Миллиард причин. Няня особого значения

– Но мы же не…
– Нам не нужны скандалы и потеря репутации, – недослушав, отчеканил Даниил Сергеевич. – Кстати, тех копеек, что вам должны были выплатить, даже на сотую часть возмещения ущерба не хватит. И ещё… Ни в одно приличное кафе или ресторан вас не возьмут, так что…
– Мы обратимся в полицию, – в отчаянии пригрозила я, но опять услышала издевательский смех.
– В полицию? Ну-ну… Удачи! Так и вижу, как вас раскатывают в суде в тонкий блинчик. Не позорьтесь и… Попытаетесь создать клиентам проблемы, последствия до конца жизни не разгребёте.
  
– Последствия? – прошипела я и, прерывисто вздохнув, отчеканила: – Да они уже нагадили! Нас из общаги выгнали, а вы нас без денег хотите оставить. Куда нам идти, если даже на квартиру денег не хватит.
– О-о, – хмыкнув, протянул Даниил Сергеевич и, помолчав, добавил: – Это уже не мои проблемы. Мальчики оскорбились, и что они с вами сделают, остаётся только догадываться. Были бы посговорчивей, сейчас уже куда-нибудь на Мальдивы летели бы.
– Вы нас продали? – осознав, что Алик был прав, спросила я, а Даниил Сергеевич расхохотался и бросил трубку.
Слушая короткие гудки, я пялилась на потемневший экран телефона не меньше минуты. Просто в голове не укладывалось, что нас не просто сделали крайними, но и открыли условную охоту, заменив сорвавшееся развлечение более изощрённым и мерзким квестом.
– И что нам теперь делать? – подняв затуманенный слезами взгляд, пролепетала я.
Подумав, Алик ударил кулаком по рулю и, взъерошив волосы, предложил:
– Пойдём в кафе, надо всё обдумать.
 
