Прежде, чем их повесят.<br/>Первый закон. Книга 2.

Тридуба кивнул.
— Мы можем вам помочь?
— Откровенно говоря, сомневаюсь, но мы сообщим, если положение изменится.
И он так же горделиво двинулся обратно к своим людям, но через несколько шагов поскользнулся и чуть не плюхнулся задницей в грязь.
— Кажется, он вполне уверен в себе, — заметил Ищейка.
Тридуба поднял брови.
— Даже слишком, если хочешь знать мое мнение. Но если они оставят нас в покое, думаю, я как-нибудь это переживу… Эй, ребята! — крикнул он, поворачиваясь к карлам. — Возьмитесь-ка за этот ствол и перетащите его на бровку!
— Зачем? — спросил один из них; он сидел, угрюмо потирая колено.
— Чтобы вам было где спрятаться, если сюда заявится Бетод! — рявкнул на него Доу. — Давай, шевелись, недоумок!
Карлы сложили на землю оружие и принялись за работу, ворча под нос. Похоже, присоединение к легендарному Рудде Тридубе принесло им не так много радости, как они надеялись. Ищейка не мог не улыбнуться. Могли бы сами понять: у легендарного вождя легких заданий не бывает.
Тридуба стоял и глядел в лес, хмуря брови. Ищейка подошел и встал рядом.
— Командир, тебя что-то беспокоит?
— Хорошее здесь местечко — как раз для того, чтобы спрятать людей. Подождать, пока не начнется драка, а потом ударить сверху.
— Ну да, — улыбнулся Ищейка. — Поэтому мы здесь.
— И что? Бетод до такого не додумался?
Ищейка перестал улыбаться.
— Если у него есть лишние люди, он вполне мог найти им место здесь наверху, чтобы они спокойно дождались удобного момента, в точности как мы. Он мог послать их сюда через тот же лес, на ту же гору, как раз туда, где сидим мы. И что тогда произойдет, как ты думаешь?
— Ну, тогда мы будем драться. Но у Бетода нет лишних людей, если вспомнить, что говорили Трясучка и его ребята. У нас перевес больше чем вдвое.
— Может быть, но он любит устраивать сюрпризы.
— Хорошо, — проговорил Ищейка, глядя, как карлы тащат упавший ствол, чтобы перекрыть им вершину склона. — Хорошо. Мы затащим туда это дерево и будем надеяться на лучшее.
— Надеяться на лучшее? — проворчал Тридуба. — Скажи на милость, когда это помогало?
Он отошел и принялся вполголоса переговариваться с Молчуном. Ищейка пожал плечами. Если на них действительно внезапно свалятся несколько сотен карлов, им придется туго, но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Он опустился на колени возле своего мешка, достал огниво и несколько сухих веток, тщательно сложил их и принялся высекать искры.
Трясучка присел возле него на корточки, положив ладони на рукоять секиры.
— Что это ты затеял?
— А как ты думаешь? — Ищейка подул в растопку, глядя, как по ней разбегаются язычки пламени. — Развожу костер.
— Разве мы не должны ждать начала битвы?
Ищейка присел на пятки, придвинул несколько сучков поближе к огню и стал смотреть, как они разгораются.
— Верно, мы должны ждать, и это самое лучшее время, чтобы разжечь костер. На войне, парень, все время чего-то ждешь. На это уходят целые недели твоей жизни. И ты можешь все это время стучать зубами от холода, а можешь устроиться поудобнее.
Ищейка вытащил из мешка сковородку и поставил ее на огонь. Это была новая хорошая сковородка, взятая у южан. Потом он развернул пакет, лежавший в мешке. Там было пять яиц: целые, красивые, коричневые, в крапинку. Он разбил одно яйцо о край сковородки, вылил на дно и услышал, как оно зашипело; с лица Ищейки не сходила широкая улыбка. Похоже, жизнь понемногу налаживалась. Давненько он не ел яиц. Он как раз разбивал последнее, когда изменившийся ветер принес какой-то запах. Что-то еще, кроме жарящейся яичницы. Ищейка вскинул голову и встревожился.
— Что? — спросила Катиль.
— Скорее всего, ничего.
Но лучше не искушать судьбу.
— Подожди здесь минутку, присмотри за этим, ладно?
— Хорошо…
Ищейка перелез через поваленный ствол, добрался до ближайшего дерева, притаился за ним, присев на корточки, и вгляделся вниз. Кажется, ничем особенным не пахло и ничего особенного не было видно среди деревьев — только влажная земля с пятнами снега, мокрые ветви сосен и неподвижные тени. Ничего. Это Тридуба взбудоражил ему нервы своими словами о сюрпризах.
