Гарем стервозных мажорок 4 (СИ)

Пройдя шагов семь, ему открылся вид на сцену справа, скрытый до этого стеночкой — там происходило форменное безумие, вокалистка бегала, орала и всячески подначивала публику. Парень огляделся — он находился в пространстве между обычной стеной и сценой, квадратов около ста, при этом сцена сверкала бликами цветомузыки, а само это пространство было сравнительно затемнённым.
— Блядь! — выругался Виктор, который споткнулся об лестницу, ведущую на сцену, упал на колено и чуть не пропахал лицом пол.
— Ой, а что вы здесь делаете? — услышал он голос и поднял голову — на него смотрел какой-то молодой парень в униформе «Эскрайма».
Музыка как раз утихла, раздались аплодисменты и приветственные выкрики «бис» и «браво».
— Зашёл, а что? — грубо ответил Виктор и поднялся, опираясь рукой на топор как на рычаг.
— Это закрытая зона, посетители не имеют права здесь находится! — мягко сказал молодой человек.
Виктор присмотрелся — тип показался ему знакомым.
— Я тебя знаю? — нахмурился он.
— Наверно. Вы были здесь с Анжеликой Георгиевной в прошлый раз.
— А, точно — я тебя помню! — покивал Виктор — это был тот самый парень, который открывал им двери в прошлый раз.
— Я вас тоже помню, Виктор Антонович — и не только по прошлому посещению, но и по прошлогодним!
— Что? В каком смысле? — вытаращился Виктор.
— В прошлом году, сразу после окончания конференции молодых аристократов, вы напились, начали грандиозный дебош, драку и чуть не устроили пожар в ресторане, когда подожгли занавески вашей фамильной ложи, — доброжелательно сказал этот парень. — К счастью, вас получилось успокоить.
— Э-э, я? Что ты такое говоришь, приятель? — поразился Виктор. — Я ничего такого не помню!
— Спросите лучше у Светланы Андреевны, она занималась этими вопросам потом с вашей семьёй! — миролюбиво поднял руки сотрудник и покосился на топор.
— Ты что-то путаешь! — заявил Виктор. — Как тебя зовут, приятель?
— Олег!
— Очень приятно, Олег! Поможешь мне? — Виктор посмотрел на него, потом на сцену.
— Простите, Виктор Антонович, чем я могу вам помочь?
— Надо обесточить сцену и прекратить этот ёбаный позор, — тяжело вздохнул Виктор и опять посмотрел в сторону сцены.
— Виктор Антонович, вспомните, что было в прошлый раз, — снова очень мягко, даже с опаской, промолвил этот Олег. — Это очень большой скандал, а у нас солидное заведение, которое беспокоится о комфорте своих клиентов!
— Олег, мне от всех этих гнусных воплей — совсем не комфортно, понимаешь? Я хочу это прекратить! — Виктор в упор смотрел на сотрудника. — Поможешь мне?
— Извините, но я не могу и не имею права, — покачал он головой и снова покосился на топор.
— Ну тогда не мешай, я сам всё сделаю! — Виктор взмахнул головой, разминая шею, и чуть взмахнул топором.
Сотрудник посторонился и глядя на него, направился в сторону той двери, которую взломал Виктор.
«Что он такое нёс, когда я тут мог в прошлом году что-то натворить? Что за бред?!» — голова у парня немного кружилась, опьянение было приятным.
Он подошёл к ближайшей смотке кабелей, размахнулся и со всей силы ударил — кабель заискрил, на сцене раздался какой-то протяжный гул и погасло несколько прожекторов цветомузыки.
— У нас какие-то небольшие технически-и-е про-о-блемы, — бодро заявила вокалистка. — Сейчас мы всё исправим, подождите минуточку, до-о-рогие зрители!
— Хрен тебе, сука! — со злостью процедил Виктор, снова размахнулся и ударил следующую смотку кабелей — они резко заискрили, а он ощутил сильный удар.
Виктор пришёл в себя на полу — он сидел на заднице, а топор валялся в нескольких шагах.
— Шандарахнуло, наверно, — произнёс он и помассировал себе голову — она болела.
Где-то шагах в сорока, с другой от него стороны сцены, открылась какая-то дверь и вошли несколько человек.
Виктор помотал головой, более-менее резво поднялся, развернулся и начал взбираться по ступенькам на сцену, поскольку увидел одну из участниц группы, которая стояла к нему спиной — девицу в оранжевом латексе и с пепельными волосами .
