Его Муза. Часть 3 (ЛП)

Моя мать умерла, Ава. Она умерла, и я хотел броситься к тебе в объятия, плакать в грудь и позволить всем тяготам прошлого упасть с моих плеч. Но к тому времени в галерее разразился хаос, Уоррен обнял тебя, а Лоуэлл заказал мне билет на самолёт, на которой срочно нужно было попасть. К тому времени, как я побывал в больнице и похоронном бюро, меня уже уведомили о судебном запрете. Я позвонил декану Аскотту и попытался взять вину на себя. Я никогда не хотел, чтобы тебе было больно от всего этого. Я привык к боли. И хотел взять всё это на себя. Я был более чем готов стать плохим парнем, если это означало, что ты можешь быть свободна от стыда и вины. Но никогда не происходит, как задумано. Заканчивается тем, что все страдают.
Я не виню твоего отца за то, что он ненавидит меня. И понимаю, ю он хочет защитить свою единственную дочь, но он должен знать, что я не представляю для тебя опасности. Я больше не буду беспокоить тебя после этого письма. Оставь запретительный ордер, если хочешь. Может, это и к лучшему. Это удержит меня от нарушения обещания самому себе.
Обещаю никогда не связывать твои крылья, позволить тебе свободно летать и быть той удивительной женщиной, которой ты являешься.
Возможно, я был учителем, а ты ученицей, но знаю, что научился у тебя большему, чем ты когда-либо могла бы научиться у меня. Ты изменила меня, Ава. Сделала лучше. Ты заставила меня захотеть стать лучше. И именно поэтому я ушёл. Потому что не могу быть лучшим человеком. Я слишком разбит. Эта часть меня не изменилась. Что изменилось, так это то, что я знаю это теперь, и больше не буду пытаться сломать других. Прости, если сломал. Кое-что из того, что я говорил и делал, было таким грубым, таким высокомерным, что больше защищал себя, чем доверял тебе. Прости меня за всё это. Ты была моей последней музой. Мое последнее и самое большое вдохновение.
Моя мать видела во мне хорошее. Ещё до того, как сошла с ума. А теперь её нет. Она всегда была моим защитником. Она сделала всё возможное, чтобы защитить меня от моего отца. Она сделала лучшее, что могла сделать. Когда он умер, разбив себе череп о столешницу, напившись однажды ночью после того, как снова отправил мою мать в больницу, я нашёл его окровавленным и бездыханным на кафельном полу в предрассветные часы утра. Его шляпа упала и покатилась к входной двери. Он всегда носил эту фетровую шляпу, до самой смерти. Его стильная броня. Я взял её в руки. Надел. Я поклялся себе, что никогда не стану таким, как он. Я поклялся маме, что буду заботиться о ней, что она никогда больше не будет жить в страхе. Я спрятал свой страх и ненависть в этой шляпе. Я держал её близко. Моя стильная броня. Вскоре я уже не был самим собой без неё. Это стало частью меня. Щеколда, которая надёжно запирала дверь в прошлое.
Пока не появилась ты. С твоей ясноглазой невинностью, неистовой страстью, нежной красотой и неукротимой силой. Шляпа, шляпа. Ты всегда уговаривала меня избавиться от шляпы. Думаю, что ты видела во мне хорошее и без этого. Часть меня, лишённая брони, была той частью, которую ты любила. И все же я никогда не ощущал безопасность без неё. Пока не стало слишком поздно.
Теперь она исчезла. Жертвоприношение Ист-Риверу. Моих родителей нет, прошлое ушло, мои дни преподавания тоже, ты ушла, даже роман выглядит так, ю будто он ушёл. Так что теперь я свободен, не могу сказать, начало это или конец. Оба, возможно. Я как та голая ветка, разворачивающая уязвимый зелёный кончик, который будет впитывать солнце и дождь, пока не покраснеет, не упадет и не уступит своё место снежной пыли.
Я никогда тебя не забуду.
С любовью, Логан.
  
Глава 28
 
Я плакала, и болела, и плакала, свернулась калачиком в своих одеялах, затем сбросила их, хотела обнять Логана и сказать, что мне тоже жаль, и я прощаю его, ведь иногда вы вынуждены сломаться, чтобы снова стать целым, и даже если чувствуете себя слишком разбитым, чтобы всё исправить, целостность возможна через любовь, и я люблю его достаточно, чтобы пережить исцеление через зиму и весну, снова и снова.
  