 
Ищейка уже поворачивал обратно, когда снова почувствовал запах. Он выпрямился и прошел несколько шагов вниз по холму, прочь от костра и поваленного дерева, вглядываясь в лес. Тридуба подошел и встал рядом — щит повешен на руку, мощный кулак другой руки сжимает меч.
— Что там, Ищейка? Ты что-то чуешь?
— Может быть. — Он снова понюхал воздух, медленно и долго втягивая его в себя и пропуская через ноздри. — Скорее всего, ничего.
— Не надо мне этих твоих «ничего», Ищейка! Твой нос уже помогал нам выйти живыми из заварушек, было дело. Что ты унюхал?
Ветер переменился, и на этот раз Ищейка полностью ощутил запах. Он уже давно не нюхал его, но перепутать было невозможно.
— Дерьмо, — выдохнул он. — Шанка!
— Эй!
Ищейка обернулся, раскрыв рот. Катиль перебиралась через поваленное дерево со сковородкой в руке.
— Яичница готова, — сказала она, улыбаясь им двоим.
Тридуба отчаянно замахал на нее рукой и заревел во всю глотку:
— Всем срочно укрыться за…
Тенькнула тетива, где-то внизу, в кустарнике. Ищейка слышал стрелу, ощутил, как она просвистела в воздухе рядом с ним. Вообще-то они не лучшие стрелки, эти плоскоголовые, и стрела пролетела мимо в паре шагов от него. Лишь дерьмовейшее невезение было причиной тому, что она поразила другую цель.
— Ах… — вымолвила Катиль, моргая и глядя на древко, торчащее у нее из бока. — Ах…
И она упала на землю. Просто взяла и упала, уронив сковородку в снег. Ищейка уже мчался к ней вверх по склону, и воздух ледяным холодом царапал его глотку. Потом он взял Катиль за руки, а Тридуба подхватил ее под колени. К счастью, она была не тяжелой. Совсем не тяжелой. Еще пара стрел просвистели мимо. Одна вонзилась в поваленный ствол и застыла в нем, дрожа, а они перевалили через бревно Катиль и сами укрылись с той стороны.
— Внизу шанка! — кричал Тридуба. — Они подстрелили девчонку!
— Самое безопасное место? — прорычал Доу, пригибаясь за стволом и сжимая свою секиру. — Гребаные ублюдки!
— Шанка? Так далеко к югу? — переспросил кто-то.
Ищейка подхватил Катиль под мышки и оттащил ее, стонущую, к ямке возле костра; ее пятки волочились по земле.
— В меня попали, — пробормотала она, уставившись на стрелу, вокруг которой по ее рубашке расползалось пятно крови, потом кашлянула и взглянула на Ищейку широко раскрытыми глазами.
— Они идут! — прокричал Трясучка. — Готовьтесь, парни!
Все вытаскивали оружие, затягивали пояса и ремни щитов, стискивали зубы и хлопали друг друга по спинам, готовясь к драке. Молчун был уже наверху, за поваленным деревом, он посылал вниз стрелу за стрелой с совершенно невозмутимым видом.
— Я должен идти, — сказал Ищейка, сжимая руку Катиль, — но я вернусь, хорошо? Ты просто сиди и не двигайся, слышишь? Я вернусь.
— Что?! Нет!
Ему пришлось отрывать ее пальцы от своей руки. Ищейке было не очень-то приятно делать это, но мог ли он выбирать?
— Нет… — прохрипела Катиль, когда он пополз по направлению к бревну и жидкой шеренге карлов, скрючившихся позади него.
Кое-кто уже стоял на коленях, готовясь стрелять. Уродливое копье вылетело из-за ствола и с глухим стуком ткнулось в землю совсем рядом с ним. Ищейка уставился на него, затем метнулся в сторону, опустился на колени недалеко от Молчуна и взглянул на подножие хребта.
— Гребаное дерьмо!
Лес кишел плоскоголовыми. Внизу, слева, справа — повсюду между деревьями мелькали черные движущиеся силуэты, мечущиеся тени густой массой лезли вверх по склону. Казалось, их там сотни. Где-то справа союзные солдаты в смятении кричали, гремели и лязгали доспехами, готовили копья. Стрелы с сердитым свистом вылетали снизу из леса и уносились с бровки в лес.
— Гребаное дерьмо!