 
Поднявшись по ступенькам, Виктор немного не удержал равновесия и сразу же налетел на ударные инструменты — раздался оглушительный грохот, всё это начало фонить самым ужасным образом.
— Ты ещё кто и как сюда попал? — повернулась к нему девица с пепельными волосами и вытаращилась — в её взгляде был шок и испуг.
— Пошла на х*й — концерт окончен! — выкрикнул парень.
В зале началось оживление, поскольку Виктор уже был в зоне прямой видимости для зрителей, раздались крики и аплодисменты.
— А что это зд-е-е-сь про-о-исходит? — обернулась к нему вокалистка — она стояла метрах в двадцати от него и этой девицы, на левой стороне сцены.
Виктор оглядел танцпол — свет в зале был очень приглушен и находящихся там было плохо видно, потом пнул правой ногой какой-то барабан, при этом девица в оранжевом вскрикнула и прикрыла рот ладонью, и пошёл на середину сцены — там стоял микрофон на длинной подставке.
— Эй, что это у нас за явление? — тем временем спросила вокалистка, обращаясь к залу — оттуда послышался смех и аплодисменты.
Виктор обхватил руками подставку и микрофон — при этом голова у него закружилась и он еле удержался, чтобы не упасть со сцены в зал вместе с этой подставкой, потом нажал кнопочку на самом микрофоне и произнёс:
— Пошла на х*й, малахольная прошмандовка! Феминизм отменяется, концерт окончен, блядь!
В зале началось оживление — крики, свист, смех, шум, гам.
— Охрана! Немедленно вызовите охрану! — крикнула в микрофон вокалистка, однако приближаться к Виктору не решилась — она стояла в нескольких шагах от него и от середины сцены.
— Господа, здесь вообще есть мужики, в этом зале? Вам разве не надоело слушать всю эту мерзость, которой истязают наш слух эти конченые и уродливые дуры?! — обхватив микрофон, как какой-нибудь рок-певец, Виктор обвёл левой рукой сцену и стоящих там девок в латексе.
На танцполе раздался как одобрительный, так и не очень, шум. Там начало тоже что-то происходить.
— Уродливые? — вскрикнула девица в оранжевом и приблизилась к нему быстрым шагом, однако стала шагах в трёх: — Ты, козёл, что сейчас вякнул? Знай своё место!
— Как тебя, Алексеева или Чернова, блядь? А ну быстро ушла отсюда просто на х*й, пока я добрый и даю тебе такую возможность!
Девица побледнела и отступила на шаг.
— Всё нормально, дорогие зрители — эту немытую козлину сейчас успокоят и мы продолжим наш концерт! — заявила вокалистка бодрым голосом, посматривая на Виктора.
— Облезешь, сука латексная! На коленях будешь сосать, мразь! Я — Виктор Колчак, и я объявляю крестовый поход против латексных стервоблядей, феминизма и пошлости! Я-а-сно-о, бля-я-дь? — парень ощутил прилив куража и выкрикнул это, обхватив микрофон.
В зале раздались свист, выкрики и послышался шум потасовки, с каждой секундой всё более громкий.
— Какой Колчак? Этого не может быть, это какой-то клоун, дамы и господа — не обращайте внимания! — уже не очень уверенно заявила вокалистка.
— Ты что сказала? — прорычал парень в микрофон, снял его с подставки, повернулся к ней, сфокусировал взгляд и чуть пошатнувшись, пошёл в её сторону.
В этот момент в зале зажёгся свет, который немного ослепил парня — он повернулся и увидел, что некоторые девушки и парни толкали друг друга, многие просто стояли и наблюдали, другие орали и свистели.
— А ну сюда подошла, тварь злоебучая — будешь за МСКА сейчас извиняться! — выкрикнул Виктор под одобрительные выкрики из зала.
— Выкуси, ублюдок ёбаный! — побледнев, заявила вокалистка и отступила на пару шагов назад.
Как видел краем глаза Виктор, остальные участницы группы просто стояли и с ужасом глазели на него.
— Керенская — на колени и сосать, ты меня по-оня-яла? — Виктор прорычал это в микрофон, ощущая, как накатывают волны ярости.
В зале раздался взрыв смеха и крики негодования, разные пошлые крики типа «бей ебаную суку», «покажи ей» и всё такое.