Месть. Идеальный сценарий (СИ)

Дмитрий Волков не засыпал меня ненужными вопросами, не пытался вытянуть из меня подробности по телефону, не требовал объяснений. Он просто выслушал, быстро оценил ситуацию и взял инициативу в свои руки. Именно это мне сейчас было нужно больше всего — чужая уверенность и профессионализм. Его спокойствие и деловитость каким-то чудесным образом передались мне через городские провода.
  
Я поднялась со стула и медленно прошла на кухню. Открыла холодильник, заглянула внутрь. Он был практически пуст — только бутылка минеральной воды да пара йогуртов с истекшим сроком годности. Я открутила крышку и сделала несколько жадных, больших глотков. Вода была приятно холодной и на удивление вкусной. И тут я вдруг осознала, что впервые за этот бесконечно долгий кошмарный день почувствовала голод.
Это было хорошим знаком. Желание есть — верный признак того, что организм не сдается, что инстинкт самосохранения работает на полную мощность. А значит, я собираюсь жить дальше. И бороться за свое право на эту жизнь.
Я вернулась в гостиную и снова устроилась у окна, наблюдая за ночным городом. Он больше не казался мне враждебным и чужим. Теперь это было поле предстоящей битвы. Моей личной битвы. И завтра утром я вступлю в свое первое настоящее сражение.
Я не имела ни малейшего представления о том, кто такой этот Дмитрий Волков. Не знала, обладает ли он достаточной квалификацией и ресурсами, чтобы помочь мне. Не знала даже, на чьей стороне он в итоге окажется. Но одну вещь я знала абсолютно точно.
Я больше не одна в этом мире.
  
