Прежде, чем их повесят.<br/>Первый закон. Книга 2.
— Сюда, — прошипел Вест.
Он быстро двинулся к повозке, стараясь пригнуться ближе к земле. Повозка — это хорошо. Повозки означают обоз, припасы, пищу и лекарей. Повозки означают, что Вест и его спутники выходят из долины, по крайней мере удаляются от переднего края сражения, если оно еще идет… Вест вдруг задумался. Нет. Повозка — это плохо. Повозки означают грабеж. Северяне налетят на них, как мухи на мед, в надежде на добычу. Он указал в туман, в сторону от опустошенных фургонов, разбитых бочонков и перевернутых ящиков. Остальные молча двинулись за ним, их присутствие выдавали только чавкающие звуки шагов и хриплое дыхание.
Они тащились вперед по открытому пространству, по грязной мокрой траве. Местность постепенно поднималась. Остальные один за другим перегнали его, и он махнул им, чтобы они шли вперед. Их единственная надежда была в том, чтобы идти без остановок, однако каждый шаг давался труднее, чем предыдущий.
Кровь из раны на черепе пропитала его волосы, стекала по щеке. Боль в голове не уменьшалась, а становилась все хуже. Вест чувствовал слабость, тошноту и ужасное головокружение. Он ухватился за рукоятку тяжелого меча, словно это могло поддержать его, и перегнулся вперед, изо всех сил стараясь не упасть.
— Вы в порядке? — спросила Катиль.
— Не останавливайтесь! — из последних сил сумел буркнуть он.
Ему казалось или на самом деле он постоянно слышал топот копыт? Страх заставлял его идти дальше, только страх. Он видел своих спутников, тяжело переставлявших ноги: принц Ладислав оторвался довольно далеко, следом шел Пайк, потом Катиль — прямо перед ним, постоянно оглядываясь через плечо. Впереди была группа деревьев, Вест видел их сквозь редеющий туман. Он устремил взгляд на их призрачные очертания и упрямо двинулся вверх по косогору, спотыкаясь и хрипло дыша.
— Нет!
Это был голос Катиль. Он повернулся и задохнулся от ужаса: невдалеке, немного ниже по склону он увидел силуэт всадника.
— К деревьям! — задыхаясь, выпалил Вест.
Катиль не двинулась с места; тогда он схватил ее за руку и пихнул вперед, а сам упал лицом в грязь. Перевернулся, кое-как поднялся и заковылял прочь, подальше от нее, от деревьев, от безопасного укрытия. Северянин, выезжая из тумана, обретал все более четкие очертания. Теперь он тоже заметил Веста и рысью направился к нему, склонив копье.
Вест, задыхаясь и собрав последние силы, брел на подгибающихся ногах в сторону от деревьев, чтобы увести всадника за собой. Ладислав уже добрался до зарослей. Пайк только что скрылся между стволами, и Катиль, кинув последний взгляд через плечо, последовала за ним. Идти дальше Вест не мог. Он остановился, наклонился, уперев ладони в колени, слишком усталый даже для того, чтобы стоять прямо, не говоря уж о драке, и принялся глядеть на приближавшегося северянина. Пробившееся сквозь облака солнце сверкало на острие копья. Вест даже не думал о том, что будет, когда дикарь приблизится. Будет просто смерть.
Затем всадник привстал и отпрянул назад, схватившись за бок. Из его тела торчало оперение стрелы — серые перья, колыхавшиеся на ветру. Северянин коротко вскрикнул. Крик затих, и он уставился на Веста. В его шею вошел наконечник стрелы. Всадник уронил копье и медленно вывалился из седла. Его лошадь поскакала прочь, завернула вверх по склону, потом замедлила шаг и, наконец, остановилась.
Вест посидел немного, опершись руками о влажную почву, не в состоянии понять, каким образом он избежал смерти. Затем побрел, шатаясь, к деревьям; каждый шаг давался ему с трудом, суставы вихлялись, как у марионетки. Он почувствовал, как подгибаются колени, и мешком рухнул в кусты.
Сильные пальцы исследовали рану у него на голове, вполголоса звучали слова на северном наречии.
— А! — вскрикнул Вест, приоткрывая глаза.
— Не вопи. — Сверху на него смотрел Ищейка. — Просто царапина. Ты легко отделался. Он шел прямо на меня, но тебе все равно повезло. Я мог и промахнуться.
— Повезло, — пробормотал Вест.