ГЛАВА 8
 
Лика
В кафе я идти отказалась… Голова гудела от роя беспокойных мыслей, и посиделки за чашечкой кофе на пике лавины проблем были бы неуместны.
Спорить и уговаривать Алик не стал. Вздохнув, завёл мотор и, выехав с парковки, включил музыку и несколько минут вёл машину, сосредоточив всё своё внимание только на дороге. Пользуясь передышкой, я залезла на сайт с вакансиями и попыталась отвлечь себя поиском работы.
Каждое лето мы с Майей оставались в общежитии и до начала нового учебного года работали, пытаясь подкопить денег на канцтовары, одежду и обувь на следующий сезон. Каким-то чудом поступить нам удалось на бюджет, но в остальном затрат было много.
Так, после первого курса я скопила денег на инструменты и расходные материалы, прошла ускоренный курс маникюра и в течение учебного года зарабатывала неплохие деньги на своих же сокурсницах.
Даже постоянной клиентурой обросла, быстро прославившись аккуратностью исполнения и оригинальными орнаментами, которые рисовала сама, не используя стандартные трафареты и штампы. За этой эксклюзивностью ко мне и шли, но цены я не задирала.
Летом поток клиенток резко иссякал, и я делала выбор в пользу стабильных и высокооплачиваемых вариантов.
Майя со своих первых накоплений приобрела небольшой, но вполне мощный ноутбук и с осени второго года обучения подрабатывала, выполняя курсовые и дипломные проекты.
Мы старательно учились и крутились как могли, потому что финансовой помощи ждать было попросту неоткуда. Майя буквально сбежала от безвольной матери и отчима, считавшего, что всё на что годится его падчерица, – это нянчить сводных братьев и сестру, готовить и убираться по дому. Вот такая удобная и бесплатная прислуга…
А я?.. О существовании и местонахождении отца я мало что знала, мама умерла от пневмонии, когда мне было двенадцать. Её родная сестра забрала меня к себе, но родной в доме тётки я так и не стала. Две её дочери шпыняли меня, ревнуя и обвиняя в краже ресурсов и внимания.
Вниманием, а тем более любовью, эмоции тётки назвать было крайне сложно. Она терпела меня и не более того. А я что я могла?
Первый год было невероятно тяжело, а потом я поняла, что моё будущее зависит только от меня. Из троечницы постепенно трансформировалась в круглую отличницу, и моё упорство с лихвой окупилось, когда я с лёгкостью поступила на бюджет.
Мечтала, что тётя будет гордиться мной, но она лишь пожелала счастливого будущего, намекнув, что больше меня не ждёт.
Уезжала я с одним чемоданом и небольшой суммой налички. Выделив мне эту подачку, тётя сухо пояснила, что и так слишком потратилась на меня, а моя мама ничего, кроме долгов, не оставила. Больше я не появлялась в доме тётки…
– Какую работу вы ищете? – заметив, чем именно я занимаюсь, уточнил Алик, а я вскинула рассеянный взгляд и пожала плечами.
– Да любую, лишь бы хорошо платили и не предъявляли непонятных требований.
– То есть? – вздёрнув брови, удивился Алик и, помявшись, спросил: – В клубе, я так понимаю, вы проработали недолго?
– Пару недель, – не понимая, к чему он клонит, отозвалась я и, убрав телефон, всё же поинтересовалась: – А при чём здесь клуб?
– К такому поведению клиентов вы готовы не были, – скорее констатируя, чем уточняя, пробурчал Алик и, смерив меня прищуренным взглядом, пожал плечами: – Просто, прежде чем предложить помощь, хочу понимать, на что вы рассчитываете. На что готовы и…
– Не стриптиз и не интим, – покраснев, перебила я строгим тоном и, скрестив руки на груди, упрекнула: – Не знаю, что вы там себе решили, но…
– Да погоди ты, – одёрнул меня Алик и, тихо рассмеявшись, беззлобно заметил: – Нарвались на неприятности, теперь во всех врагов будете видеть?
– Я вас совсем не знаю, – напомнила я и, прицыкнув языком, проворчала: – С чего вдруг такая забота и участие?
– Всё равно не поверишь, – помрачнев, произнёс Алик и, поджав губы, отвёл взгляд.
Открыв окно, высунул руку и, уставившись на дорогу, надолго замолчал. Объяснил называется? И что теперь? Уже начинать бояться или благодарить и поклоняться?
Даже пожалела о поспешных выводах и несвоевременной болтливости. Мысленно перебирая, какую помощь Алик имел в виду, и как теперь это выяснить, аж вся извелась, но до самого дома наш загадочный спаситель не проронил ни слова. Обиделся, что ли?
Вернувшись в особняк, мы застали сестёр в гостиной. Судя по выражениям их лиц и напряжённой обстановке, разговаривали они не о погоде.
– То есть матери сообщать не будешь? – хмурясь, поинтересовалась Эля.
– Зачем? – отозвалась Майя и, потерев виски, покачала головой: – Ну уж нет. Мало того что выслушаю долгую и занудную лекцию о безответственности, так ещё придётся ехать к ним на всё лето.
– Зато спрячешься, – закатив глаза, фыркнула Эля, тут же добавив: – А к осени те мажоры о вас забудут.
– Не забудут, – проходя в гостиную, вмешался Алик и, сунув руки в карманы джинсов, сдержанно пояснил: – Они открыли сезон охоты, и теперь это дело принципа.
– Алик, ну откуда такая уверенность? – не скрывая раздражения, произнесла Эля и, заметив в прихожей сумку и чемодан, округлила глаза. – А это что? Зачем столько шмоток?
Обернувшись, Майя тоже поняла, что я взяла много больше, чем просто «парочку вещей» и, заподозрив неладное, подскочила с дивана.
– Лика, в чём дело? – побледнев, выдавила подруга, а я развела руками.
– Алик оказался прав, эти гады не успокоятся. Из общаги нас выгнали, работы тоже больше нет, и на выплату зарплаты можно не рассчитывать.
– Но что нам делать? – я видела, что Майя готова разрыдаться, поэтому пока не стала рассказывать про подброшенные наркотики и жучок.
Ей понадобилось несколько минут, чтобы осознать услышанное, а главное – принять тот факт, что мы в полной жо… Решив не мешать, Алик ушёл в сторону кухни, но в разговор неожиданно вмешалась Эля.
– Ну чего вы раскисли? Не всё так плохо, как кажется.
– Возможно, – кивнула я и, насупившись, прозрачно намекнула: – Но запись, которую ты благополучно удалила, нам сейчас очень помогла бы.
  
– Ну простите, я не специально, – изображая глубокое раскаяние, скуксилась Элька. Ненадолго задумалась и, окинув нас странным, будто придирчивым взглядом, торжественно сообщила: – Я виновата, я и помогу. Будет вам и жильё, и работа, и безопасность. В общем, план такой…