Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны

Лера тоже недоумевала, как такая красотка, натуральная блондинка с голубыми глазами, мягкой душой и нежным весёлым характером, уютной фигурой и веснушками на носу не может найти себе идеальные отношения. Видимо идеальная женщина отталкивает от себя идеального мужчину, как положительные полюса магнита.
Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова студента. Он был прыщав и стеснителен. Но оба преподавателя знали, какой он в жизни со сверстниками. Полностью противоположен (нет, прыщи не исчезли) – груб, курит, матюгается, щиплет девчонок за задницы и прогуливает пары.
  
– Валерия Сергеевна… – промямлил он и заметил Юлю. – Здрасьте, Юлия Васильевна.
– Чего тебе, Сыромятин? – Юлька сменила дружественный голос на строгий преподавательский.
– Это… Можно войти?
– Заходи.
Из коридора доносились приглушенные голоса, видимо пришёл с поддержкой. Сыромятин просочился в кабинет.
– Валерия Сергеевна, у меня это… вроде… как её… двойка… я это… как его… ну в смысле… исправить…
Юля перебила поток студенческой речи.
– Сыромятин, ты уже минуту в кабинете, а мы с Валерией Сергеевной внятно услышали только свои имена и отчество, все остальное в предложение не связывается.
– Можно как-то двойку исправить? – выпалил он.
– Не можно, а нужно – наконец успела ответить Лера. – Ты что не знаешь, как исправить?
– Как? – оживился студент.
– Подходишь к преподавателю и просишь, нет, умоляешь принять тему.
– Ну, Валерия Сергеевна, – протянула Юля – вы разве не знаете, что за Сыромятина бегают два молодых и шустрых некультурных человека? И ко мне приходили…
– Да?
– Как раз сегодня утром. Я вам потом расскажу.
Лера посмотрела на парня.
– По какому предмету?
– По агрономии.
– Ах, ты ж мой хороший. Решил все же сам прийти? – Юля мысленно потирала ладони. Вот сейчас она на нём отыграется. Алексей Сыромятин давно выпрашивает перевоспитательные работы. – Тема?
– Выращивание… там чего-то… льна вроде, на каких-то этих как его? – он умоляюще уставился на Юлию Васильевну.
Она сжалилась, но не упустила возможность упрекнуть.
– Даже тему выучить сложно? «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». Хорошая тема. Так. Идёшь в библиотеку и читаешь «Трое в лодке, не считая собаки».
– Чего? – изумился парень и повёл носом, как мышонок.
– Сыромятин, Джером К Джером поможет тебе развеселиться. А то я смотрю какой-то ты хмурый. Но если ты против, могу предложить «Преступление и наказание» Достоевского.
– Нет-нет – запротестовал парень. Молодёжь на самом деле очень умная, наслышана о русской классике, как детсадовцы о бабайке.
– И учти, если в театре твоей воспалённой фантазии Монморанси будет широкоплечая и сутулая тётка с усами, прокляну.
Сыромятин нахмурился и попятился, но согласился.
– Хорошо – мысленно перебирал сайты с сокращённым вариантом и рецензиями на произведение.
– Как дала бы по башке, да жаль последние светлые мысли из неё вылетят.
– Спасибо – отблагодарил студент преподавателя за доброту.
– Сыромятин, – окрикнула его Юлия Васильевна. – Не забудь выучить «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». На ближайшей практике будешь рассказывать перед всем классом.
– Чо, серьёзно?
– Конечно. По этой теме у тебя неуд.
– Ладно – обречённо пробубнил Лёшка. Спорить было бесполезно, когда на горизонте маячил Достоевский со своим «Преступлением».
Лера хотела сообщить, что у него по её предмету тоже двойка выходит, но пожалела парня. На сегодня ему хватит потрясений. Юля бы не упустила возможности загрузить его ещё заданиями, с которыми книголюб и за лето не справится. Одно радовало, на одну двойку у него будет меньше, если конечно не забьёт на задание.
– Оболтусы – сказала Юля, когда дверь за ним закрылась. – Самое интересное, что Сыромятин ходил на разведку, там за дверью ещё штуки три таких же. Интересно, мне когда-нибудь повезёт, чтоб весь курс краснодипломников?
