони на мягкий животик и даже, возможно, обхватить одной рукой тяжёлое полушарие.
Грегори старался не думать о том, почему эта женщина его так возбуждает.
Эльтонийки слыли на всю Федерацию самыми красивым женщинами, но ещё ни с одной красоткой его мозг так упорно не стекал ниже пояса. Когда-то Грегори был уверен, что влюблён в Вивьен и она его вторая половина. Но при этом Виардо мастерски его избегала, не давала доступа к телу, и ларк, будучи представителем полигамной расы, вполне себе спокойно снимал напряжение с другими девушками, которые вешались на него пачками.
С Бьянкой всё с самого начала сложилось по-другому. Он не помнил их первую встречу и даже не уверен был в чертах лица незнакомки, но его вело от одного воспоминания запаха Бьянки, как зелёного юнца, который впервые увидел голую женщину. За два месяца мыслей о других женщинах и вовсе не возникало.
За то недолгое время, что Грегори пробыл с Бьянкой, он смог получить ответы на некоторые вопросы — невербально. Например, он поверил, что она действительно ничем его не опаивала.
Это точно.
И почему у девушки дыхания под водой хватило дольше, чем у него, теперь тоже не вызывало сомнений — он смог рассмотреть мягкие розовато-золотистые жабры на её шее. Очень нежные и очень эрогенные, стоило по ним провести языком. А вот почему после их первой ночи у Грегори провалы в памяти, он пока так и не смог понять.
— Из одной из комнат для свиданий сюда ведёт узкий лаз. Мы с… эм-м-м… мужчиной, с которым встречались, как раз заняли то помещение. Тут сбоку в зале выдолбленное углубление есть, почти двуспальная кровать, и срезаны сталагмиты. Я полагаю, что всё это было сделано с расчётом на ещё одну комнату для свиданий, но в какой-то момент архитектор передумал.
Узкий коридор внезапно резко расширился, и командор Грешх-ан даже поморщился от сияющего света. Пол в этой части скалы был выровнен, с потолка же свисали переливающиеся всеми оттенками радуги каменные сосульки.
— Это трубчатые сталактиты, покрытые микроскопическими биолюминесцентными организмами. Они выполняют функцию естественных датчиков света, реагируя на движение, — тем временем бодро продолжала болтать Бьянка.
Она помахала рукой рядом с одной из сосулек, и та из лилово-голубого разводами окрасилась вначале в жёлто-оранжевый, а затем и в алый.
Командор Грегори Грешх-ан мрачно смотрел на действия эльтонийки. Вроде бы та отвлеклась от бушующей непогоды и наконец-то перестала дрожать, но этот рассказ… Его как лицом в грязь ткнули, наглядно показав, что он для неё лишь один из многих. Обычно Грегори было абсолютно всё равно, сколько у женщины было мужчин до него, как и не менее индифферентно — сколько будет после. Но с Бьянкой его заклинило. Ревнивые мысли, как назло, возвращались к миттару с идиотским имечком «Гидрон». Теперь ещё выясняется, она здесь встречалась с каким-то геологом с Захрана…
— Отойди оттуда.
— Что? — Девушка встрепенулась и посмотрела на спутника удивлённо.
— Отойди, — сухо повторил командор Грешх-ан, оглядываясь и ища место для отдыха. — Вон. В стене углубление. Давай ляжем туда.
— О-о-о, так ты, старичок, устал? — протянула… стерва, окидывая его насмешливым взглядом.
 — Такие природные сосульки могут упасть в любой момент, разгуливать под ними — опасно! — мгновенно вспылил командор Грешх-ан.
***
Бьянка Ферреро
После двух оргазмов у меня что-то щёлкнуло в мозгу. Вмиг стало всё равно, что творится на поверхности спутника.
Торнадо? Подумаешь. Рано или поздно пройдёт же, а потом я вызову такси.
Выгнали из Храма Фортуны? Не больно-то и хотелось оставаться, все три свидания — истребителю в сопла.
 
После секса с Грегори во всём теле поселилась непередаваемая лёгкость, я словно моментально опьянела. Грешх-ан олицетворял всё то, чего я старательно избегала шестьдесят два года своей жизни: крупный, если не сказать огромный, сильный, мощный, способный одним движением переложить валун весом с центнер, привыкший командовать командор Космического Флота со всеми вытекающими, а ещё ректор Юнисии. Правитель и просто бог для населения целой планеты. Везде главный. Охотник по натуре.
