Птица в клетке (СИ)

— Почему, когда Хиаши вчера просил тебя не сдерживаться, ты хоть и ускорился, но продолжал сдерживаться? — он скрестил руки на груди и не сводил глаз с глаз сына.
— Чтобы не навредить Хинате, — моментально ответил он, но, спохватившись, добавил: — Хинате-сама.
— Вот и здесь тоже самое, — выдохнул Хизаши, потерев переносицу. — Такие нагрузки на систему циркуляции чакры не очень желательны в твоём возрасте. Можно остаться калекой, неспособным использовать чакру.
— А разве это не как с мышцами? Если её разрушить, то она не должна быть прочнее, когда восстановиться?
— Нет, скорее… — отец задумался. — Как со связками. Восстановление долгое и болезненное, и скорее всего новые связки будут хуже предыдущих. Если их восстанавливала не Цунаде-сама, конечно же. Натсу-чан, — отец повернулся к девушке, но взгляд смягчился. — Спасибо, что присмотрела за Неджи. Если хочешь, то можешь идти, — девушка поклонилась, попрощавшись с Хизаши и Неджи, и вышла. — Сможешь вечером вновь прийти на тренировку к Хинате-саме?
— А разве нас пустят? — Неджи удивился. Ему казалось, что им туда путь закрыт.
— Тебя — да, — заверил отец.
— Кстати, папа. Что это вчера было? — он встретился глазами с отцом. — И я не про печать. С ней всё понятно… — в отличии от вчерашнего дня, лоб Неджи был перемотан не тонким слоем бинтов. Он намотал несколько оборотов, словно толщина скроет это клеймо от сторонних глаз.
— Жажда убийства, — приглушённо сказал он. — Это ты должен быть в главной ветви. В тебе пробудился весь талант клана Хьюга. Ты гораздо лучше как меня, так и Хиаши, в этом возрасте, — но затем отец перевёл тему. — А что ты чувствовал? Я пытался сдерживаться.
— Холод. Он сковывал движения. Всё вокруг было как в киселе. Было страшно, — но страшнее было видеть действия печати.
— Хочешь узнать, как это выглядит на самом деле? — температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов.
— Давай, — сказал Неджи. Сейчас это бы не было неожиданным. Он считал, что подготовиться.
Только к такому нельзя быть готовым. Взгляд отца с Бьякуганом пронзал насквозь, смотрел прямо в душу. Огромное давление упало на плечи, словно вес небес сконцентрировался в одной точке, и она была прямо на плечах Неджи. Если в прошлый раз тело было скованным и вялым, то сейчас просто было парализованным. Мальчик не мог сдвинуться. Он не дрожал, он просто чувствовал себя кроликом, что в ужасе застыл перед голодной змеёй. Он даже не мог дышать. Но затем давление спало, а в мир вернулись прежние краски. Свет в комнате теперь казался таким ярким.
— Если ты почувствуешь человека, от которого будет исходить что-то подобное, то всей группе нужно бежать со всех ног. А если выполняете миссию — то нужно отвлекать такого шиноби как можно дольше, и быть готовым отдать жизнь.
— Но как? Я ведь не мог двигаться.
— Боль отрезвляет, — сказал отец, потрепав его по волосам. — Прикуси язык, сломай мизинец. Тогда ты вновь сможешь двигаться. Сам же сможешь дойти до дома Хиаши? — Неджи просто кивнул, ибо до сих пор не мог отойти от испытанного шока. Да. Шок — это верно подобранное слово.
Пришла пора совместной тренировки с Хинатой. С ней было скучно. Не было азарта. Неджи полностью не восстановился после поединка с Натсу, оттого он двигался плавно, но и этого хватало. Неджи ускорялся, вопреки боли, и доводил соперницу до её предела, а затем возвращал прежний плавный темп. И по новой. И по новой. Без отца терпеть взгляды деда с дядей было тяжело, особенно после вчерашнего. Он ведь был полностью в их власти. Любое движение, которое им не понравится, может привести к тому, что он будет кататься по полу от боли, как и его отец. А насколько сильно главная ветвь интересуется делами своих рабов? Доложили ли дяде о его выходке в тренировочном додзё? Или им безразлично это. Хотя, Неджи тоже откинул эти мысли из головы. Ему на это тоже было плевать.
