Прежде, чем их повесят.<br/>Первый закон. Книга 2.

То же самое произошло с теми, кто стоял за его спиной. Четыре искалеченных тела, обломки серого древесного ствола и огромная масса земли вперемешку с обломками скал сорвались с места, взлетели в воздух и разбились о стену ущелья в сотне шагов отсюда с таким звуком, словно обрушился дом.
Джезаль разинул рот и застыл на месте. Все это произошло в одно кошмарное мгновение. Секунду назад пять человек стояли перед ним, а в следующий миг они превратились в груду растерзанного мяса посреди оседающих обломков. Где-то за спиной Джезаль услышал гудение тетивы. Раздался вопль, и вниз с края ущелья рухнуло тело, ударилось об отвесную скалу и шлепнулось, как тряпка, лицом в ручей.
— Вперед! — вскричал Байяз, но Джезаль так и сидел в седле, разинув рот.
Воздух вокруг мага по-прежнему дрожал, и эта дрожь усиливалась. Скалы за его спиной расплывались и рябили, словно камни на дне ручья. Старик нахмурился и посмотрел на свои руки.
— Нет… — пробормотал он, поворачивая ладони перед собой. Устилавшие землю бурые листья поднялись в воздух, кружась и трепеща, как от ветра.
— Нет, — сказал Байяз, широко раскрывая глаза.
Все его тело затряслось. Джезаль ахнул, когда разбросанные камни оторвались от земли и вне всякой разумной логики взлетели вверх. От кустов с резкими щелчками отламывались ветки, пучки травы отрывались от скал. Куртка Джезаля хлопала и шуршала, вздымаемая вверх какой-то невидимой силой.
— Нет! — вскричал Байяз, и его плечи сгорбились, стиснутые внезапной судорогой.
Дерево, стоявшее поодаль, с оглушительным треском раскололось надвое, и ливень щепок взвился в воздух. Кто-то что-то кричал, но Джезаль ничего не слышал. Его лошадь сдала назад, и у него не хватило ловкости удержаться. Он упал, ударившись спиной о землю, а все ущелье мерцало, дрожало, вибрировало вокруг него.
Голова Байяза резко откинулась назад, одна рука простерлась вверх, хватая воздух скрюченными пальцами. Камень величиной с человеческую голову пролетел мимо лица Джезаля и разбился вдребезги о валун. Воздух наполнился ураганом из мусора, мимо летели куски дерева, каменные осколки, комки почвы, обломки предметов. У Джезаля звенело в ушах от ужасающего грохота, дребезга, воя. Он бросился на живот, накрыл руками голову и крепко зажмурил глаза.
Он вспомнил своих друзей — Веста, Челенгорма, Каспу, даже лейтенанта Бринта. Он вспомнил свою семью и дом, отца и братьев. Он вспомнил Арди. Если он доживет до новой встречи с ними, он станет другим, он станет лучше. Он беззвучно поклялся в этом самому себе дрожащими губами, когда противоестественный ветер раздирал ущелье на части. Он больше не будет таким самовлюбленным, тщеславным, ленивым. Он станет хорошим другом и хорошим сыном — если только выживет. Если только выживет. Если только…
Он услышал свое испуганное дыхание — быстрые, судорожные вдохи и выдохи — и гул крови в ушах… Шум стих.
Джезаль открыл глаза. Убрал руки от головы, и с них посыпался дождь из мелких осколков и земли. В ущелье кружились оседающие на землю листья, стеной стояла удушливая пыль. Поодаль Джезаль увидел Девятипалого, по его грязному лицу текла красная струйка крови из пореза на лбу. Северянин медленно отступал в сторону. В его руке был обнаженный меч. Лицом к нему стоял один из тех, кто перегородил ущелье у них за спиной, — высокий, с копной рыжих волос. Логен и этот воин кружили друг напротив друга. Джезаль глядел на них, стоя на коленях. У него мелькнула мысль, что он должен вмешаться, однако он не имел представления, как это сделать.
Рыжеволосый внезапно прыгнул вперед и взметнул над головой меч. Он действовал быстро, но Девятипалый был быстрее. Северянин отступил в сторону, пропустив свистящий клинок в паре дюймов от своего лица, и затем полоснул противника по животу. Рыжеволосый охнул и сделал пару спотыкающихся шагов. Тяжелый меч Девятипалого с глухим треском врубился ему в затылок. Рыжеволосый воин запнулся и рухнул лицом вперед; кровь, пузырясь, хлынула из разверстой раны в черепе. Джезаль смотрел, как она растекается возле трупа, медленно просачиваясь сквозь пыль. Широкая темная лужа понемногу впитывалась в грязь и рассыпанную почву на дне ущелья. Никаких трех касаний. Никаких двух побед.
