Сохрани мою любовь, профессор (СИ)

— Доброе утро, сенатор, у меня есть новости, касающиеся девушки, — проговорил мужчина.
Лилиан улыбнулась: «видимо девчонка вышла на связь в Фоксом. Теперь у неё будут доказательства для сына и тот перестанет страдать ерундой».
— Я слушаю.
— Вчера вечером её сбила машина, — ровным тоном проговорил бывший разведчик.
Сенатор перестала улыбаться и резко побледнела. Мужчина тем временем продолжал:
— Она находится в реанимации в Бостонском Медицинском Центре.
— Откуда эта информация? — глухим голосом спросила она.
— Мы все еще прослушиваем её телефон, — невозмутимо ответил тот. — В пять тридцать утра мистер Фрилинг сделал звонок с её номера своему отцу.
«Патрик», — подумала женщина. В груди неприятно кольнуло.
Он сообщил о случившемся Патрику, а не ей, его матери.
— Мы проверили медицинский центр, это правда. Я решил, что эта информация может быть вам полезна.
Лилиан молчала и смотрела перед собой невидящим взглядом. Эта новость поразила её и эхом отдавалась глубоко в сердце. В голове царил хаос: как это случилось? В каком состоянии девушка? Успела ли та рассказать её сыну о их встрече?
Чутье подсказывало, что да, успела. Иначе, почему бы он стал звонить Патрику, а не ей? Хотя, он всё еще зол на неё за тот разговор у неё в офисе, может быть поэтому?
— Сенатор? — Голос мужчины вывел её из оцепенения.
— Да это очень важная информация. — Лилиан пыталась сохранить твёрдость голоса. — Скажите мне, вам известно что-либо о том как это произошло? В каком состоянии девушка?
— Нет, госпожа сенатор. Мы это не выясняли, но если вы желаете знать все подробности, то они у вас будут в течение двух часов.
— Да, мистер Клайн. Выясните все. — Женщина глубоко вздохнула. — Скажите, как на это отреагировал мистер Фрилинг? — она закусила губу. Лилиан понимала, что не должна была спрашивать это, но ничего не могла с собой поделать.
На той стороне повисло молчание. Через несколько мучительных секунд мужчина ответил:
— Нет сомнений, что это стало для него ударом.
Сенатор шумно втянула воздух.
В салон зашел второй пилот и сообщил, что они выезжают на посадочную полосу и попросил её выключить мобильный.
— Простите меня, мы собираемся взлетать. Через полтора часа я буду в Вашингтоне, выясните все подробности этого дела и дайте мне знать. До связи, — дрожащим голом проговорила Лилиан и отключилась.
Она поднесла руку ко рту. На глазах женщины выступили слезы.
4
23 октября, 4:00 p.m, отделение интенсивной терапии, Бостонский медицинский центр.
Патрик прибыл в Бостон первым же самолётом из Индианаполиса.
Поговорив с сыном, он тут же стал собираться в дорогу. Он остановился в городишке под названием Ноблесвилль, что в получасе езды от столицы штата Индиана. В аэропорту он был уже к семи утра. Но в такие часы прямых рейсов до нужного ему пункта назначения, к сожалению, не было, пришлось взять рейс с пересадкой в Вашингтон Даллес.
Всю дорогу мужчина не находил себе места: он думал о своём сыне и Рей-Рей. И без остановки молился о том, чтобы травмы не оказались смертельными, чтобы она быстрее поправилась и зажила прежней полноценной жизнью. Он молился за своего сына, чтобы Бог послал ему сил и выдержки пережить этот удар, ведь когда Энди придет в себя, он будет нужен ей как никогда.
Эрик встретил его в аэропорту и выглядел совершенно разбитым. По его виду Патрик догадался, что тот совсем не отдыхал. Несмотря на то, что мужчина не выспался, он не позволил сыну сесть за руль собственного автомобиля, а повёл сам. Они поехали в больницу. Всю дорогу он пытался завязать разговор с сыном, но Эрик молчал и смотрел только перед собой. Патрик не мог его осуждать.
Пока они шли к нужному зданию, Эрик словно ожил и на его утомлённом лице стали заметны признаки нетерпения. Они прошли в лобби отделения интенсивной терапии. По правилам, посещение в таких местах было круглосуточным, но ограничивалось количеством времени и посетителями.
