Бык

— Брокколи.
Ложка валялась неподалеку, а еще некоторое количество пюре было размазано по Петечкиным щекам и суперменскому костюмчику из «эйчендема». Из планшета орало — «По полям, по полям, синий трактор едет к нам». Валентина выключила музыку, взяла сына на руки, прижала к себе, не обращая внимания на пюре, испачкавшее теперь и ее оксфордское худи.
— Ты мой хороший, — она целовала его в макушку. — Скучал, и я скучала, очень.
  
— Не так он и скучал, — по привычке поспорила мама, но, конечно, поговорить хотела о другом, но как спросить?
— Живая, — наконец сформулировала она.
— Живая, — подтвердила Валентина. — И на две трети счастливая. Прости, что не звонила, не до того было.
— Поймала кого-то? — ахнула мать.
— Поймала, — Валентина кивнула. Еще сильнее прижала ребенка.
— Ну?
— Киллера к Игорю подослал один узбекский старикан. Жуткая на самом деле история. Оказалось, с тем художником, который нашего «Быка» нарисовал, в лагере при Сталине сидел, художник ему вроде как жизнь спас, а может, и вранье, только старикан Игорю, говорит, так и не простил, что он отсудил картину.
— И что с ним, посадили? — женщина понимала рассказ дочери с трудом.
— Кто ж его посадит, — вздохнула Валентина. — Просто помер, прямо у меня на глазах. От страха.
— Ничего себе.
— И не говори. Ну а потом в Англию пришлось, там еще один жучок, который Игоря подставил.
— А с ним как разобралась?
— Полиция помогла. Все с ним выяснили, он и долги вернул, я простила. Но Игоря-то не вернешь.
— Пролетарку его именем назвали, президент табличку открывал, — вспомнила мама.
— Президент, — повторила Валентина. — Хороший он у нас, а?
— Я не знаю, — мама искренне пожала плечами. — Я хорошими президентами еще при Медведеве переболела, больше не верю, что на таких вершинах вообще можно хорошим остаться. Даже Трамп — убил дракона и видишь, сам драконом стал.
— Я об этом думала, — сказала Валентина. — Как бороться со злодеями, не перенимая их привычек, других всяких качеств, характера? Я же даже не сказать, что много их за эти две недели повидала, а такое ощущение, что прожила с ними полжизни и всему у них научилась. Вот говорят — бороться со злом, а не примыкать к нему. Как будто есть выбор, примыкать или нет. Берешь его за горло, он хрипит тебе в лицо — конечно, нельзя не заразиться.
— Ну уж зло-то воздушно-капельным не передается, — неуверенно возразила мама.
— Да? А как оно передается, скажи — по наследству, что ли, генетически? Я привыкла смотреть на людей как на бывших детей и на будущих покойников, и в них-то зла нет, правда же? Но откуда-то ведь берется. И передается, сколько раз я такое видела. Попадает человек, скажем, в какую-нибудь зловредную корпорацию, или в семью, про которую сам все понимает. Поначалу тебе жалуется или смеется — вот, они такие, а я не такой. А потом, прямо всегда-всегда, сам таким же и делается. Но это ладно, в конце концов, это действительно значит примкнуть. А бывает, когда со своим врагом встречается лицом к лицу и вдруг выясняется, что они почему-то уже и не враги, друзья закадычные. Может, это значит, что просто к драке не был готов? Но такое и после драки бывает. Знаешь, как фашизм после войны оказался у нас трофеем.
— Но помнишь как сказано? — мама погладила внука по голове. — «Линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека. И кто уничтожит кусок своего сердца?» В каждом человеке и добро остается навсегда, никуда не девается. Может, и не надо тогда драк? И врагов не надо наживать, жить мирно, мириться.
— Я сама ненавижу конфликты, — а по голосу и не скажешь, агрессивный у Валентины сейчас голос. — Но вот люди, которые Игоря убили — мне с ними как мириться, как по одной земле ходить?
Маме больше сказать было нечего, вздохнула:
— Погоди, я Петечку соберу и отпущу тебя.
— Мамочка, я как раз хотела сказать — утром еще одна важная встреча, давай я к тебе за ним в обед заеду, пусть еще одну ночь у тебя поспит, прости.
— Ой, а я и рада только, — мама просияла и снова включила «Синий трактор».
  
