Тимьян и клевер
Профессор Фоксгловз рассмеялся было, но смех быстро перешёл в кашель.
– Вы не меняетесь, сэр, нет, – улыбнулся старик наконец, оправившись. – Что ж, завтра жду мисс О’Коннор к условленному часу. Надеюсь, она, гм, пунктуальна.
– Она не опоздает, – фыркнул Айвор. – А почему ты спросил о моральных устоях? Прежде такая ерунда тебя не волновала.
Профессор наклонил голову; под глазами сразу же залегли тени, а глубокие морщины стали ещё резче.
– Ничего особенного, сэр, – махнул он костлявой рукой. – Просто, видите ли, я уже нанимал одну девицу полгода назад. Весьма разумную, внучку моего приятеля, также профессора, да. Но не прошло и месяца, как она сперва влюбилась в какого-то проходимца и стала крайне рассеянной. То и дело роняла: «Ах, когда же я его увижу». А затем и вовсе слегла от сердечной тоски. Но если мисс О’Коннор и впрямь успешно противостоит вашим чарам, сэр, то беспокоиться не о чем, нет.
На улице Айвор сделался ещё более задумчивым и отстранённым, чем накануне. А когда вернулся домой, то первым делом подозвал Нив и приказал:
– Завтра проводишь Фэй к профессору, прямо до порога. И встретишь, когда она возвращаться станет, ясно?
– Ясно, отчего ж нет, – охотно кивнула келпи-полукровка. Новая обитательница дома ей приглянулась. – Только я завтра на рынок скакнуть хочу, одно копыто здесь, другое там, как батяня говорил. Может, чего повкусней прикупить? Ну, для весёлости. А то хмарь такая на улице, сил нет, аж зубы с тоски сводит.
– Купи, – разрешил Айвор великодушно. И добавил: – А ещё поспрашивай у торговок и других заядлых сплетниц, не было ли странных слухов о девицах в последнее время, не поздней месяца.. Например, что кто-то с ума сошёл, утопился от любви или зачах.
– Языком почесать я завсегда рада, – согласилась Нив. – Всё сделаю. Ну, мы, что ли, к ужину накрывать на стол будем? А то остынет рагу-то.
– Накрывай и Фэй помогать позови, – посоветовал Айвор. Как только полукровка ускакала на кухню, стуча босыми пятками не хуже подков, он попытался клочком дыма просочиться обратно за дверь и затеряться среди туманов, но не тут-то было.
Киллиан крепко ухватил его за край сюртука:
– Постой. Почему ты дал ей такое странное поручение? Фэй в опасности?
– Какой огонь в глазах, какой высокий порыв! – в притворном восхищении хлопнул фейри длиннющими ресницами. – Волнуешься о благополучии кузины?
В груди отчего-то стало тепло.
– Конечно, – ответил он, стараясь не выдавать замешательства. – Как ты сам выразился, я ей за старшего брата.
– Старшие всегда по пустякам волнуются, – протянул Айвор, кажется, несколько разочарованно. – Если будешь потакать своим тревогам, то превратишься в грузного ревнивца с усами до самых ушей. Фу. Не бойся, ничего твоей малютке кузине не угрожает. Но город большой, соблазнов много – пускай сперва в надёжной компании походит.
За долгие годы Киллиан изучил компаньона лучше, чем собственное отражение в зеркале.
– Лжёшь ведь.
– Лукавлю, – усмехнулся фейри и дёрнул плечом, пытаясь освободиться: – Пусти. Хочу прогуляться. Чувствую, в картах мне сегодня повезёт.
– Никуда ты не… – начал было он, однако договорить не сумел.
Айвор вдруг резко наклонился к компаньону, близко-близко, едва ли губами не соприкасаясь, и замер, стыдливо опустив ресницы. Киллиан шарахнулся, как если б ему предложили раскалённую сковородку поцеловать, и плюхнулся на пол – естественно, выпустив полу сюртука. Фейри бессовестно расхохотался, выскочил за дверь и был таков.
– Да чтоб эта зараза…
У спуска в кухню деликатно кашлянули.
Фэй стояла на верхней ступеньке, скрестив руки на груди. Скулы мягко розовели.
– Не сердись на него, милый кузен, – попросила она сочувственно. – Вряд ли он желает вам плохого. Просто шутит по-своему.
– Знаю, – вздохнул Киллиан, поднимаясь и отчищая по возможности брюки. – Я привык. Он всегда таким был.
– А долго вы его знаете?
– Хм… Шестнадцать лет. Или уже семнадцать? – всерьёз задумался он.
