Прежде, чем их повесят.<br/>Первый закон. Книга 2.

— Красота, — вполголоса проговорил Джезаль, но не стал подходить ближе к краю.
Логен кивнул.
— Похоже на наши края. Когда я был мальчишкой, я неделями пропадал в Высокогорье. Испытывал, могу ли я поспорить с горами. — Он глотнул из фляжки и передал ее Джезалю, не сводя сощуренных глаз с темных пиков. — Правда, горы всегда побеждали. Вот империя пришла и ушла, а они по-прежнему стоят и глядят на это с высоты. И будут здесь после того, как мы все вернемся в грязь… Так же они когда-то смотрели на мой дом. — Он долго и шумно отхаркивался, потом сплюнул вниз, в ущелье. — Теперь они смотрят на пустое место.
Джезаль тоже сделал глоток воды.
— Ты вернешься на Север, когда все кончится?
— Может быть. У меня там остались кое-какие счеты. Давние, серьезные счеты. — Логен пожал плечами. — Но если я оставлю все как есть, сдается мне, никому не станет хуже. Похоже, там меня считают мертвым, и никто об этом не жалеет.
— Некуда возвращаться?
Логен поморщился.
— Меня ждет только новая кровь. Мои родные давно умерли и сгнили, а те друзья, которых я не убил собственными руками, были убиты из-за моей гордыни и глупости. Вот и все мои достижения. Но у тебя-то есть время, Джезаль! Есть возможность пожить тихо и мирно. Что ты будешь делать?
— Ну… я тут думал… — Джезаль внезапно занервничал и закашлялся, словно если высказать вслух свои планы, тем самым он приблизит их исполнение. — Там, дома, есть одна девушка… ну, точнее, женщина. Она сестра моего друга… ее зовут Арди. И мне кажется, что… кажется, я люблю ее.
Странно — он обсуждал свои самые интимные переживания с человеком, которого всегда считал дикарем. С человеком, ни в коей мере не способным понять, как сложны правила жизни в Союзе, на какую жертву готов пойти Джезаль. Тем не менее говорить было легко.
— И вот я думал… ну, в общем… если она, конечно, захочет… может быть, мы с ней поженимся.
— Думаю, план хороший. — Логен улыбнулся и кивнул ему. — Женись на ней и посей семена.
Джезаль поднял брови.
— Я вообще-то не разбираюсь в сельском хозяйстве.
Северянин разразился хохотом.
— Да я не об этих семенах, парень! — Он хлопнул его по руке. — Однако вот тебе совет, если ты примешь его от такого, как я: найди себе такое занятие, чтобы не приходилось никого убивать. — Логен нагнулся и закинул за спину свою котомку, просунул руки сквозь лямки. — Оставь сражения для тех, у кого шкура потолще.
Он повернулся и зашагал вверх по тропе.
Джезаль тихо кивнул. Он дотронулся рукой до рубца на подбородке, нащупал языком дырку в зубах. Логен прав. Воинская жизнь не для него. У него и так уже на один шрам больше, чем необходимо.
Стоял ясный день. Впервые за долгое время Ферро согрелась и чувствовала приятное, горячее, жгучее прикосновение солнца на своем лице, на голых предплечьях, на тыльной стороне ладоней. Тени камней и ветвей четко обрисовывались на каменистой почве, брызги из ручейка, что протекал рядом со старой дорогой, вспыхивали и взлетали в воздух.
Все другие отстали. Длинноногий не спешил, он улыбался и что-то лопотал насчет великолепных видов. Ки упрямо полз вперед, сгорбившись под тяжестью котомки. Байяз морщился, потел и задыхался, словно мог в любую минуту упасть замертво. Луфар ныл и жаловался на свои мозоли любому, кто был готов это слушать, — то есть в пустоту. Так что оставались лишь она и Девятипалый, широко шагавший перед ней в каменном молчании.
Точь-в-точь так, как ей нравилось.
Она перебралась через осыпающийся гребень скалы и вышла к темному озерцу, что плескалось о полумесяц плоского каменного берега. Ручеек с журчанием и пеной вливался в него через нагромождение камней, обросших бородами мокрого мха. Пара корявых деревьев простерла над ним свои ветви; тонкие, только что проклюнувшиеся листочки трепетали и шелестели под легким ветерком. Мелкая рябь сверкала на солнце, над поверхностью воды скользили и лениво жужжали насекомые.
Прекрасное место, если думать о таких вещах.
Ферро не думала.
 
— Там рыба, — буркнула она, облизывая губы.