Глава 76
 
Садясь в машину, Валентина представила, как приезжает домой, ложится спать, потом встает, чистит зубы, завтракает — спокойная привычная мирная жизнь, с которой никак не стыкуются ни ее планы, ни настроение, ни третий пункт в ее молескине большими красными буквами, до сих пор не зачеркнутыми и как будто кровоточащими. Нет, дорогая, будь реалистом, спать ты сегодня не сможешь, до утра не дотерпишь, а времени только двадцать два — где там у тебя его визитка, давай сейчас.
Набирая номер, подумала — это сейчас ее благородное чувство поторопило или как раз то зло, которым ее заразили или дед в Ташкенте, или Игорь Иванович в Англии?
— Валентина Ярославовна, здравствуйте! — спокойный голос президента в трубке.
— Добрый вечер! — попытался тоже спокойно, а саму всю трясет. Вот он, финальный босс.
— Можете не объяснять, видел вас в новостях из Англии, — президент говорил деловито, как будто готовился — или, когда человек достиг власти, для него уже не бывает непредвиденных ситуаций, ко всему готов. — Нам, наверное, надо поговорить лично?
— Думаю, да.
— Согласен, и что я вам скажу — в «Кирпичики» вам, я думаю, не надо, люди увидят, разговоры пойдут, да и в музее вы сегодня уже, как я слышал, успели оскандалиться. Знаете что — я где-то читал, что такие разговоры, как у нас с вами, лучше вести где-нибудь на заброшенном складе или в промзоне, там никто не помешает и никто не подслушает, согласны?
Валентине вдруг стало страшно, но который раз за этот долгий день подумала — плевать.
— Угу, — ответила она.
— Тогда отлично. «Газавтоматику» знаете? У меня там, между прочим, папа работал старшим мастером, родные места. Через полчасика устроит? Отлично. Будет встреча на высшем уровне.
Положила трубку, закрыла глаза — Господи, что я делаю, — завела машину, включила музыку, поехала.
Ехала нервно, машину заносило на не очень на самом деле крутых поворотах Спасска, а из колонок играло:
Нить в прошлое порву,
И дальше будь что будет
Из монотонных будней
Я тихо уплыву.
Спасское время двадцать два часа четырнадцать минут. За окном проносились гаснущие огни спасских многоэтажек. Этот день никогда не закончится.
На маленьком плоту,
Лишь в дом проникнет полночь,
Мир, новых красок полный,
Я, быть может, обрету.
Ну и пусть…
  
Глава 77
 
(2024)
Озеро Светлояр шумело внизу. Валентина смотрела вниз. Гаврилов взял ее за руку.
— Знаешь, ты неправа, ты не умрешь в бою с моими врагами. Это я умру. А победишь их — ты.
Посмотрела на него. Что за пафос, откуда?
— Буду мстить за тебя? — засмеялась. — Ну какая из меня мстительница, ты чего. Я — про домашний очаг, про музей.
— Я тоже про очаг, — он не улыбался, отчего-то сделалось не по себе. — Но если дойдет до чего-нибудь жесткого, я в тебя верю, наверное, сильнее, чем в себя.
— Я тебя тоже люблю, — ее голова легла на его плечо, оба провожали взглядом белую птицу, исчезающую над озером.
  
Глава 78
 
Бывший завод «Газавтоматика» — с одной стороны железная дорога, с другой — конец улицы Валетного, ни домов уже, ни магазинов, место мрачное, надо было все-таки поспорить насчет места, да просто домой к себе позвать, хотя если бы кто-то встретил президента в лифте ночью в доме вдовы недавно погибшего министра — какой бы был скандал. Валентина заглушила мотор, президентской машины не видно, выключила музыку, уткнулась лбом в руль — снова отдает себя во власть, как оказалось, любимого своего плана, когда главное добиться разговора, а дальше уж как пойдет.