Штабс-ротмистр (СИ)
Красотка двигалась рывками. Когти алмазной твёрдости буквально вспарывали камень, высекая искры. Несколько раз едва не теряла равновесие из-за непривычного груза на спине, оборачивалась и недовольно рыкала, не пытаясь, правда, в отместку укусить.
В общем, на спуск граф потратил около шести часов, выбрался наверх за полтора, и это с остановкой, чтоб «скакун» передохнул.
На Земле только занимался рассвет, тропические звёзды горели в великолепии чёрного неба. Шумела вдали вода, вытекающая из пробоя в залив. Каким образом она поднимается вверх, против силы тяжести, он не знал и даже не задумывался, эти парадоксы пусть распутывает Роман Эдуардович. Если выживет.
На окраине Веракруса обнаружился грузовик с открытой кабиной, на сиденье — засохшая кровь. Гигантская ящерица запрыгнула в кузов, жалобно скрипнули рессоры.
Водивший только машины, работавшие на Энергии Источника, Тышкевич довольно долго возился, пока удалось завести мотор и тронуться — с грохотом и скрежетом внутри коробки передач от неправильного их переключения.
Красотка терпеливо ехала сзади. Хоть более не пыталась отгрызть ногу вместе с сапогом, штабс-капитан не ослаблял хватку ни на миг, что сильно отвлекало от управления. Но не критично — другие машины здесь не ездили, город вымер. В буквальном смысле слова.
Другие рептилии встретились вёрст через десять, и их было много. Граф с сожалением подумал, что первой придётся кончать пассажирку — нельзя оставлять голодного хищника за спиной. Но Красотка вдруг встала передними лапами на передок кузова и что-то прорычала. Исходившую от неё эмоцию можно было интерпретировать по-русски только очень неприличными словами. Вроде «валите нахрен».
Ящеры мотнули рогатыми головами и расступились.
— О! Так ты у меня ещё и красноречивая. Хорошая девочка.
Из буксировочного троса он соорудил нечто вроде поводка, бесполезного совершенно, но дающего внешнюю видимость управления. Так и подъехал к первой линии обороны, озадаченный, что не догнал Воронина, дорога от Веракруса на запад-то одна. Хотя и капитан мог приватизировать авто.
Сказать, что гвардейцы едва не подхватили ступор, когда Красотка зашипела на них из кузова, а Тышкевич вернул её на место, хлопнув по шее, значит не сказать ничего. Ошарашенных парней можно было брать голыми руками.
— Я был по ту сторону пробоя. В Тартаре. Мне самым срочным образом нужен связист для доклада Светлейшему, — заявил он прапорщику, старшему на позиции, и тот побежал искать связиста, пятясь от грузовичка, потому что не хотел повернуться к Красотке спиной.
Пока ждали, она нашла припасы роты и оприходовала. Почему-то никто не возразил.
Уже через пару часов Тышкевич предстал перед Великим Князем, не погнушавшимся немедля прилететь на передовую. За ним по верёвочной лестнице спустились княжна и княгиня.
— Прошу простить великодушно, Ваша Светлость, за неподобающий внешний вид. Поистрепался.
Князь перевёл взгляд с лохмотьев, оставшихся от мундира, и рваного сапога, на Красотку, сидевшую на поводке как исполинская собака, а её раздвоенный язык ронял капли слюны.
— Не стоит извинений. Где дирижабль?
— Остался в Тартаре. Не получилось перелететь обратно. Воронин велел добираться пешком и поодиночке. Профессор ждёт в дирижабле вместе с пилотом. По пути удалось приручить это… существо.
Анастасия одними глазами показала: ты в своём уме, связавшись с ней?
— Капитан Воронин выходил к вашей заставе? — спросил Львов.
— Никак нет, Ваша Светлость! Никто не выходил более, — отчеканил прапорщик.
— У меня с собой фотоплёнка с пейзажами Тартара, — продолжил Тышкевич и рассказал кратко о путешествии.
Княгиня выступила вперёд.
— Вы говорите о загонщиках, штабс-ротмистр?
— Словно некто пытается очистить Тартар от подобных моей Красотке, госпожа. Очевидно, именно потому пробои возникают в разных местах — где нужно отправить к нам очередную партию мигрантов. Наши удобства их не волнуют.