– Бесконечно малые, или большие величины, как постоянные.
– А по-русски?
– Каждый год к нам приходят по десять Сыромятиных на курс.
– Этот балбес попросил дружков своих, чтоб они просочились в колледж и предлагали мне деньги за тройку.
– Да? И много предлагали? – без всякого интереса спросила Лера.
– Я не уточняла. Выставила их за дверь. Честно, держала себя в руках, чтобы не пнуть под зад. У меня цель: сделать из Сыромятина человека. Хотя из этого человека прямоходящего сложно даже неандертальца сделать. Ты видела, что он в чате написал, когда спросили, что делает? – Юля тут же поторопилась с ответом на свой же вопрос: – «Лижу на диване», что он там лижет, остаётся только догадываться, но никто ведь из однокурсников не заметил ошибки.
Юля могла бесконечно сетовать на студентов, и даже набрала воздуха побольше, но телефон Леры ожил.
Пока она говорила по телефону, Юля понимала, что случилось что-то очень неприятное. Лицо подруги изменилось, она отвечала, но уставилась в точку под ногами. Лера была серьёзной женщиной и любую информацию могла принять с каменным лицом, но этот звонок выбил её из колеи. Когда она отложила трубку на стол, ещё посмотрела на неё некоторое время, но сказала:
– Мою классную руководительницу убили.
– О господи – охнула Юля.
– Завтра похороны.
***
На кладбище было много людей. Все держались обособленными кучками: одноклассники с одноклассниками, учителя со школьными коллегами.
– Говорят, – шептала Таня Огурцова, по мужу Калашникова, – Ирму так же убили, как и историчку. Помнишь тот случай?
– Помню.
Убедившись, что школьную подругу ещё не посещал склероз, Танька продолжила, а чтобы Лера всё расслышала, повисла у неё на руке и прижалась к плечу:
– Забил насмерть.
Лера слушала её вполуха.
Была одета в чёрный брючный костюм, как и многие другие. Она держала в каждой руке по четыре гвоздики, перетянутые чёрной траурной лентой. И высматривала Женю. Он пообещал приехать, хоть и не хотел. Утром этот вопрос обговорили, и Лера уговорила, убедила, что необходимо отдать последний долг классному руководителю, Ирма Германовна на них семь лет потратила, а они один день не могут потратить. Она всматривалась в лица прощавшихся.
– Лерка, представь это маньяк.
– Ну, какой маньяк? – устало проговорила Лера. Голова раскалывалась на крупные тяжёлые осколки. Таня без умолка трещала на ухо. Атмосфера была тяжёлая. Усталость давила на плечи, как трёхтонный шарф, при этом ещё и затягивался, как удав. – Тогда же доказали, что Антон убил.
– Вот-вот – не унималась бывшая одноклассница. – А Антон сейчас где?
– Где?
– В тюрьме.
Лера косо посмотрела на первую сплетницу их класса. Годы не меняют людей. Наоборот, с годами люди приобретают сотню плохих привычек и накапливают уже имеющиеся, и совершенно не собираются от них избавляться. Таня, по-видимому, взращивала вредную привычку, как Сыромятин лён в благоприятных условиях, а потом собирала урожай сплетен, как тот комбайн. Нужно будет у Юли спросить, чем там лён убирают.
– Двенадцать лет прошло – продолжала бубнить Таня. – А ему пятнашку дали. Ты что забыла?
Лера никогда не забывала, но говорить об этом не собиралась. Ни с кем. Тем более с Таней.
– Вот-вот – заговорщицки шептала она. – Убили одинаково, а Антон в тюрьме. Значит, не он. А маньяк. А вдруг он всех учителей убивает. А ты, кстати, в колледже преподавателем работаешь.
– Зачем нас убивать? – Лера догадалась, куда клонит Огурцова.
– Не зачем, а за что.
– Ну и за что?
– За двойки.
– Не ерунди, Танюха, – устало попросила Лера.
  
– Я знаю, что говорю. Ты это… когда домой вечером идёшь, оглядывайся, целее будешь.
– Вот уж язык без костей – проговорил кто-то совсем рядом.
Таня вздрогнула и вжала голову в плечи. Лера уловила знакомый тембр голоса, но оглядываться не стала. Тем более началась процедура опускания гроба.