На лице Фэй лестное сочувствие сменилось унизительной жалостью.
Вернулся Айвор в четвёртом часу. Вихрем прошёлся по комнатам, перебудил всех, кого можно. Спросонья Нив цапнула его зубами за руку, оставив глубокий отпечаток лошадиной челюсти. Чуть позже к укусу прибавились ожоги от рябины. Так что в спальню Киллиана, последнюю на этаже, он завалился в самом что ни есть мерзком расположении духа. Уютная, нагретая за несколько часов перина подло взбрыкнула и вытряхнула хозяина из кровати. Дождавшись, пока осоловелый от недосыпа компаньон немного придёт в себя, Айвор злорадно сообщил, что проиграл тринадцать фунтов, а затем вспорхнул на потолок, где и уснул, завернувшись в чужое одеяло.
С полчаса Киллиан сомнамбулой бродил по дому в поисках запасного пледа, но так и не нашёл, а потому вынужден был довольствоваться непросохшим плащом. И до самого рассвета страшно мёрз, то проваливаясь в полудрёму, то пробуждаясь…
И, разумеется, проспал всё на свете – до полудня, когда Фэй давно ушла на работу.
– Да уж, – пробормотал Киллиан, щурясь на часы. По телу разливалось сонное тепло. – Не вышло у меня с родственным напутствием.
Отсыревший плащ за ночь исчез, а его место заняла длинная меховая накидка – серебристо-чёрная, невероятно мягкая. От неё слабо пахло тимьяном и цветочным мёдом. На полу у кровати стояло блюдо, полное диких ягод – ежевика, малина, земляника, чёрная бузина, голубика, вишня…
«Задабривает, – подумал Киллиан, тоскливо кутаясь в меха и таская с блюда ягоды по одной. – Подлизывается, чтоб не отхватить нагоняй за проигрыш… Коварный».
Хорошенько разозлиться на компаньона он так и не сумел – и со вздохом вытащил из тайника деньги, отложенные на подарок милой кузине к Рождеству.
Бессовестный фейри обнаружился в гостиной, на столе, с чашкой кофе и свежей газетой.
– О, Флаэрти! Как спалось? – бесстыже поинтересовался он. – Что там у тебя?
– Тринадцать фунтов, – вздохнул Киллиан, присаживаясь за стол и соображая, где бы достать нормальный завтрак. По всему выходило, что Нив умчалась провожать Фэй и до сих пор не вернулась, а значит рассчитывать на горячие картофельные оладьи нечего. – На оплату долга.
Айвор выгнул брови и звонко расхохотался:
– Какой ты сегодня покладистый! Забудь, я пошутил насчёт денег. Лучше перекуси чем-нибудь поскорее, пока Нив не вернулась. Не исключено, что нам придётся целый день провести на ногах.
Киллиан посмотрел на деньги, затем на компаньона… и подумал, что без долгов в любом случае приятней, чем с ними. А значит, лучше оставить множество нелестных слов об особенном чувстве юмора фейри при себе.
– На ногах, значит… Это как-то связано с тем поручением, что ты ей давал?
– Напрямую, – не стал отпираться он, затем оглянулся и прищёлкнул пальцами. Издали донёсся звон стекла, а потом – топот маленьких копытец. – Я попытался разузнать по-своему и наткнулся на нечто любопытное.
Киллиан хотел уточнить, на что именно, но не успел – в гостиную ворвался поднос, гружённый пластами копчёной утятины, хлебом, сыром и крепкими осенними яблоками. Следом изящно прогарцевал чайник, исходящий паром, и глиняная кружка с отбитой ручкой.
Айвор досадливо цокнул языком:
– Надо же, угол задела. Поаккуратнее нельзя было? – укоризненно поглядел он на кружку. Та виновато потупилась, едва не расплескав чай. – Ладно, сойдёт. А ты ешь, ешь, друг мой, времени не так много.
И действительно, не прошло и десяти минут, как явилась Нив с полной корзиной. Из-под салфетки многозначительно свисало осминожье щупальце – вялое, розово-серое.
– Ну, значит, поспрошала я! – заявила келпи сходу. – Такого, чтоб кто-то прямо убился с тоски, не бывало. Но вот Мэри Суини рассказывала, что дочка зеленщика убежала с кем-то на той неделе. Как в реку канула, говорят. Ну, так я в реку нырнула, там на дне поспрошала тоже – никто никакой Мэри не видал. Ни тута, ни вниз по теченью.
– Интересно, – глаза у Айвора хищно потемнели. – А ещё?