Гарем стервозных мажорок 4 (СИ)

— Кузина, так нельзя! — недовольно и испуганно сказала ей Хикэру.
— Охереть, — пропищала Арина.
— Простите меня, простите! — Мисаки снова церемонно встала и приложила руки к груди, наклонив голову. — Я просто хотела подтвердить свои слова — ваша дискуссия, Виктория-тян и Виктор-кун, — посмотрела она на парня, — очень глубокая и интересная, и вы оба глубоко правы по-своему!
«Ну и позёрка», — Виктор не нашелся, что сказать — он обалдел от увиденного. — «Понтовщицы, каждая по-своему рисуется, но Мисаки всех уделала одним махом, конкретно отколола!»
— Оба не могут быть правы, — вздохнув, ответил через несколько секунд Виктор. — Только пожалуйста, не надо повторять эту демонстрацию…
— Не буду, простите! — Мисаки негромко засмеялась, взмахнула ладонью и села. — Я не хотела никого напугать, но согласитесь — было эффектно!
Все девушки молча покивали — даже на лице Ирины было легкое потрясение.
Только парень хотел сесть, как в ложу вошли двое официантов с подносами, а следом за ними — администратор Светлана.
— Добрый вечер, дорогие гости! Так неожиданно видеть вас вместе, — оглядев сидящих, медовым голосом заявила она, но её слова перебивались монологом вокалистки со сцены.
Когда официанты забрали старые приборы, расставили новые и вышли, Виктор посмотрел на администратора:
— Вот это нам мешает! — он показал пальцем в сторону сцены.
— Ничего нам не мешает! — заявила Образцова.
— Мешает, я говорю, — на миг повернулся к ней Виктор, потом обратно к управляющей: — Светлана, э-э…
— Андреевна! — умильно улыбнулась дамочка, но в её глазах был страх.
— Да. Так вот — прикрутите звук этой херни. Вы вообще слышите, о чём там поют и какую дичь несут со сцены? Это оскорбительно!
Светлана сложила ладони на уровне груди и улыбнулась:
— Если вам мешает, дорогие мои леди, я попрошу Лизочку сделать звук тише, но у нас всё оговорено в контракте на выступление…
— Лизочку?! — начал обалдевать Виктор. — Быстро прикрутить или вообще выгнать их нахер ссаными тряпками отсюда, этих блядюжек малахольных в латексе! Футболисты им, блядь, не нравятся!
— Не надо ничего прикручивать, — встала Образцова. — И не надо оскорблять великих поэтесс феминизма!
«Заебала уже встрявать!» — юнкер Вика начала конкретно раздражать парня.
— Всем нашим гостям очень нравится, ни одной жалобы не было, — слащаво улыбаясь, произнесла администратор.
— Давайте поставим вопрос на голосование! — предложила вдруг Мисаки.
— Да, да, точно, — раздались голоса.
— Кто за то, чтобы прикрутить звук на половину — поднимите руки? — улыбнувшись, объявила Мисаки.
Виктор поднял сразу. Несколько секунд он так и стоял, потом тяжело посмотрел на Анжелику — та нехотя подняла, потом на Арину — та посмотрела на Хикэру и тоже лениво подняла.
— Предложение отклоняется, — через несколько секунд развела руками японка.
— Я пойду, хорошего вам вечера, — услышал он сзади голос администратора и повернулся к ней:
— Советую прикрутить! Меня тошнит от этой мерзости!
— Виктор Антонович, может давайте мы вам вызовем такси? — осторожно ответила Светлана. — Мы ведь не можем в ущерб всем остальным гостям выполнить ваше желание, ведь так?
Виктор ощутил прилив крови к лицу и голове.
— Вы свободны! — скривив губы, прошипел он.
Администратор неуверенно покивала, попятилась и вышла из ложи.
— Значит, вам всем нравится та дичь, которую поют со сцены эти оборзевшие суки? — подойдя к столу и опершись на кулаки, оглядел Виктор всех девушек.
— Любимый, ты слишком взволнован, — негромко ответила Анжелика, но глаза не подняла.
— А вы? — он повернулся к русоволосым. — Вам нравится, значит, вся та мерзость, что несется из грязных ртов этих кобыл в латексе?
Ирина и Вика переглянулись и нахмурились.
— Мы не придаём этому какого-то большого значения, — ответила недовольно Ирина. — Моя троюродная сестра там выступает, она очень хороший человек.