 
Потом он услышал какое-то шарканье и пыхтение, поднял голову и увидел, что Девятипалый уже крепко сцепился с другим воином, здоровенным верзилой. Оба рычали и рвали друг друга, стараясь завладеть ножом. Джезаль смотрел на них, выпучив глаза. Когда это успело произойти?
— Коли его! — крикнул Девятипалый, силясь разорвать захват противника. — Коли, мать твою!
Джезаль стоял на коленях, уставившись на них снизу вверх. Одна его рука вцепилась в рукоять длинной шпаги, как в последний пучок травы на краю обрыва, другая безвольно болталась.
Раздался тихий тупой удар. Здоровяк крякнул. Из его бока торчала стрела. Еще удар. Вторая стрела. Тут же появилась и третья, вплотную к двум другим. Здоровяк медленно выскользнул из объятий Девятипалого и опустился на колени, кашляя и стеная. Он пополз в сторону Джезаля, потом медленно откинулся назад, скривившись и издав странный хнычущий звук. Потом он распластался на дороге; три стрелы торчали из его тела, как камыши на озерной отмели. Он затих.
— Что там с этим ублюдком Финниусом?
— Ушел.
— Он приведет других!
— Я могла разобраться либо с ним, либо вот с этим.
— Этот был мой!
— Ну конечно. Если бы ты продержал его еще год, Луфар наконец-то догадался бы вытащить меч.
Странные слова, не имеющие к нему никакого отношения. Джезаль, пошатываясь, медленно поднялся на ноги. Во рту у него пересохло, колени подгибались, в ушах звенело. Байяз лежал на спине посреди дороги в нескольких шагах от него, рядом стоял на коленях ученик. Один глаз волшебника был закрыт, второй слегка приоткрыт, веко подергивалось, открывая узкую полоску белка.
— Ты уже можешь ее отпустить.
Джезаль взглянул вниз: его рука по-прежнему сжимала рукоять шпаги, так что побелели костяшки. Он приказал своим пальцам разжаться, и они медленно повиновались, где-то там, вдалеке. Ладонь болела от усилия. Джезаль ощутил на плече тяжелую руку.
— Ты в порядке? — Голос Девятипалого.
— А?
— Тебя ранило?
Джезаль осмотрел себя, глупо повертел ладони перед глазами. Много грязи, но крови нет.
— Кажется, нет.
— Это хорошо. Лошади сбежали. И кто их будет винить? Если бы у меня были четыре ноги, я бы сейчас уже проскакал полпути к морю.
— Что?
— Почему бы тебе не поймать их?
— А кто назначил тебя командиром?
Девятипалый слегка сдвинул тяжелые брови. Джезаль внезапно осознал, что они стоят очень близко друг к другу и ладонь северянина по-прежнему лежит на его плече. Она просто спокойно лежала там, но он ощущал через куртку ее мощь, и было ясно, что у северянина хватит сил, чтобы оторвать Джезалю руку. Черт побери этот болтливый язык, вечно из-за него влипаешь в переделки! Джезаль ожидал по меньшей мере удара в лицо, если не пролома в черепе, но Девятипалый только задумчиво поджал губы и сказал:
— Мы с тобой очень разные, ты и я. Не похожи по всем статьям. Я вижу, ты не особенно уважаешь таких, как я, или именно меня, и я тебя в этом не виню. Мертвые знают, у меня есть свои недостатки, и я об этом знаю. Ты считаешь себя умником, а меня глупцом — как знать, может быть, ты прав. Наверняка есть целая куча вещей, про которые ты знаешь больше меня. Но когда дело доходит до драки — прости, но мало у кого в этом деле больше опыта, чем у меня. Не в обиду будет сказано, мы оба знаем, что ты не таков. Никто не назначал меня командиром, просто кто-то должен за это взяться. — Он подступил еще ближе и огромной лапищей сжал плечо Джезаля, почти как отец, подбадривая и угрожая одновременно. — Что-то не так?
Джезаль немного поразмыслил. Он был не в лучшей форме, и события последних нескольких минут наглядно продемонстрировали, насколько. Опустив глаза, он взглянул на человека, которого Девятипалый только что убил, на зияющую дыру в его затылке. Возможно, именно сейчас лучше просто сделать то, что ему говорят.