Прежде, чем их повесят.<br/>Первый закон. Книга 2.

— Угу, — кивнул Молчун.
— Гребаный Союз! — выругался Доу, — Когда они к чему-то готовы? Сколько времени мы тащились сюда перед Бетодом — а эти говнюки взяли и позволили ему беспрепятственно пройти мимо! Теперь он сидит себе за стенами довольный, вода и пища под рукой, можно спокойно поджидать нас!
Тридуба прищелкнул языком.
— Теперь нет смысла об этом плакать. Бетод, я слышал, и тебя пару раз обошел?
— Хм. У этого ублюдка демоническая способность появляться там, где он меньше всего нужен.
Ищейка посмотрел на крепость, на реку позади нее, на длинную долину и высокий лесистый берег на той стороне.
— Он поставит людей вон на том хребте напротив, а может, еще и внизу, в лесу рядом со рвом. Не удивлюсь, если так и будет.
— Вижу, ты уже все просчитал, — сказал Доу, искоса поглядывая на него. — Теперь мы не знаем только одного: она тебе отсасывала?
— Что? — переспросил Ищейка, пойманный врасплох.
Тул разразился хохотом. Тридуба тоже начал тихо посмеиваться. Даже Молчун издал звук, похожий на выдох, только громче.
— По-моему, простой вопрос, — сказал Доу. — Сосала она тебе член или не сосала?
Ищейка насупился и сгорбил плечи.
— Обязательно надо все обгадить, — буркнул он.
— Ты хочешь сказать… хочешь сказать, она тебе его обгадила? — выговорил Тул, давясь от хохота. — Да, ты прав, Доу, они в Союзе действительно делают это по-другому!
Теперь все расхохотались — кроме Ищейки, разумеется.
— Дерьма вам всем на головы! — рявкнул он. — Отсосите друг у друга! Может, хоть тогда заткнетесь.
Доу хлопнул его по плечу.
— Это вряд ли. Ты же знаешь, что Тул любит говорить с набитым ртом!
Тул закрыл лицо рукой и фыркал от смеха. Ищейка наградил его испепеляющим взглядом, но с тем же успехом можно было надеяться остановить взглядом падающий камень.
— Ну ладно, парни, давайте потише, — пробормотал Тридуба, все еще ухмыляясь. — Кто-нибудь должен глянуть на это дело вблизи. Может, нам удастся вычислить, где стоят Бетодовы ребята, пока союзники не поперли по этой дороге, как стадо баранов.
У Ищейки сердце замерло.
— Кто-нибудь? И кто же, мать вашу?
Черный Доу, ухмыляясь, хлопнул его по плечу.
— Я думаю, тот, кто всю ночь кидал палки в костер, с утра может и померзнуть немного. Верно, парни?
Ищейка начал осторожно спускаться между деревьями. Он держал в одной руке лук с наложенной стрелой, но тетиву не натянул — боялся случайно прострелить себе ногу или что-то еще. Он видел, как такое происходит, и ему совершенно не хотелось прыгать на одной ноге обратно в лагерь, а потом объяснять, каким образом его собственная стрела поразила его самого. Насмешкам не будет конца.
Он опустился на колени, всмотрелся в гущу леса, оглядел землю перед собой — бурая голая почва, клочки белого снега, кучки мокрых сосновых иголок… Ищейка затаил дыхание. Рядом был след ноги: половина на земле, половина на снегу. Снег с утра то летел, то таял, то летел, то таял, и след не смог бы продержаться долго. Значит, человек прошел здесь недавно. Ищейка понюхал воздух. Запахов было немного, но на холоде всегда трудно что-то унюхать — заложенный нос немеет. Ищейка очень тихо двинулся по этому следу, оглядываясь по сторонам. Вот еще один отпечаток, и еще. Здесь кто-то был, это точно, и совсем недавно.
— Ты ведь Ищейка, верно?
Ищейка застыл, его сердце бухало, как тяжелые сапоги на лестнице. Он повернулся туда, откуда донесся голос. На упавшем дереве в десяти шагах от него сидел человек. Незнакомец привалился к толстому суку, заложил руки за голову и вытянулся, словно собрался поспать. Его лицо закрывали длинные черные волосы, но один глаз мерил Ищейку настороженным взглядом. Человек медленно выпрямился.
— Теперь это я оставлю здесь. — Он указал на тяжелую секиру, воткнутую в гнилой ствол, и круглый щит рядом с ней. — Чтобы ты знал, что я собираюсь просто поговорить. И тогда я подойду поближе. Как тебе такое предложение?
