Взводный

Генерал Тупиков с интересом слушал майора Прохорова, в принципе он был не против значительного усиления его полка, все же этот полк входил в прямое подчинение штабу фронта. А сам майор был понятливым, понимал, что не смог бы начальник штаба просто так подписать ему такой штат, когда действительно в войсках была очень сильная нехватка артиллерии вследствие больших потерь. И что с того, что майор сам добыл себе орудия? Пришлось бы у него забирать как минимум дивизионные орудия, а так он предоставил штабу фронта замену.
– Ладно, майор, уговорил, подпишу я тебе новый штат, заслужил.
Начальник штаба подписал майору Прохорову новый штат тяжелого вооружения, благо, что все уже и так было и требовалось только закрепить это официально. После этого он отпустил майора, а когда тот вышел, то из приемной сообщили, что к нему просится генерал Севастьянов. Дав добро, генерал Тупиков подождал, пока к нему в кабинет зашел Севастьянов. Оказалось, что он тоже за утверждением нового штата дивизии. Севастьянов выходил из окружения вместе с Прохоровым и наверняка именно с его помощью тоже хорошо вооружился. Хотя в принципе как раз Севастьянов за нормы с артиллерией и не вышел, ему примерно столько и положено. Так что без раздумий он утвердил и ему, а после попросил Севастьянова рассказать ему, как тот выходил из окружения и что он может сказать о майоре Прохорове.
– Знаете, в первый момент, когда я познакомился с майором, то отношения у нас не заладились. Майор мне показался чересчур наглым и нахальным, ну и молодым для своего звания. Я сам, каюсь, попытался его под себя подмять и усилить им свою дивизию. Правда, потом у нас все наладилось, хорошо еще, что майор тоже не стал нагнетать обстановку и оказался вполне адекватен.
Генерал Тупиков остался очень доволен происшедшими разговорами, вернее тем, что фронт получит значительное количество артиллерии. Тут и та, что непосредственно взяли себе Прохоров и Севастьянов, и та, что Прохоров передаст фронту. Ему бы еще хотя бы пару таких Прохоровых, и дела шли бы относительно неплохо.
Вызвав к себе генерал-лейтенанта Парсегова, который был начальником артиллерии фронта, Тупиков стал прикидывать, как распределить полученную артиллерию. Примерно минут через десять к нему в кабинет зашел начальник артиллерии фронта.
– Добрый день, Василий Иванович, что случилось?
– И тебе не болеть, Михаил Артемьевич, пляши, у меня для тебя хорошие новости.
– Какие, что хорошего могло произойти за последние дни?
– Возвращение из рейда отряда майора Прохорова.
– И что в этом хорошего для меня?
– А то, что майор еще тот трофейщик. Я еще никого в своей жизни не встречал, кто так стремится затрофеиться. В общем, майор обеспечил самого себя артиллерией по самому максимуму и помог в этом выходившей вместе с ним дивизии генерала Севастьянова, так что тот тоже неплохо по нынешнему времени обеспечил свою дивизию артиллерией. Но это у них, а для тебя у него есть сорок девять противотанковых орудий калибра 45 миллиметров, шестьдесят одна дивизионная пушка Ф-22, сорок одна гаубица А-19 и двадцать семь гаубиц МЛ-20, причем все тяжелые орудия со средствами транспортировки, а также пятьдесят восемь минометов калибра 82 миллиметра. Так что давай сейчас решать с тобой, кому и что выделим, орудий и минометов не так много, так что самые большие дыры мы с тобой ими закроем.
До самого обеда Тупиков и Парсегов решали, кому и что дать, что было не такой легкой задачей, зато в итоге смогли усилить, пусть и не очень сильно, войска фронта.
Все это прошло мимо меня, а я, выйдя от начальника штаба, лишь порадовался, что смог утвердить новые штаты и отстоять свои орудия. Сейчас я ехал назад в расположение своего полка и обдумывал сложившуюся ситуацию. Уже начало августа, а Киев сдадут где-то в начале осени, и вся киевская группировка советских войск попадет в окружение [16].
