Секрет королевы Маргарет (СИ)

– Как и везде – через знакомства, – пожала плечами та. – Хивел делал что-то для Мередит Поул, и матушка спросила: нет ли для меня работы. Так меня и взяли натирать полы. А потом с Вас упала туфелька, я подала её, и Вы сделали меня своей горничной. Не помните?
Я промолчала. Естественно, я не помнила. Но рассказ о грандиозном карьерном росте Розы заставил меня улыбнуться. Всё-таки предприимчивости этой девчонке не занимать. Посмеявшись как следует, я вспомнила о Мередит Поул. Та была главной экономкой в замке Леонарда. Сухая, чопорная и надменная дама. Она редко у меня что-то спрашивала, всегда сама знала, как следить за хозяйством, и я, признаться, ничуть не страдала без её общества.
– А Нэн и Хильда?
– Нэн? – Роза задумалась. – Её то ли Вы из родительского дома сами привезли, то ли леди Болвел Вам посоветовала. Точно не помню – Я прикусила язык и отчаянно порадовалась: значит, своя. – А Хильда осталась от…
Роза замерла и в испуге уставилась на меня, переминаясь с ноги на ногу. 
– От королевы Элизабет? – догадалась я и, чтобы не закричать, зажала рот ладонью.
Бог ты мой... Хильда досталась Маргарет от Элизабет! От осознания происходящего в глазах у меня зарябило. Конечно же, она была не единственной служанкой, работающей при старой королеве. За четыре года кто-то умер, кто-то уехал, кто-то ушёл, а кто-то остался и служит по сей день. Та же Мередит Поул, например. Но Хильда, Хильда была личной горничной королевы… Внезапно я вспомнила её слова, сказанные Розе в вечер смерти Бриджет: «Вы же с ней всё время шепчитесь по углам…» Может, и она шепталась точно так же с Элизабет? Как в своё время Анна Австрийская и Констанция Бонасье?..
«Эврика! Эврика! Эврика!» – хотелось кричать мне и стремглав бежать к сэру Филиппу. Знал ли он об этом? А вдруг это то, чего ему не хватало? Вдруг у Элизабет кто-то остался, и…
Открывшиеся двери оборвали мою мысль на полуслове и буквально пригвоздили меня к месту. В проёме стоял Леонард. В рубашке и накинутом сверху красном халате.
– Выйди, – сказал он Розе, и та припустилась так, что я увидела сверкающие пятки её заношенных туфель.
Я по-прежнему была в двух платьях, короне, накидке и драгоценностях. Леонард придвинулся ближе, и пол под моими ногами зашатался. 
– Я нездорова, Ваше Величество...
Он провёл пальцем по моим губам и поцеловал в шею.
– Думаю, ты уже вполне оправилась, любовь моя, раз так рьяно занимаешься благотворительностью.
Мои руки опустились, и накидка вместе с короной спустя секунду полетела на пол…
___________________________________________
*Шоссы — распространенный в Европе вид мужской и женской одежды, представляющей из себя суконные либо льняные чулки, сшитые из куска материи косого кроя.
  
Глава 22
 
Тучи на небе рассеялись. Ночь стояла ясная и звёздная. Луна из окна казалась огромной и яркой и манила к себе через тонкие занавески подобно магниту. Я лежала на кровати. Рядом, уткнувшись мне в затылок, сопел Леонард. Наши одежды валялись на полу. Мы оба были нагишом, и я чувствовала обнажённой кожей его такую же обнажённую, разгорячённую кожу.
Леонард впервые остался ночевать в моих покоях. Он уснул практически сразу, как только закончил дело и, крепко сжав меня в объятиях, зарылся в мои волосы. Мне не спалось. Между ног было мокро и неприятно, и я мечтала вырваться из кольца его рук, дойти до нужника и хорошенько подмыться. Но Леонард и не думал меня отпускать. Когда дышать становилось невозможно, я ворочалась, и он слегка отодвигался, однако спустя мгновение приваливался вновь.
Сон с королём был для меня в новинку. Я старалась не думать о том, что случилось, и возвращалась в мыслях к сэру Филиппу, а потом ругала себя за это. Рядом с Леонардом такие размышления казались чем-то из рук вон выходящим, словно я порочила имя Филиппа Рочестера. В объятиях Леонарда я сама себе была противна. 
Около двух ночи Леонард, наконец, перевернулся на спину и дал мне свободу. Я выскользнула из постели тут же, достала из сундука в гардеробной свежую сорочку и, дойдя до нужника, привела себя в порядок. 
 