Патрик поинтересовался у мимо проходящей медсестры, можно ли увидеть Энди и с кем можно обсудить её состояние здоровья.
 
— Кем вы приходитесь пациентке?
— Я её отец, — проговорил Патрик, не моргнув глазом. — Только что из аэропорта, прилетел сразу, как узнал о случившемся.
Медсестра прищурилась:
— Насколько мне известно, у этой девушки нет родственников. Так, во всяком случае, написано в её больничной карте.
Мужчина затылком почувствовал, как его сын напрягся. Он посмотрел на карточку, подвешенную за шнурок, на шее медсестры, он успел разглядеть её имя, Кейтелин.
— Видите ли, Кейти. Эта девушка — невеста моего сына, — спокойным тоном сообщил он и кивнул головой, указывая на стоящего позади него Эрика, — Она мне как дочь. Без пяти минут, моя дочь. — Патрик замолчал, посылая ей обескураживающую улыбку.
Медсестра слегка улыбнулась и оглядела обоих мужчин с головы до ног.
— Только недолго, хорошо? Вам нужно будет надеть специальные халаты. — С этими словами она сняла свою карточку с шеи и открыла им дверь.
Надев одноразовые халаты, мужчины подошли к нужной шторке, за которой находилась Энди. Эрик захотел отодвинуть занавеску, но его рука дрогнула, он судорожно сглотнул и опустил голову.
Все это время, с тех пор как он покинул больницу, он хотел вернуться обратно к ней. Дома он принял горячий душ и сменил одежду, но даже не пытался заснуть. Он быстро решил все вопросы с его отсутствием на лекциях с его ассистентом, попросив того также держать как можно дольше в тайне от декана тот факт, что несколько дней его не будет на месте. Потом начал ходить из угла в угол, прокручивая у себя в голове одну и ту же сцену, как мокрая и заплаканная Энди стоит перед ним в его гостиной и в ту же секунду выскальзывает из его рук и пускается бежать.
Он должен был остановить её. Он же бывший хоккеист, куда подевалась его реакция?
К тому моменту, как они подошли к её постели, Эрик уже внушил себе, что нынешнее состояние Энди, целиком и полностью его вина. Теперь он боялся вновь увидеть её.
Патрик заметил колебания сына и сам отодвинул шторку. Увидев девушку, он замер, а Эрик выпустил полузадушенный стон, отчего медсестры, находившиеся в своем уголке зашикали на них, будто что-то может потревожить больных находящихся без сознания. Но Патрик все равно послал им извиняющийся взгляд.
— Это я во всем виноват, — шептал Эрик дрожащим голосом. — Я должен был удержать её. Я должен был сберечь её. Я должен был… — он замолчал. Его сотрясали беззвучные рыдания.
Патрик переключил свое внимание на сына. Он был нужен ему. Несмотря на то, что ему было больно видеть Энди в таком состоянии, он трезво смотрел на вещи: на данный момент он ничего не мог сделать для нее. Он не врач и не целитель.
Мужчина сжал плечо сына, вырывая его из плена самобичевания.
— Ты ни в чём не виноват, — тихо, но твёрдо сказал ему Патрик. — Не ты был за рулём той машины, что сбила её.
Но Эрик только отрицательно покачал головой. Мужчина силой развернул его к себе:
— Эрик, посмотри на меня. — тот послушно поднял красные глаза, отчего Патрик тяжело сглотнул. — Ты должен успокоиться и взять себя в руки. Ради Энди. Сейчас ты нужен ей, как никогда. Ты должен быть сильным для вас обоих.
— Прости меня, отец. — тот всхлипнул. — Я не смог оградить её от беды.
— О чём ты говоришь?
Эрик глубоко вздохнул, собирая тем самым остатки сил:
— О нас с Энди узнали, и теперь меня шантажируют этим. Долго рассказывать об этом человеке, но он хочет покровительства матери в его политической карьере. Она знает о компромате и сказала, что позаботится обо всем с условием, что я оставлю преподавание и займу её кресло в Компании. Она также потребовала порвать с Энди. — Эрик сглотнул.
— Вчера она пришла домой. Она была в истерике. Из её слов я понял, что мать предлагала ей деньги взамен на разрыв со мной. Затем, она вырвалась из моих рук и убежала на улицу. Она выскочила на дорогу… И… — Мужчина сжал губы и прикрыл глаза.