Рыба, зажаренная на прутике над огнем, пришлась бы сейчас кстати. Последние куски конины, которую они несли с собой, уже закончились, а она проголодалась. Она присела на корточки, чтобы наполнить свою фляжку, и видела неясные тени под блестящей поверхностью озера. Девятипалый скинул тяжелую котомку, опустился на камни рядом у воды и стянул сапоги. Он закатал штаны выше колен.
— Эй, розовый, что ты делаешь?
— Собираюсь вытащить пару рыбешек из этого озера, — ухмыльнулся Логен.
— Руками? У тебя такие ловкие пальцы?
— Думаю, ты и сама знаешь.
Она сдвинула брови, но он только еще шире улыбнулся, так что от уголков глаз разбежались морщинки.
— Смотри и учись, женщина!
Он вошел в воду, нагнулся, сосредоточенно сжав губы, и стал осторожно шарить в воде вокруг себя.
— Что он затеял? — спросил Луфар, бросая свою котомку рядом с котомкой Ферро и вытирая блестящее лицо тыльной стороной ладони.
— Этот глупец думает, что сможет так поймать рыбу.
— Что, прямо руками?
— Смотри и учись, парень, — пробормотал Девятипалый. — О-о-оп… — Его лицо просияло. — А вот и она!
Он выдернул из воды руку в облаке брызг. Что-то ярко сверкнуло на солнце и шлепнулось на берег рядом с ними, оставляя на сухих камнях цепочку темных влажных пятен. Рыба билась и подпрыгивала.
— Ха-ха! — вскричал Длинноногий, останавливаясь возле них. — Он ловит рыбу руками! Весьма впечатляющее и поразительное искусство. Как-то на Тысяче Островов я повстречал человека, который считался величайшим рыбаком Земного круга. Клянусь, он просто садился на берег, начинал петь, и рыба сама выпрыгивала из воды ему на колени! Воистину так!
Он насупился, потому что никто не заинтересовался его рассказом, но в этот миг над скалистым гребнем появился Байяз. Он тащился почти на четвереньках. Ученик шел следом с угрюмым видом.
Первый из магов, пошатываясь и тяжело опираясь на посох, спустился вниз, рухнул на землю и прислонился к камню.
— Пожалуй… мы здесь остановимся, — выговорил он, задыхаясь. По его изможденному лицу стекали ручейки пота. — Кто бы мог подумать, ведь когда-то я преодолел этот перевал бегом за два дня! — Он выронил посох из трясущихся пальцев, и палка со стуком покатилась вниз, пока не остановилась среди серого сухого плавника у кромки воды. — Давно это было…
— Я вот шел и думал… — начал Луфар.
Байяз скосил на него утомленные глаза, словно ему стоило слишком больших усилий повернуть голову.
— Думал и шел? Одновременно? Прошу вас, не надо так напрягаться, капитан Луфар!
— Почему мы идем на край мира?
Маг нахмурился.
— Вовсе не ради прогулки, уверяю вас. Там находится то, что мы ищем.
— Да, но почему оно там?
— Угу, — буркнула Ферро. Хороший вопрос.
Байяз глубоко вдохнул и выдохнул, округлив щеки.
— Вы мне не дадите покоя?.. После разрушения Аулкуса и падения Гластрода трое оставшихся сыновей Эуса встретились. Иувин, Бедеш и Канедиас. Они хотели обсудить, как следует поступить… с Семенем.
— Вот вам! — вскричал Девятипалый, выхватывая из воды еще одну рыбину и швыряя ее на камни рядом с первой.
Байяз равнодушно смотрел, как она бьется и сгибается кольцом, отчаянно разевая рот и жабры навстречу удушающему воздуху.
— Канедиас страстно желал исследовать его. Он заявил, что сможет обратить его во благо. Иувин боялся этого камня, но не знал способов его уничтожить и поэтому отдал в распоряжение брата. Однако прошли долгие годы, а раны империи не исцелялись, и он начал сожалеть о своем решении. Он беспокоился, как бы жаждущий власти Канедиас не нарушил Первый закон, как это сделал Гластрод. Он потребовал, чтобы камень оставили в покое. Вначале Делатель отказался, и доверие между братьями было поколеблено. Я знаю это, потому что именно я носил их послания. Уже тогда, как я понял позже, они готовили оружие, чтобы обратить его друг против друга. Иувин просил, затем умолял, потом угрожал, и Канедиас уступил. Так случилось, что три сына Эуса вместе отправились на Шабульян.