Виктор тяжело вздохнул — на танцполе снова начался свист и опять заиграла музыка, такая же неприятная, как и прошлые композиции.
 
— Блядь! — ударил он кулаком по столу. — Вы что, вообще ничего не понимаете, каждая из вас?
Все девушки напряженно смотрели на него. Парень ощущал, как злость снова закипает внутри.
«Надо выпить — вот кто меня окружает, оказывается!» — он молча взял бутылку и штопор.
— За ваше трогательное единение, дорогие мои феминистки! — язвительно произнёс он, разлив вино в бокалы и оглядев девушек.
— Зря ты так, милый, — попыталась усмехнуться Арина, когда выпили. — Ну концерт себе и концерт.
— Не придавайте этому значению, дорогой Виктор-кун, — нежно улыбнулась Хикэру. — Это очень необычная поэзия, интересный взгляд на мир.
Виктор сдержался, криво улыбнулся, налил вино, потом сел и насыпал себе рис с мясом. Музыка играла всё громче, девушки начали улыбаться и смеяться очередным пассажам со сцены, которые ему показались крайне оскорбительными.
— Я пойду танцевать! — объявила Арина.
— Да, пойдёмте, — закивали все девушки, кроме Мисаки и Анжелики.
— Приятно провести время, — хрипло пожелал Виктор — у него не получилось вложить в голос всю ту ядовитую иронию, которую он хотел.
Ирина, Вика, Арина и Хикэру вышли из ложи.
— Хорошо, что вы не поссорились с ней, — снова налив себе полный бокал вина взамен выпитого, заявил Виктор брюнетке.
— Ну, надеюсь, она не замешена в том, что было на ипподроме, — тихо ответила девушка.
— Простите, о чём речь? — поинтересовалась Мисаки.
— О событиях на ипподроме, — отпив добротный глоток, ответил Виктор.
— Не понимаю, — мило улыбнулась Мисаки.
«И не надо», — подумал Виктор, промолчал и снова налил себе вино — бутылка опустела.
В зале раздался свист и аплодисменты, одобрительные выкрики.
— Надеру тебе задницу, сволочь! — раздался громкий голос вокалистки, заиграла очередная ужасающая мелодия, Виктор чуть не поперхнулся.
«Что-то тошнит», — посидев несколько секунд недвижимо, понял он. — «Не хотелось бы облевать ложу — это не очень романтично и совсем некультурно», — судорожно думал он.
— Что такое, милый? Ты очень побледнел! — с тревогой спросила Анжелика и положила ему руку на плечо.
Это и стало последней каплей — Виктор вскочил, и еле сдерживаясь, выскочил из ложи в темный коридор. Схватившись за перила, он выдал кислейшую струю, потом ещё одну — его тошнило всем съеденным и выпитым.
Всё полетело вниз, на танцпол под их ярусом — оттуда послышались возмущённые вопли, визги и маты, приглушаемые музыкой. От бликов цветомузыки и происходящего на сцене Виктора снова охватил спазм, но вырвал он немного, желчью.
«Хорошо как, бля-я!» — вздохнул он через несколько секунд, ощутив себя почти счастливым.
Внизу тем временем происходило какое-то движение, и он счёл разумным вернуться в ложу.
— Вы бледный, Виктор! — произнесла Мисаки.
— Милый, ты как мел белый — что случилось? — на лице Анжелики были тревога и страх, она зажала в руке и вилку и напряженно смотрела на него.
— Чайку бы попить, — улыбнулся парень, садясь на диван. — У меня от этой музыки голова побаливает.
— Может, поедем домой? — брюнетка положила руку ему на плечо, потом погладила по голове.
— Нет, нормально! Сейчас выйду на воздух, и гуляем дальше — я добьюсь, чтобы звук прикрутили! Я это сделаю! — сжав зубы, заявил Виктор. — Сколько сейчас времени?
— Десять минут второго. Поедем домой, может?
— Нет, отдыхаем! — поднял ладонь Виктор — он вдруг ощутил прилив энергии, бешеный огонёк энтузиазма где-то глубоко внутри себя.
— Я бы покурила на улице, — вздохнула Анжелика. — Надоело мне тут.
Очередная песня была спета, снова раздались аплодисменты, потом объявление о приостановке выступления на десять минут.
— Движения твои очень скоро станут плавными, походка и жесты — осторожны и легки, — тихо произнёс Виктор слова знакомой песни — в голове у него резко возник план.