Он перевернулся в мокром папоротнике и из-за древесных стволов посмотрел вниз, на долину. Туман наконец-то рассеивался, открывая взгляду вереницы разгромленных повозок, груды изломанного снаряжения, искалеченные тела — уродливые следы ужасного поражения. Или ужасной победы, если смотреть со стороны Бетода. В нескольких сотнях шагов Вест увидел человека, который отчаянно бежал в сторону другой рощицы. Судя по одежде, повар. За ним гнался всадник с копьем наперевес. С первого удара он промахнулся, пронесся мимо, развернулся и сбил свою жертву на землю. Наверное, Вест должен был ужаснуться при виде того, как всадник на ходу пронзает копьем беззащитного беглеца, однако он чувствовал лишь радость с привкусом вины. Он радовался, что это случилось не с ним.
Были и другие фигуры, другие всадники на склонах. Разыгрывались другие кровавые драмы, но Вест больше не мог смотреть. Он отвернулся и снова укрылся под защитой кустов.
Ищейка тихо посмеивался себе под нос.
— Тридуба просто обалдеет, когда увидит, кого я поймал. — Он по очереди указывал на каждого из этой странной, измученной, заляпанной грязью компании. — Полумертвый полковник Вест, девчонка с окровавленной кувалдой, мужик с лицом, как днище старого котелка, а в придачу еще и вот кто! Как я понимаю, этот самый парень командовал всем чертовым бардаком! Клянусь мертвыми, судьба порой отмачивает неплохие шуточки!
Он покачал головой, с широкой ухмылкой глядя на Веста, а тот лежал на спине и хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.
— Тридуба просто обалдеет!
Гость к ужину
«Архилектору Сульту, главе инквизиции его величества.
Ваше преосвященство!
У меня хорошие новости. Заговор раскрыт и уничтожен с корнем. Его вдохновителями были Корстен дан Вюрмс, сын лорда-губернатора, и Карлота дан Эйдер, магистр гильдии торговцев пряностями. Они будут допрошены, а затем наказаны надлежащим образом, чтобы все наши люди осознали, какова цена измены. По-видимому, Давуст пал жертвой гуркского шпиона, уже давно скрывающегося в городе. Убийца по-прежнему на свободе, но теперь, когда заговорщики у нас в руках, не потребуется много времени, чтобы поймать его.
Я распорядился поместить лорда-губернатора Вюрмса под строгий арест. Измена сына ставит под сомнение надежность отца, и он в любом случае был лишь помехой для управления городом. Я отошлю его к Вам со следующим кораблем, чтобы Вы со своими коллегами из закрытого совета решили его участь. Вместе с ним прибудет некий инквизитор Харкер, ответственный за смерть двух заключенных, которые могли бы предоставить нам ценную информацию. Я допросил его и полностью уверен, что он не участвовал ни в каком заговоре. Тем не менее он повинен в некомпетентности, что в данном случае равнозначно измене. Его наказание я оставляю в Ваших руках.
Гурки начали штурм на рассвете. Их отборные отряды ринулись вперед к городу, имея при себе заранее сделанные перекидные мостки и осадные лестницы, и были встречены убийственным залпом пятисот наших арбалетов, размещенных вдоль стен. Попытка была отважной, но опрометчивой, она была отражена и вызвала большие потери в их рядах. Лишь два самых дерзких отряда сумели добраться до нашего рукотворного пролива, и там их мостки, лестницы и люди были быстро смыты сильным течением, которое в определенное время суток устремляется из моря в залив — счастливый и непредвиденный дар природы.
Сейчас пространство между каналом и передовыми линиями противника завалено гуркскими трупами, и я отдал своим людям приказ стрелять в любого, кто попытается оказать помощь раненым. Стоны умирающих и вид разлагающихся на солнце тел окажут нам услугу, ослабив их боевой дух.
Хоть мы и почувствовали первый вкус победы, на самом деле этот приступ был устроен ради того, чтобы прощупать нашу защиту, не более. Пока что командующий гурков лишь окунул палец в воду и проверил температуру. Не сомневаюсь, что следующая атака будет совершенно иного масштаба. Три мощные катапульты, собранные в четырехстах шагах от наших стен и способные забрасывать каменные глыбы прямо в Нижний город, еще стоят без дела. Возможно, гурки хотят захватить Дагоску, не разрушив ее, однако если мы продолжим сопротивляться, их колебания продлятся недолго.
Определенно, людей у них хватает. Все новые и новые гуркские солдаты ежедневно потоком текут на полуостров. Над войском ясно видны штандарты восьми легионов, и мы заметили отряды дикарей со всех концов Кантийского континента. Против нас собрано огромное воинство, возможно, пятидесятитысячное или больше. Император гурков Уфман-уль-Дошт выслал все свои силы к нашим стенам, но мы будем держаться крепко.
Ждите скорых вестей. До тех пор — служу и повинуюсь.