Ищейка поднял лук и натянул тетиву.
— Ну, подходи, если так нужно, но если попробуешь что-нибудь выкинуть, я прострелю тебе шею.
 
— Договорились.
Длинноволосый встал со ствола, оставил у дерева оружие и двинулся к Ищейке. Он слегка сутулился и нагибал голову, но все равно было заметно, что это высокий человек. Руки он поднял ладонями кверху. Вид у него был вполне мирный, однако Ищейка не хотел полагаться на случай. Мирный вид и мирный человек — две разные вещи.
— Исключительно ради того, — проговорил незнакомец, подходя ближе, — чтобы ты доверял мне, хочу сказать: ты меня не видел, и будь у меня лук, я мог бы застрелить тебя на месте.
Замечание было верное, но Ищейке оно не понравилось.
— У тебя есть лук?
— Нет, не захватил.
— Ну, это твоя ошибка, — буркнул Ищейка. — Уже можешь остановиться.
— Да, наверное, — отозвался тот, становясь в нескольких шагах от него.
— Итак, я Ищейка, ты это знаешь. А ты кто такой?
— Ты ведь помнишь Гремучую Шею?
— Конечно. Но ты не он.
— Не он. Я его сын.
Ищейка нахмурился и натянул тетиву сильнее.
— Лучше обдумай свой следующий ответ, парень! Сына Гремучей Шеи убил Девятипалый.
— Верно. Я его второй сын.
— Да ведь тот был совсем мальчишкой… — Ищейка остановился, считая в уме прошедшие зимы. — Дерьмо… Это было так давно?
— Так давно.
— Ты подрос.
— С мальчишками такое случается.
— И что, у тебя теперь есть имя?
— Трясучка, так меня называют.
— Почему?
Тот ухмыльнулся.
— Потому что моих врагов трясет от страха, когда они меня видят.
— Это так?
— Не совсем. — Он вздохнул. — Ладно, лучше расскажу сразу. Когда я впервые участвовал в налете, я напился, пошел отлить и упал в реку. Течение стащило с меня штаны и унесло на полмили вниз. Когда я добрался до лагеря, меня всего трясло, яйца от холода втянулись в самое брюхо, и все такое прочее. — Он поскреб лицо. — Чертовски неловко получилось. Но потом я загладил это в бою.
— Правда?
— Да, за эти годы мои руки тоже испачкались в крови. По сравнению с тобой это, конечно, ничто, но достаточно, чтобы люди пошли за мной.
— Вот как? И сколько их?
— Четыре десятка карлов, или около того. Они тут недалеко, но можешь не нервничать. Это люди моего отца, еще с прежних времен, и несколько новых. Все как один надежные ребята.
— Что ж, здорово, что у тебя есть своя команда. Вы дрались за Бетода, верно?
— Людям нужна работа. Но это не значит, что мы откажемся от дела получше. Я уже могу опустить руки?
— Нет, мне больше нравится так. И все-таки что же вы делаете в этих лесах?
Трясучка поджал губы и задумался.
— Не сочти меня за сумасшедшего, но до меня дошел слух, что где-то здесь видели Рудду Тридубу.
— Это верно.
— Он и сейчас здесь?
— И Тул Дуру Грозовая Туча, и Хардинг Молчун, и Черный Доу. Вся команда.
Трясучка поднял брови и оперся спиной о дерево, по-прежнему держа руки вверх. Ищейка не сводил с него глаз.
— Да, серьезная компания, ничего не скажешь! На вас пятерых вдвое больше крови, чем на моих четырех десятках. Знаменитые имена, это уж точно. За такими именами люди идут.
— Ты хочешь идти за нами?
— Может быть, и хочу.
— И твои карлы?
— И они тоже.
Предложение было заманчивое. Сорок карлов, и они знают, где находится Бетод, а может быть, даже осведомлены о его планах. Если так, Ищейка избавится от лишних вылазок в зимние леса, а ему давно надоели мокрые деревья. Однако все это еще не означало, что он доверится этому длинному. Пожалуй, можно привести парня в лагерь, и пусть Тридуба сам думает, что с ним делать.
— Ну хорошо, — проговорил Ищейка, — посмотрим. Давай-ка поднимайся на эту горку, а я пойду за тобой в нескольких шагах.
— Ладно, — ответил Трясучка, повернулся и полез вверх по склону, все так же не опуская руки. — Только приглядывай за своим луком, хорошо? Мне очень не хочется получить стрелу в спину только из-за того, что ты оступился.