— Если так, то я не прочь взгреть этих так называемых загонщиков, — нахмурился Великий Князь. — Ещё раз объясните, как московский профессор надумал вытащить их дирижабль.
Конечно, он распорядился организовать спасательную экспедицию. И, естественно, отправил с ней Тышкевича, благополучно пристроившего свою дракониху в крепкий сарай и договорившегося о питании. Виктор Сергеевич доходчиво объяснил московской профессуре, сбежавшейся смотреть на ящера, что разделывать её нельзя ни в коем случае, только изучать поведение. Существо обладает зачатками разума и, вдобавок, склонностью к магии. Иначе не объяснить, как она подобралась к пещере на границе миров, не потревожив охранные плетения.
Когда на следующий день группа дирижаблей, оснащённых канатами сказочной длины, каждый укрепили плетением, прибыла к Веракрусу, на месте пробоя расстилался пустырь, покрытый обычным песком и камнями, на который накатывались волны залива. Воздушный корабль с двумя людьми остался по ту сторону.
И капитан Воронин не объявился. Боевой маг, Одарённый десятого уровня! Видно, не судьба.
х х х
В декабре в Веракрус начала возвращаться жизнь. Казаки, гвардейцы и штурмовики частым гребнем прочесали сотни квадратных вёрст, изничтожив последних хвостатых пришельцев. Если какая тварь и прорвалась в глубь континента, то продолжит убийства, но рано или поздно ей придёт конец.
В обезлюдевший город приезжали родственники погибших и просто желающие приобрести жильё за бесценок: генерал-губернатор Мексиканских губерний распорядился выдать пособие переселенцам.
Как раз стояла умеренная погода, привыкшие к российской средней полосе отдыхали от летне-осенней жары Центральной Америки.
Гвардия Великого Князя Львова ожидала вывода на север. Или другого задания.
Окончание компании отмечали всем офицерским составом батальона. Княжна удостоила их присутствием. Всё же — связист, можно сказать, боевой товарищ, а не просто высокородная барышня.
Заседали в открытом кафе. Бегала прислуга — едва нанятая новым хозяином и плохо обученная.
За исключением этих мелочей, город казался совершенно обычным и мирным. Не пришлось даже убирать тела прежних жителей: рептилии приходовали их подчистую, а сами потом убрались на север и на запад, когда закончилось человеческое мясо.
— За капитана Тышкевича! — провозгласил тост полковник. — Вы не ослышались, Виктор Сергеевич. За особые заслуги Его Светлость дарует вам следующий чин, не ожидая должной выслуги. Коль надумаете нас оставить и вернуться на казённую службу, он зачтётся. В Девятом Отделении будете ротмистром.
— Не буду! — граф встал и поднял свой бокал с терпким южным вином. — Охранять их превосходительств, а также их супружниц, дочек и маменек — дело почётное. Но изрядно скучное.
Гвардейцы хохотнули.
— И менее прибыльное, чем у нас, — продолжил командир, назвав сумму премии, выходившей за истребление монстров, разведку в Тартаре и отлов ящерицы.
Прибавив эту круглую сумму к премии за Питтсбург и Деревянск, Тышкевич не смог скрыть самодовольства. За текущий год со дня отплытия из Риги он скопил полтораста тысяч рублей! Впору прикупить ещё имение к Логойскому, тем самым заложив маркизат. А коль дела и далее пойдут успешно, просить дядюшку ходатайствовать перед Государём, чтоб даровал этой ветке Тышкевичей княжеское достоинство. Конечно, без боярства, тут уж вряд ли.
Мещанская сторона натуры, страшившаяся службы у Львова, довольно мурлыкала как кот, объевшийся сметаны.
Хотелось бы только уединиться с «боевым товарищем» и поговорить с ней, закрепляя обращение на «ты». О чём угодно, лишь бы с Анастасией. После возвращения из Тартара виделись редко и мельком. Лишь однажды, когда Львов очередной раз посетил палаточный лагерь гвардейского батальона, успела сообщить: отец больше не строит мрачных планов на его счёт. Решил, коль Господь дважды уберёг графа, командированного в преисподнюю, то и человеку не следует противиться Божьей воле.