– Маргарита, где ты? – Проснувшись, Леонард приподнялся на локте и принялся оглядывать комнату. Я остановилась у стола, вцепившись в графин с морсом и изображая приступ дикой жажды. – Без тебя мне холодно. 
Пришлось вернуться и лечь рядом. В голове творился сумбур. Чтобы заглушить его, я стала перебирать в уме имена придворных и вспомнила о матери Маргарет. Та по-прежнему писала мне несколько раз в неделю, но ничего толкового не рассказывала. Письма от неё пестрели деталями быта: Агнесса поправилась, Энтони, кажется, нашли невесту, Джозеф уехал на очередной турнир, пшеница в этом году обещает быть особенно урожайной. Перед глазами то и дело всплывала та её записка, а потом лицо Хильды и все остальные мои «приключения». С идеей о бесплатной столовой я уже распрощалась, то же самое касалось лечебницы. Никто не пойдёт к ведьме. Можно, конечно, попробовать создать школу, если Леонард разрешит и, если кто-то захочет, чтобы его ребёнка учила ведьма. Да и то до первой детской смерти...
Представив очередные похороны, я поморщилась. Нет, с благотворительностью придётся повременить, а лучше вообще затаиться, словно я опять заболела или дала обет молчания. Переждать бурю и сделать вид, что я отчаянно предана Господу. После принятого решения я нервно похихикала. Образ жизни Маргарет теперь уже не казался мне таким глупым и безынициативным, как в начале. Молитвы, посты и церковь, вероятно, были её бронёй и способом защиты от внешнего мира. 
Так я и провела всю ночь, рассуждая о важном вперемешку с ненужным. Леонард проснулся, как только взошло солнце. Поворчал на мою сорочку и навалился сверху. В его голосе и глазах так и ощущалось желание. Прикрыв глаза, я уже было приготовилась к худшему, но худшего не последовало. Король встал и оделся в то, что целую ночь пролежало на полу.
– Пока стоит тёплая погода, нам надо выбраться на пикник. Помнишь, мы часто завтракали и ужинали на природе в первый год брака?
Я, разумеется, не помнила, но правду решила оставить при себе. Леонард был явно в приподнятом состоянии духа. Во время одевания мурлыкал какую-то песню, а потом и вовсе поцеловал меня в губы, точно мы поженились неделю назад и вовсю отмечали медовый месяц.
Когда дверь открылась, я успела заметить сэра Филиппа и в панике отползла к подушкам. Лицу стало невыносимо жарко. Видел ли он меня и почему опять оказался возле моей спальни? Ведь вчера он должен был охранять вход или, закончив вахту там, явился сюда, чтобы встретить короля?
Появившаяся с кувшином воды Роза сбила меня с нужной мысли. Я приказала ей приготовить ванну. Мне так хотелось смыть с себя вчерашнее, что я пролежала в ванне целый час. Роза с Нэн постоянно подливали новые порции горячей воды. В тепле тело размякло, мысли успокоились, несколько раз я ныряла под воду с головой и смотрела на клубы пара, идущие из кувшинов. После купания стало легче, и я попросила позвать ко мне Филиппу Бецворд, как только та появится во дворце.
– Бецворды уехали, – произнесла Роза, и глаза у неё увлажнились.
– Откуда ты знаешь?
– Сэр Льюис пришёл к Его Величеству, едва тот одеться успел. Это мне их конюх Джереми сказал, когда я воду для Вас грела. Не увидимся мы с ним больше.
На последних словах слёзы из глаз Розы уже побежали ручьями, и она принялась вытирать их передником. Я вздохнула. Так вот откуда она знала Филиппу Бецворд. Никак бегала на свиданку с её конюхом и уж не поэтому ли так косилась в сторону, когда я спросила про травы Абигейл, отварами из которых она меня лечила. Наверняка, Джереми ей их и таскал. Как только Нэн вышла за новой порцией воды, я озвучила свой вопрос вслух. Роза покраснела и шлёпнулась на колени.
– Пожалуйста, не прогоняйте меня!
От удивления я чуть не перевернула ванну.
– Да я и не думала. С чего мне тебя прогонять?