Глава 5
 
Ночь тянулась бесконечно долго. Я не спала в полном смысле этого слова, а скорее проваливалась в короткие, липкие полудремы, из которых меня с пугающей регулярностью выдергивали обрывки кошмаров. Смеющееся лицо Вячеслава с глазами хищника, ледяные прикосновения рук Элеоноры, пустой, ничего не выражающий взгляд незнакомца в моей постели. Каждый раз я просыпалась с бешено колотящимся сердцем, а гнетущая тишина пустой квартиры казалась оглушительной, почти физически давящей на барабанные перепонки.
Когда за окном начал пробиваться серый, безрадостный рассвет, я уже давно сидела на краю кровати, глядя на постепенно светлеющее небо. Усталость была колоссальной — каждая клетка тела ныла от напряжения и недосыпа.
Я заставила себя встать и дойти до ванной. Приняла максимально холодный душ, который смог выдержать мой организм. Ледяные струи воды немного прояснили затуманенное сознание и помогли сосредоточиться. Когда я посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале, из него на меня смотрела совершенно незнакомая женщина. Темные круги под глазами, болезненная бледность кожи, потухший, словно выгоревший взгляд. Классический портрет жертвы. Я не могла появиться на важной встрече в таком виде. Волков должен был увидеть передо собой не сломленную, раздавленную женщину, а серьезного, решительного клиента, готового бороться за свои права и платить за эту борьбу.
Нужно было срочно привести себя в порядок и переодеться во что-то подходящее. Мой единственный чемодан одиноко стоял посреди гостиной. Я открыла его и внимательно изучила содержимое. Джинсы, мягкий кашемировый свитер, футболки… Все это было слишком простым, слишком домашним и неформальным. Мне требовалось что-то, что придаст уверенности, станет своеобразной броней в предстоящем разговоре.
И тут я вспомнила. Вчера, в спешке собирая вещи в гардеробной, я машинально схватила с вешалки плать, в котором была на корпоративе. То самое злосчастное платье. Темно-синее, шелковое, элегантно скроенное. Тогда я не понимала, зачем беру его с собой. Возможно, подсознательно хотела сохранить единственную материальную связь с событиями того рокового вечера.
Я медленно вытащила его из чемодана. Платье мягко упало на пол красивыми складками. Я долго смотрела на него, и меня неприятно передернуло. Оно было частью той, другой жизни, которой больше не существовало. Частью моего унижения и падения. Но в то же время именно оно представляло собой единственную ниточку, связывающую меня с событиями до провала в памяти.
Машинально, не ожидая обнаружить что-то важное, я сунула руку в маленький, почти незаметный карман в боковом шве. Но мои пальцы неожиданно наткнулись на что-то мягкое и бархатистое. Удивленно нахмурившись, я вытащила странную находку.
Это был крошечный мешочек из черного бархата, аккуратно затянутый тонким шнурком. Такие обычно используют ювелиры для хранения дорогих украшений или драгоценных камней. Я была абсолютно уверена, что никогда не клала его в карман. Более того, я никогда в жизни не носила с собой ничего подобного.
Сердце забилось заметно быстрее. Я осторожно развязала шелковый шнурок и аккуратно высыпала содержимое на ладонь. На коже осталась лишь небольшая щепотка белого порошка, похожего на мелко измельченную пудру. Совсем немного, буквально крупинки. Но он определенно был там.
В этот момент в моей голове внезапно вспыхнуло воспоминание — короткое и яркое, как удар молнии в темноте. Я стою у барной стойки с бокалом шампанского в руке. Вокруг шумная толпа, громко играет музыка, слышны смех и оживленные разговоры. Внезапно кто-то сильно и грубо толкает меня в спину, я едва удерживаю равновесие и чуть не роняю бокал. Инстинктивно оборачиваюсь, чтобы посмотреть на того, кто так невежливо себя ведет, но вижу лишь мелькнувшую в толпе мужскую спину в темном пиджаке. Тогда это показалось мне обычной случайностью, типичной суетой на большом корпоративном приеме. Но сейчас это невинное воспоминание обрело совершенно новый, зловещий смысл.
Неужели кто-то воспользовался этим моментом, чтобы подсыпать что-то в мой бокал? Или незаметно подбросить этот загадочный мешочек в карман платья?
Я предельно осторожно ссыпала драгоценные крупинки обратно в бархатный мешочек и крепко затянула шнурок. Руки слегка дрожали от волнения. Это была она — первая реальная, материальная улика. Не просто мои догадки, подозрения и болезненные ощущения, а нечто осязаемое, что можно передать на экспертизу специалистам.
Затем я надела строгий темно-серый брючный костюм. Он сидел на мне не идеально, немного мешковато, но зато придавал внешнему виду серьезности. Тщательно нанесла макияж, умело скрыв болезненную бледность и предательские круги под глазами. Собрала волосы в тугой, аккуратный пучок на затылке. Теперь из зеркала на меня смотрела та самая Кира, которую хорошо знали деловые партнеры и коллеги по бизнесу. Холодная и собранная.
Кафе «Кофеин» было одним из тех модных заведений, где обычно собираются представители золотой молодежи и офисные служащие среднего звена. В десять утра здесь было практически пусто — только пара студентов с ноутбуками у окна и одинокая женщина с книгой в углу. Я вошла внутрь, и насыщенный аромат свежесваренного кофе и домашней выпечки на короткое мгновение вернул меня в другую, нормальную жизнь, где подобные мелочи еще имели значение. Я быстро оглядела помещение в поисках своего загадочного собеседника.
Он сидел именно там, где обещал — за угловым столиком в самом дальнем, полутемном углу зала. И я действительно узнала его мгновенно, хотя никогда прежде не видела этого человека. В нем было что-то особенное, что сразу выделяло его из толпы обычных посетителей. При этом внешне он был совершенно заурядным. Мужчина примерно сорока пяти лет, среднего роста и телосложения, одетый в простые джинсы и темно-серый свитер. Короткая аккуратная стрижка, легкая благородная седина на висках, обычное, ничем не примечательное лицо. Кроме глаз.
  
Он пристально смотрел на меня, пока я медленно шла через полупустой зал к его столику. Спокойно, внимательно, не отрываясь ни на секунду. В его взгляде не было ни праздного любопытства, ни оценивающего интереса. Это был профессиональный взгляд специалиста, который методично сканирует объект изучения, автоматически отмечая и запоминая все важные детали. Я почувствовала себя так, словно меня просвечивают рентгеновскими лучами.