Когда слёзы иссякли, и на душе стало спокойнее, чем когда-либо за долгое время, я встала, приняла душ, почистила зубы и оделась.
Тесс сделала несколько дерзких замечаний, но не смогла скрыть своего облегчения при виде меня, к которому она уже привыкла. Я сказала ей, что собираюсь вернуться в колледж на следующий день, но мне нужно сделать важный звонок.
***
Я набираю номер со стационарного телефона Тесс. К телефону подходит мама.
— Тесс? Всё в порядке?
— Это я, мам.
Я слышу её тихий вздох.
— О, Ава! Ты в порядке, моя дорогая. Пожалуйста, вернись домой. Тебе нужно вернуться.
— Мне нужно поговорить с папой.
— Да? Он в своей берлоге. Я позову его.
Это будет первое испытание. Отойдёт ли он от спортивной трансляции, чтобы ответить на звонок своей отчуждённой дочери?
Отдаленно в трубке, слышу его глубокий нетерпеливый голос.
— Просто отправь на голосовую, Рита. Это синяя кнопка внизу. Чёрт возьми, синяя кнопка! — Слышу, как кто-то берёт трубку.
— Алло? Ава? — Его голос немного мягче. И всё же, когда слышу его уверенный тон, во мне просыпается ярость. Я пытаюсь сдержать её. В конце концов, я должна вести переговоры.
— Привет, папа.
— Значит, ты, наконец, пришла в себя? — Он пытается быть весёлым в своей задиристой манере, но я не хочу драться или танцевать на цыпочках. Я готова двигаться дальше.
— Это правда, что ты подал запрет против Логана О'Шейна?
— Только ради твоей защиты. Ава, я…
— ...правда ли, что ты представляешь колледж в иске против издателя Логана, чтобы помешать им опубликовать его роман?
— Этот так называемый писатель — авантюрист, слизняк, который — моей дочерью...
— Хочешь, чтобы я повесила трубку?
— Я не позволю безнаказанно использовать мою дочь подлому, грязному негодяю. Если он что-то написал о тебе... эта проклятая книга никогда не выйдет на свет!
— Ты не имеешь право.
— Черт возьми, имею! Закон гласит…
— Это цензура. И хотя тебе, возможно, удастся запутать рукопись в юридической волоките на некоторое время, ты не сможешь похоронить её навсегда.
— Но что, если он написал о тебе? Это может быть клеветой. Мне нужно защитить…
— Это роман. Вымысел. Дело не во мне.
— Он не должен добиться успеха после того, что сделал…
— Папа, прекрати! Я люблю его.
Тишина.
— Ты слышишь? Я люблю Логана О'Шейна.
— Ты не можешь…
— Что я не могу? У меня есть своя голова. Есть ли у меня свой вкус, свои желания, свои мечты? Что я не могу? Я взрослая! И готова жить своей жизнью, на своих условиях? Я не могу иметь идеи и опыт, которые отличаются от моих родителей?!
— Ава, я только…
— ... Ты же ничего не сделал! Ты запугивал и пихал свой путь в места, которым не принадлежишь. Используя свою силу и влияние, ты подключил людей, которые уважают тебя, таких, как Дин Аскотт, чтобы служить своим собственным целям.
— Это для твоей защиты, Ава! Когда твоя мать рассказала мне об этом видео, я взорвался от ярости.
— Так почему бы не подать в суд на Деррика и Кейси? Они пересекли так много границ и причинили боль стольким людям. Или Шериан с её разоблачением, но знаешь что? Они все скажут, что это во имя искусства, свободы самовыражения и всего прочего. Так что удачи. И я ненавижу то, что они сделали, не пойми меня неправильно. Но то, что произошло между мной и Логаном, никому не причинило вреда. Никому, кроме нас самих. И мы можем это исправить, если постараемся. Я влюбилась в него, папа. Как бы больно это тебе не было слышать. Я влюбилась в Логана, и как бы мне ни хотелось осознавать, что ты здесь бессилен, я знаю, это неправда, потому что ты уже сделал некоторые довольно ужасные вещи. Я прошу тебя остановиться.
— О чем именно ты просишь?