В конце тренировки, Хината попросила разрешения погулять по внутреннему двору вместе с ним. Хиаши согласился, к немалому удивлению Неджи, а отказать мальчик не мог. Сейчас они сидели у того места, где начался их первый разговор. Он вполуха слушал то, что сейчас говорила девочка, и рассматривал огромное дерево, растущее возле пруда, до сих пор не замёрзшего. Вокруг него сейчас порхали три птицы. Неджи впервые их видел. Казалось, они не спускали взгляда с детей.
 
— Хината, а тебе спать не пора? — спросил он у девочки, из-за чего та вновь перевела взгляд на землю.
— А почему при отце ты обращаешься ко мне «Хината-сама»? — всё же не понимала.
— Когда есть сторонние люди, я должен носить маску, но когда их нет — то можно маски отбросить, — Неджи кое-как ответил на вопрос, а затем встал, чтобы размять ноги. Он взял камешки и начал их кидать его в пруд. Первый поскакал по воде, как лягушка. Пять, шесть, семь скачков и пошёл ко дну. Затем запустил ещё один камень.
— То есть ты играешь в игру перед моим отцом? — Хината поняла это по-своему. Подул мёрзлый ветер, пробирающий до мурашек. Вода в пруду, наверняка, была ледяной. Мысли о холодной воде вызывали непонятный страх. А затем птицы бесшумно растворились, оставив после себя облако белого дыма, очень похожего на снег. Неджи подобрался. И не зря.
Забор перепрыгнул какой-то мужчина. Одет он был в тёмные одежды, а на лице — маска. Было не понять, кто он и зачем здесь. Руки сами начали складывать печать активации Бьякугана, но на Неджи обрушилась жажда убийства. Не такая мощная, как у отца, но куда более зловещая и опасная. Если днём мальчик понимал, что это всё не по-настоящему, то сейчас… Неджи всё же смог прикусить язык, рот наполнился тёплой жидкостью, отдающей железом, но складывать печати не было времени. Страх, подкреплённый выбросом адреналина был лучшим помощником. Он активировал его сам, как отец, Натсу, дед… В тот же момент неизвестный оказался за спиной Неджи. Он бы исчез из поле зрения обычных глаз, но Бьякуган видел во всех направлениях. Мальчик видел, как шиноби появился рядом с ним, и начал действовать. Одна из точек тенкецу была аккурат около локтя Неджи. Лёгкое движение — и он бы его перекрыл, но только вот удар не вышел незаметным. Боец остановил локоть и в ту же секунду ударил мальчика коленом в живот. Неджи отлетел на несколько метров и упал, будучи не в силах встать. Живот ныл, ногой и рукой не пошевелить, из-за дикой боли.
— У этих ублюдков даже щенки доставляют проблемы, — тихо ругнулся он. — У него явно не было времени отвлекаться от задания. Хината замерла на месте, будучи не в силах пошевелится. Одна печать — и упала на землю безвольной куклой. Но стоило ей коснуться земли, как между неизвестным и девочкой появился Хиаши.
Неизвестный выхватил меч, который начал искриться. Белые всполохи, отдававшие небесной синевой порхали вокруг клинка, острие которого раскалилось до красна. Оглушительный треск закладывал уши. Запахло озоном.Запах, который стоит в поликлинике после того, как проведут обработку кварцевой лампой. Так пахнет озон. Иногда ещё после печати на принтере остаётся такой запах.Глава клана растворился в небесно-синем вихре, который казался беззвучным. Всё потеряло звук. Видимо, Неджи сильно прилетело. А затем вспышка, ослепляющая мальчика, разразила ночную темноту. Неджи закрыл глаза, будучи не в силах терпеть этот яркий свет, но спустя некоторое время открыл. Левая рука Хиаши упиралась в грудь мужчины. Клинок был расколот ближе к рукояти, а вокруг правой руки главы клана струилась молния, задорно потрескивая. Сначала ничего не происходило, они и продолжали так стоять, а затем маска слетела с шиноби и тот, согнувшись, начал харкать кровью. Белоснежное кимоно Хиаши окрасилось в красный. За маской прятался посол, которого Неджи встретил вместе с отцом в лапшичной. Он повалился на землю и начал дёргаться в конвульсиях, а затем замер. Его лицо было искажено от боли. Хиаши в одно мгновение появился перед Хинатой и, взяв её на руки, растворился вновь. А потом кто-то поднял самого мальчика, и он потерял сознание.