Когда точно – не знаю, во-первых, я не историк, а во-вторых, кто его знает, как уже изменилась история вследствие моих действий, я ведь хорошо у немцев в тылу погулял. Думаю, как минимум дивизию пехоты у немцев я так или иначе уконтрапупил, а сколько техники захватил и уничтожил, а сколько им проблем наделали наши пленные, которых я освободил. Но все это тем не менее не отменит сдачу Киева и окружение наших войск, не такие большие потери я нанес немцам для этого. Все это, конечно, не очень хорошо, но по крайней мере за себя любимого я спокоен, уже столько раз из немецкого тыла выходил, тут главное не попасть под команду дуболома, чтобы иметь свободу решений. Хотя, думаю, учитывая, сколько раз я уже из немецкого тыла выходил, скорее всего, Кирпонос решит выходить к своим вместе со мной.
 
Ну а пока надо подготовиться, как говорится, самый лучший экспромт – это подготовленный экспромт. Выходить нам надо лесными тропами в направлении Чернигова, это чтобы оттуда прямо к Брянску. Насколько я знаю, тогда, в моей истории, после окружения немцами Юго-Западного фронта фактически дорога на Москву оказалась открыта для противника, так как действенных сил там у нас просто не было. Пришлось срочно изыскивать все, что только можно, а я более чем уверен, что если мне не будут мешать, то как минимум пару дивизий со всем вооружением и техникой я смогу вывести, вот только подготовиться к этому стоит сейчас. Приехав в расположение своего полка, вызвал к себе начальника штаба, начальника разведки и своего персонального хомяка Хлынова.
– Сергей Иванович, – обратился я к своему начальнику штаба, – рассчитай, пожалуйста, необходимые запасы топлива для двух механизированных дивизий, чтобы они могли дойти от Киева до Брянска по лесам. Также сколько требуется продовольствия, а ты, Петр, – это уже к Хлынову, – постарайся всеми правдами и неправдами это все достать, причем основной упор делай на топливо, оно должно быть обязательно, остальное по возможности. Теперь ты, Семен, – сказал я своему начальнику разведки, который моими усилиями из младшего лейтенанта уже стал старшим, – выдели своих лучших ребят, но проложи мне туда дорогу медвежьими углами, чтобы подальше от основных трасс и главное, чтобы мосты нашу технику держали. Потом будете делать по пути закладки с топливом и остальным.
– Товарищ майор, а зачем это?
– Значит так, то, что я сейчас вам скажу, должно умереть вместе с вами, чтобы никому ни слова. Ясно?
В ответ раздалось дружное «ясно».
– Я уже успел изучить тактику противника, а потому даю свою голову на отсечение, что немцы планируют взять весь наш фронт в кольцо. Сами уже видели, как они ловко нам котлы организуют, и если им это удастся, то им будет открыта дорога на Москву. Никаких наших частей там нет, так, небольшие тыловые части, а я выведу туда как минимум свой полк вместе со всей техникой и вооружением, а если кого прихватим с собой, то, возможно, и дивизию-другую, это как с генералом Севастьяновым. Только сами должны понимать, сейчас говорить об этом никому нельзя, сразу объявят паникерами и предателями. Надеюсь, вы меня паникером и предателем не считаете?
Последовало дружное «нет».
– Вот и хорошо, задача ясна? Тогда приступайте к выполнению, о всех проблемах немедленно сообщайте, а теперь можете идти.
За прошедшее время они уже достаточно хорошо меня узнали, а потому думаю, что сделают они все тихо и никому ничего говорить не станут. Да, я рискую, вот только без них ничего один сделать не смогу, и если попробую использовать их втемную, то возникнут неприятные вопросы, которые вполне могут выйти мне боком. Вот и пришлось их посвятить в суть дела, да еще придумать про анализ ситуации, я ведь не могу им сказать, что сам я из будущего и занял тело лейтенанта Прохорова, когда тот погиб от контузии, а потому знаю, как тут все будет. Тогда точно в психушку определят в лучшем случае, а так я в принципе и не соврал, ведь сами видели, как немцы все время организовывали нашим войскам большие и маленькие котлы, так что вышло все вполне правдоподобно.