Я вновь нарушила все собственные табу, переспав с ларком, но ни о чём не жалела. Хорошее настроение пузырилось в венах, и хотелось смеяться.
Поддразнить ларка и назвать «старичком» получилось само собой. По большому счёту я догадывалась, что разница в нашем возрасте минимальна, более того, именно зрелые мужчины меня привлекают, но… я была слишком пьяна. И слишком счастлива. А уж от того, как сузились зелёные глаза и напрягся каменный пресс у командора, я и вовсе почувствовала себя так, будто удачно подёргала голодного льва за усы.
Шалость удалась! Не вечно же ему мною командовать.
С глухим ворчанием Грегори расстелил в углублении простыню и бросил свернутые мундир и рубашку в импровизированное изголовье в качестве подушек.
— Полезай.
Ну, я и легла первой. Вытянулась во весь рост, ощущая приятную ломоту во всём теле, зевнула… А отличный всё-таки день выдался!
— Итак, — сказал командор, устраиваясь рядом со мной. — Твоя фамилия?
— Не скажу.
Зелёные глаза прищурились. Я фыркнула.
Сюрпри-и-из.
Ты решил устроить допрос, но жертва отказывается играть по твоим правилам.
— Ты в курсе, что при посещении Храма Фортуны мужчины подписывают договор? Там первым пунктом сказано, что мужчина не имеет права спрашивать ни имени, ни фамилии, ни требовать чего-либо…
— Мы вроде бы за стенами храма встретились.
Я пожала плечами. «За» или нет, сообщать персональную информацию этому ларку не собираюсь. В отличие от Гидрона, я не самоубийца и нутром чую, что такой мужчина, как командор, клещами вцепится и не отпустит. Нет уж, здесь ничего не изменилось. Я хочу быть гордой, независимой, а главное — свободной. Особенно если в этот раз получится забеременеть.
— Почему ты не хочешь ничего о себе рассказывать? — внезапно сменил тактику ларк, приподнимаясь на локте и нависая надо мной. Ну точно, лев на охоте.
— Потому что это была случайная встреча.
— Вторая, — заметил собеседник.
— Вторая, — послушно согласилась я.
— На моей родине говорят: «Ветер ветку к ветке пригибает», — сказал мужчина, внимательно рассматривая моё лицо.
— И что же это значит?
— Не бывает случайных встреч. Это предназначение. Духи Предков не просто так переплетают линии судеб своих детей.
— Ну я, слава Вселенной, не ларчанка. Я в это не верю, да и не моя это религия.
Светлые брови ларка удивлённо приподнялись.
— Но ведь мы в системе Эльтона, фактически под Храмом Фортуны, который построили твои соотечественницы. Я думал, вы верите в то, что здесь происходят предначертанные судьбой знакомства.
Ох, если бы они здесь происходили, то мне бы повезло в первый раз и во второй, да и с Гидроном свидание не сорвалось бы. Хотя, признаю, замена любовника мне понравилась. Вот только о том, какая я неудачница, что даже мужчину в Храме Фортуны встретить за три посещения не смогла, я решила не рассказывать. Просто ответила:
— Я в это не верю.
— А если будет третья встреча, поверишь?
— Исключено. — Я покачала головой. — Её не будет.
Красивые мужские губы резко сжались в тонкую полоску.
— Будешь утверждать, что тебе не понравилось? Или тебе настолько нравится спать с разными мужчинами? Коллекцию собираешь?!
На первом вопросе я чуть не расхохоталась, на втором шумно вздохнула. От близости Грегори всё вокруг пропиталось этим потрясающим мужчиной, мне не хотелось ни о чём думать, а лишь наслаждаться этими минутами. И свернутый под головой китель пах одуряюще вкусно. А в переливчатом свете сталактитов очень хорошо было видно его лицо: и глаза редкого насыщенно-яблочного оттенка, и пульсирующие вертикальные зрачки, и крупную челюсть с неожиданно мягкой щетиной, и морщинки в уголках глаз и вокруг рта. До покалывания в подушечках пальцев хотелось дотронуться до последних и разгладить, но сейчас, когда отголоски нашего безумного соития уже улеглись в теле, это казалось не совсем корректным.