Месть. Идеальный сценарий (СИ)

Работа поглотила меня целиком, но теперь это была работа иного рода. Не лихорадочная, отчаянная борьба за выживание, а спокойное, вдумчивое созидание. Я встречалась с инвесторами, утверждала новые проекты, подписывала контракты. Я училась быть не воином, а стратегом. Не мстителем, а строителем. Каждый новый договор, каждый запущенный в производство продукт был для меня не просто коммерческим успехом. Это был маленький памятник моему отцу, доказательство того, что его дело живет и развивается.
  
Дмитрий был тенью у меня за плечом. Он больше не занимался расследованиями по моему делу — все доказательства были давно собраны и переданы в суд. Но он не ушел. Он остался. Он стал неотъемлемой частью моей жизни, моим главным советником, моим самым близким другом, моим любимым мужчиной. Он встречал меня поздно вечером у входа в офисный центр, и мы вместе ехали за город, оставляя позади шум и суету мегаполиса. Мы ужинали у камина, говорили о прошедшем дне, о планах, о мечтах. Он научил меня снова смеяться. Научил радоваться простым вещам: первому снегу, хорошей книге, вкусному ужину. Он медленно, бережно, как самый искусный реставратор, склеивал осколки моей разбитой души.
Звонок от Анны раздался в понедельник утром. Я как раз утверждала макет нового корпоративного сайта.
— Кира Игоревна, сегодня, — сказала она без предисловий. Ее голос был, как всегда, спокоен, но в нем чувствовался металл. — В три часа дня оглашение приговора. Вы будете присутствовать?
Я на мгновение замерла, глядя на свое отражение в темном экране монитора. Буду ли я там? Буду ли я сидеть в этом душном зале и смотреть в лица людей, разрушивших мою жизнь, в тот момент, когда правосудие назовет цену их предательству? Хочу ли я увидеть их унижение, их отчаяние?
Несколько месяцев назад я бы, не раздумывая, ответила «да». Я бы жаждала этого зрелища, как наркоман жаждет дозы. Я бы хотела упиться их поражением, увидеть, как рушится их мир, так же, как когда-то рухнул мой. Но сейчас, глядя на свое спокойное, немного уставшее, но умиротворенное лицо в отражении, я поняла, что больше не хочу этого. Ненависть, которая так долго была моим топливом, выгорела дотла, оставив после себя лишь чистый, холодный пепел. Их судьба меня больше не интересовала. Они перестали быть частью моей жизни. Они стали просто персонажами из криминальной хроники, призраками из прошлого, к которому я не хотела возвращаться.
— Нет, Анна, — ответила я твердо. — Меня не будет.
— Я вас поняла, — сказала она после короткой паузы. И в ее голосе я впервые услышала нотки не просто профессионального, а человеческого одобрения. — Я позвоню вам сразу после оглашения.
— Спасибо.
Когда я положила трубку, я знала, что должна делать. Я не буду прятаться в офисе, нервно ожидая звонка. Я не буду сидеть дома, вцепившись в телефон. Этот день, день окончательной юридической победы, я должна была провести не оглядываясь в прошлое, а глядя в будущее.
Я отменила все встречи на вторую половину дня. Я позвонила Дмитрию.
— У меня есть план, — сказала я. — Встречаемся через час у входа. Форма одежды неформальная.
Ровно в два часа дня, за час до оглашения приговора, мы стояли на пороге нового, только что отстроенного здания. Это было не офисное здание и не производственный цех. Это был светлый, просторный, наполненный воздухом дом — первый корпус Благотворительного фонда имени Игоря Гордеева. Идею, которая когда-то была лишь мечтой, я воплотила в жизнь. Фонд должен был поддерживать молодых, талантливых инженеров, ученых и изобретателей — тех, в ком отец видел будущее страны.
Сегодня здесь было шумно и многолюдно. Мы проводили день открытых дверей и вручали первые гранты победителям нашего конкурса. Десятки молодых, умных, горящих своими идеями ребят. Они с восторгом осматривали лаборатории, оснащенные по последнему слову техники, спорили о будущем искусственного интеллекта, показывали мне прототипы своих изобретений. Их энергия, их вера в будущее, их страсть к созиданию были настолько заразительны, что я почувствовала, как эта волна чистого, незамутненного энтузиазма смывает с моей души последние остатки прошлого.
