Секрет королевы Маргарет (СИ)

Нужно было что-то делать. Срочно. Но внезапно пришедшая в голову мысль казалась совершенно безумной. Безумной и сумасбродной. Я мало на неё надеялась, но не испробовать не могла. «Голь хитра на выдумки», – любила повторять моя бабушка. Мама немного модифицировала эту пословицу: «Загнанный в угол человек готов на всё». Я была на грани отчаяния. Я хотела выжить любой ценой, и хотела, чтобы выжил Филипп. Если он погибнет, я тоже умру. Не смогу подняться, потому что будет уже незачем. Я не стану бороться. И тогда, прикрыв глаза, я решилась и заговорила так громко, как только позволили связки:
– Нибиру, археоптерикс, дюрекс, эскалоп, экспелиармус, авада, пандус. Нибиру, археоптерикс, дюрекс, эскалоп, экспелиармус, авада, пандус. Нибиру, археоптерикс, дюрекс, эскалоп, экспелиармус, авада, пандус. 
Это был просто набор слов. Слов, ничего не значащих, но наёмнику незнакомых и непонятных. Шепча, я превращала голос в змеиное шипение, крича, старалась подражать карканью ворон. И в какой-то момент наёмник дал слабину. Вырвавшись, я подняла руки кверху и вытащила из волос шпильки. Тяжёлые косы упали на плечи. Нет, я не собиралась втыкать шпильки в глаза моему мучителю. Я придумала кое-что получше и, распутав пальцами пряди, вновь подняла руки, словно собиралась забрать с небес солнце.
– Нибиру, археоптерикс, дюрекс, эскалоп, экспелиармус, авада, пандус.
Наёмник смотрел, как завороженный. Я знала, какой эффект произвожу с распущенными волосами. Внезапно поднявшийся ветер заставил их шевелиться. Карканье ворон стало слышней и громче. С абсолютно чистого неба упало несколько капель дождя.
Не знаю как, но у меня получилось. Дурная слава бежит впереди человека, и коли уж все считали меня ведьмой, мне пришлось этим воспользоваться. Наёмник, перекрестившись, упал на колени и принялся читать «Отче наш». Я затараторила громче:
– Нибиру, археоптерикс, дюрекс, эскалоп, экспелиармус, авада, пандус. Нибиру, археоптерикс, дюрекс, эскалоп, экспелиармус, авада, пандус.
Если чего-то очень-очень сильно захотеть, это обязательно исполнится. Мне повезло. Теперь этим концертом дирижировала я. Схвативший меня был повержен. Его губы шептали молитву, грязные пальцы перебирали чётки, спина дрожала. Произнеся в последний раз выдуманное заклинание, я двинулась вперёд. Туда, где раненый Филипп из последних сил бился с главарём.
– Ты прав. Я ведьма! – произнесла я, обходя их с Филиппом по кругу. Моё представление только началось, и я собиралась выжать из него по максимуму. Меч в руках главаря задрожал. Один его глаз смотрел на Филиппа, другой наблюдал за мной. Я рассмеялась подобно Наине из старого советского фильма о «Руслане и Людмиле». – Я невеста дьявола, и я заберу твою душу с собой. Прокляну весь твой род. Изведу отца, мать, братьев, сыновей…В твоём роде больше не будет мальчиков. Тело твоё покроют язвы, зубы выпадут, кости рассыплются в прах. Ты будешь умирать долго и мучительно. Потому что я ведьма. Истинная ведьма… 
Дождь медленно превращался в ливень. Ещё недавно кусок голубого неба заполонило тучами. Ветер подул сильнее и подбросил вверх мои волосы. Одна их прядей закрыла лицо. Меч главаря рухнул на землю. То, чего не сделала природа, закончило его воображение. Он видел куда больше, чем я показала. Он видел не напуганную королеву с распущенными волосами. Он видел пляшущего на трупах суккуба с шипящими вокруг головы змеями.
И это его добило. Сильный, крепкий главарь лесных разбойников бросился в чащу, словно дошкольник, увидевший бродячую собаку. Его сообщника на пригорке уже не было. Наверное, тот скрылся ещё раньше. Раненый Филипп воткнул меч в землю и шагнул ко мне. Не в силах больше стоять, я упала в его объятия, и он покачнулся. Так долго сдерживаемый поцелуй, наконец, случился. Мы обнимались и целовались среди разрубленных тел, хаоса и разрухи. Руки Филиппа были в крови, и он испачкал кровью меня, но я не могла и не хотела отодвинуться от него даже на сантиметр. Я не чувствовала ни дождя, ни холода, только его губы, целующие моё лицо, шею, волосы, ресницы.
 