Я стояла на небольшой сцене в актовом зале и вручала дипломы победителям. Я смотрела в их счастливые, полные надежд лица. Вот юный гений из Новосибирска, придумавший новый способ очистки воды. Вот девушка из Томска, разработавшая уникальный протез руки, управляемый силой мысли. Я пожимала им руки, говорила слова напутствия, и в этот момент понимала, что именно это — настоящее наследие моего отца. Не акции, не заводы, не миллионные счета. А вот это — возможность давать старт новому, помогать талантам, инвестировать в будущее.
Мой телефон завибрировал в кармане в тот самый момент, когда я вручала гран-при — чек на разработку инновационного двигателя — команде студентов из Бауманки. Зал взорвался аплодисментами. Я извинилась, сошла со сцены и отошла в тихий коридор. На экране было имя «Анна Петрова». Я глубоко вздохнула и ответила.
— Говорите, Анна.
Я слышала, как за моей спиной гудит молодой, счастливый гул, как смеются победители, как их поздравляют друзья. Этот звук был саундтреком к моей новой жизни.
— Двадцать лет строгого режима для него, — прозвучал в трубке спокойный, бесстрастный голос Анны. — За мошенничество и организацию убийства. Восемнадцать для нее. Как соучастнице. С полной конфискацией имущества в пользу потерпевшей стороны. То есть, вас.
Она еще что-то говорила о деталях, о возможности апелляции, но я ее уже не слушала. Двадцать лет. Восемнадцать лет. Это были просто цифры. Абстрактные единицы времени, которые они проведут в серой, казенной реальности, расплачиваясь за свои дела. Я не почувствовала ничего. Ни радости, ни злорадства, ни облегчения. Просто точку. Жирную, черную, окончательную точку в самой страшной главе моей жизни.
— Спасибо, Анна, — тихо сказала я. — Спасибо вам за все.
— Это была честь для меня, Кира Игоревна, — ответила она.
Я закончила разговор и еще несколько секунд стояла в тишине пустого коридора. Потом я медленно развернулась и вернулась в гудящий, полный жизни зал. Ко мне тут же подбежал тот самый юный изобретатель из Новосибирска.
— Кира Игоревна! Спасибо вам! Вы не представляете, что это значит для нас! Это шанс… шанс изменить мир!
Он смотрел на меня сияющими, полными восторга глазами. И я улыбнулась ему. Искренне, тепло, от всей души.
— Я знаю, — ответила я. — Удачи вам. Миру нужны такие люди, как вы.
Я нашла в толпе Дмитрия. Он стоял в стороне, у окна, и смотрел на меня. Он все понял по моему лицу. Он подошел, молча взял меня за руку, и мы вместе вышли на улицу. День клонился к вечеру. Небо было чистым и пронзительно-голубым.
Мы не поехали домой. Мы просто долго ехали по городу, без цели, без маршрута. А потом Дмитрий остановил машину у одного из старых, тихих парков. Мы вышли и молча пошли по заснеженным аллеям.
— Все закончилось, — сказал он, нарушив долгое молчание.
— Да, — кивнула я. — Закончилось.
— Что ты чувствуешь?
Я остановилась и посмотрела на него.
— Ничего. Пустоту. И… легкость. Словно я много лет несла на плечах огромный, тяжелый камень и вот только что его сбросила.
— Потому что сегодня ты сделала правильный выбор, — сказал он. — Ты выбрала не прошлое, а будущее. Не месть, а созидание. Твой отец гордился бы тобой.
Мы стояли посреди заснеженного парка. Снег медленно падал с деревьев, укрывая землю чистым, белым покрывалом. Дмитрий шагнул ко мне и притянул в свои объятия. Я уткнулась лицом в его теплое пальто, вдыхая его родной, знакомый запах.
  
— Что теперь? — прошептала я.
— А теперь мы будем жить, — ответил он. — Просто жить. И поедем в Японию. Весной. Смотреть, как цветет сакура.
Я подняла голову и посмотрела в его любящие, серьезные глаза. И я знала, что он говорит правду. Война была окончательно и бесповоротно окончена. Впереди была жизнь. Долгая, счастливая, настоящая. И я была к ней готова.