Лишь спустя несколько минут я поняла, что плачу. Дождь смешался со слезами и очистил лицо моего любимого. Чуть отстранившись, я погладила его по щеке. Теперь он всецело был моим. Я принадлежала только ему. 
  
Глава 26
 
– Нам нужно укрыться от дождя, иначе ты простудишься. – Филипп отодвинулся и прижался к моему лбу. Я обняла его за шею. Уходить не хотелось. Рядом с ним было тепло, спокойно и почти сухо. За себя я не переживала, но его раны кровоточили всё сильнее.
– До столицы далеко. Мы ехали около трёх часов, значит, до замка Вифл примерно столько же.
– Ты права. Мы ровно на середине пути.
Я огляделась по сторонам. Две лошади лежали на земле без движения. Колёса кареты были сломаны. Никакого другого транспорта поблизости не наблюдалось.
– Они забрали лошадей, – простонала я, – всех до единой.
– Одна осталась, – вытащив из земли меч, Филипп присвистнул. На его зов из чащи спустя минуту или две вылетел Ахиллес. Он бежал к хозяину, раздувая ноздри. Чёрный хвост колотил по ягодицам, стройные ноги легко перепрыгивали через тела и оружие. Глядя на единственное, кроме нас, живое существо, я подумала, что убитых неплохо бы похоронить. Хотя бы своих.
Мёртвых рыцарей по-прежнему было только трое. Обойдя карету, я не нашла Джеймса Маккензи. Он как сквозь землю провалился. То ли отстал, то ли выбился вперёд, то ли сбежал. Чуть прихрамывая, Филипп подошёл ко мне и взял за руку.
– Я вернусь за ними завтра, – он, как и я, обвёл взглядом мёртвые тела, – а пока нам лучше уехать. В паре миль отсюда есть лесной домик. Там раньше жил монах-отшельник, но несколько месяцев назад он умер. Жильё пришло в негодность, однако высушить одежду и отдохнуть там можно.
Я согласилась. Дождь затухал и постепенно снова стал моросящим, но моя туника изрядно промокла. Мне хотелось к огню, в тепло, под крышу и желательно без людей. Людей для меня сегодня было достаточно.
– Нужно забрать золото, еду и одежду.
К счастью, мой узел под сиденьем никуда не делся. Никто из бандитов его не тронул, и, сунув к платью Берты шаль и подобрав с земли все до единой монеты, я позволила Филиппу посадить меня на лошадь. Его рука не дрогнула. Сработала так же, как раньше, легко и непринуждённо, но я заметила, что на секунду он прикрыл глаза и сжал челюсти. Его раны болели, и я боялась, как бы в них не попала инфекция.
– Как ты нашёл меня? Как понял, что мы угодили в засаду?
– Я ехал за тобой во дворец. Хотел спрятать в своём имении, а потом заметил разбойников и королевскую карету. Король при…
– При смерти. Знаю, – не дала ему закончить я, – Джеймс Макензи сказал нам с герцогиней, поэтому я и поехала, чтобы попрощаться с Леонардом.
Филипп сзади меня напрягся.
– Джеймс Маккензи приехал за тобой и повёз к королю?
– Да. Его послал Леонард.
– Его никто не посылал. Когда король заболел, Маккензи пропал. Слуги перевернули весь замок и даже в городе его искали. Мы с сэром Джоном думали, он напился и устроил дебош либо уснул в борделе.
Я потёрла лоб.
– Ничего не понимаю. Он сказал мне, что Леонард умирает и хочет попрощаться. Герцогиня заговорила о борьбе за трон. Я поехала, чтобы увидеть тебя.
Мы впервые говорили друг другу «ты» вот так запросто и ничуть не смущаясь. Я облизывала губы, вновь и вновь вспоминая недавний и такой волнующий поцелуй.
– Когда ты уезжал, Леонард…
– Был ещё жив, но лекарь сказал, что надежды мало, поэтому я за тобой и поехал. Сэр Джон отпустил меня, обещая привезти тело, если…
Филипп недоговорил, я потёрла шею. В голове не укладывалось, что Джеймс Маккензи меня обманул. Для чего? Неужели он всё это и подстроил? Нанял наёмников, а сам исчез. Разозлившись, я вспомнила его блестящую победу над лесными разбойниками и спасение любовницы королевского казначея. Уж не сам ли он был главарём этой банды?