Дым (СИ)

— Это клокодилы, мамоська!
— Да-да, крокодилы, — глажу Лису по голове, чтобы хоть чуть-чуть усмирить ее пыл, — сейчас схожу за остальным, и мы пойдем собирать конструктор вместе.
Еще раз смотавшись вниз, веду малышню в комнату распаковывать все. Не подаю вида, но чувствую, что Юна наблюдает за нами. Уже знаю, о чем думает, вот только ей придется с этим жить.
Да, на те деньги, которые она заплатила за аренду комнаты я заказал им кое-что в квартиру для ремонта. А еще основу для кроватки Лисы. После мультфильма про Спящую Красавицу, где та увидела ложе с резным изголовьем, она просила такую же. Сделать ее было несложно и незатратно, а с рисунками помог мой хороший знакомый, мы с ним часто работаем на объектах вместе.
Лиса скачет вокруг меня все время, пока устанавливаю кровать. У нее столько эмоций, что ими можно было бы разукрасить большой серый город.
— Сейчас, подожди, нужно застелить… — пытаюсь возразить, но не тут-то было. Мелкая уже падает на матрас с разгона, а я к Юне поворачиваюсь, которая до сих пор в дверях стоит. — Матрас может быть пыльным, возьми запасное постельное в моей спальне. Оно для двуспалки, но хоть так пока, потом куплю нормальное.
Юна смотрит на меня, будто на другом языке говорю. Я оставляю Лису кувыркаться и подхожу к перепуганной.
— Все в порядке?
— Мне звонили насчет доставки стройматериалов. Что это значит? — шепчет, но далеко не робко, скорее, напористо.
— Да, дашь ключи от квартиры? На днях начнем с парнями, чтобы до морозов успеть все.
— Федь, я не давала денег, какие стройматериалы? И кроватка… Я… Ты так используешь те, которые я за комнату заплатила?
— Теперь это мои деньги, разве нет? — отвечаю мягко, но пресекая дальнейшие попытки Юны возразить мне. — И я имею право распоряжаться ими, как пожелаю.
Пауза повисает между нами, мы не договариваем. Девчонка больше не произносит ни слова, но губы почти до крови кусает. Они красными становятся, яркими — так и притягивают взгляд.
Чтобы не начать новые споры, оставляю их одних, иду вниз и пытаюсь занять себя хоть чем-нибудь. День — или вечер, скорее — проходит, как в тумане, я себе места не нахожу, поэтому сдаюсь и засыпаю под неинтересный сериал прямо на диване в гостиной. А очнувшись, сажусь заниматься расчетами по ремонту и обсуждаю с Мишаней тонкости. Юна почти все время проводит наверху. Видимо, Лиса наотрез отказывается выбираться из кроватки, даже ужинает там.
Спускается Юна, когда стрелки часов близятся к десяти вечера, а за окном уже кромешная темнота. Впрочем, как и в квартире — комнату освещает только телевизор и диодная лента на кухне. Замечаю девчонку с первых шагов, хоть и ступает почти неслышно. Замечаю, но даю возможность начать разговор. Та останавливается в метре от дивана, ковыряет носком пол.
— Я уложила Лису и спустилась сказать спасибо.
Это, конечно, все прекрасно, но наверх она таскала ужин только мелкой.
— Есть хочешь? Мясо на гриле могу организовать.
— Нет, нет, я перекусила, правда ничего не хочу, — она опускает взгляд, приподнимает плечи, будто готовится к чему-то. — Я тут пытаюсь извиниться за то, что лезла к тебе в душу. Прости, я не имела никакого права.
— Не надо, — обрываю монолог.
— Что?
— Извиняться. Ты не сделала ничего плохого. Тем более, что в большей степени оказалась права: я действительно никого не хотел слушать и делал вид, что все прекрасно, когда это было не так.
Юна вроде бы улыбается, но сдерживает себя. Раскачивается на пятках, даже поглядывает в сторону лестницы, будто желает сбежать, поэтому я спешу продолжить.
— До сих пор каждый день жду, что позвонит Дэн и сморозит какую-нибудь глупость, — откровенно признаюсь, и в груди тотчас покалывает.
— Я понимаю, — шепчет она.
— А еще его девушка, — слова застревают в горле, но я выдавливаю одно за другим, — невеста, которую я откровенно недолюбливал и считал недостойной моего товарища. Она плакала на похоронах так, что сердце рвалось на части.
Глаза режет, и я прикрываю их, чтобы сделать глубокий вдох.
 
— Это ты меня прости. За то, что не хотел слышать.
Нутром чую, как Юна подходит ближе, и уже глазами вижу, что садится на подлокотник. Мне чертовски страшно показаться уязвимым, слабым, но в ее бесконечно глубоких омутах, к величайшему счастью, я не замечаю ни капли осуждения и жалости. Там только безграничная теплота, которая согревает.
Я тянусь к ее руке, как под гипнозом. Целую по очереди все пальцы и говорю то, что давно пора.
— Ты нужна мне.
Девчонка вздрагивает — не от прикосновений, именно от слов. По лицу понимаю, что борется с собой, что мечется. А потом обессиленно прикрывает глаза, будто бы сдавшись мне.
Черт, она сжимает ладонь сильнее. Она и правда сдается?
Встаю, едва ли не прыгаю на ноги. Опускаю руки на ее плечи, не спеша веду пальцами вверх, вдоль шеи. Из последних сил сдерживаясь, сжимаю лицо и тихо повторяю, что она мне нужна. Как гребаный воздух.
А когда целую, Юна пьянит голову с первого же глотка.
  
Глава 21
 
Юна
Elley Duh? — Middle of the Night
Дым. От его прикосновений бросает в дрожь, спирает дыхание, но все это кажется таким мелким в сравнении со словами, которые произносит. Ты нужна мне. Они пробирают до костей, обезоруживают и в пух и прах разбивают мою оборону. Я нужна ему, а я очень давно никому не была нужна.
Это слишком нереально. Зажмуриваюсь крепко.
— Ты нужна мне, — повторяет еще раз, чтобы точно услышала, поверила. Притягивает к себе, и темнота перед глазами взрывается фейерверками.
Я ведь ждала этого, ждала, как я ждала!
Сейчас, когда его губы накрывают мои, я осознаю, насколько сильно этого желала. Так сильно, как ничего и никогда прежде. Разве что выжить в том страшном пожаре. Сейчас, когда его движения неспешные, перетекающие друг в друга, но при всем невероятно острые, мои губы примагничиваются к нему намертво. Языки мгновенно сплетаются, борются за право вести, но я очень быстро сдаюсь. Я хочу сдаться.
Мы бьемся зубами, потому что начинаем спешить. Дым усмехается, но не отступает, не дает передышки. Вдавливает пальцы в талию и рычит прямо в рот. Не думала, что его голос может звучат еще сексуальнее.
Вслепую поднимаюсь с дивана, следую за ним. Нервно смеюсь, сделав шаг и споткнувшись об игрушки Лисы. Едва успеваю поймать серый взгляд, как Дым толкает к стене и набрасывается на меня с новой силой. Голодный, жадный. Нежный и грубый именно там, где особенно нужно. Я теряю голову, теряю связь с реальностью, улетаю.
Кусаю губы, когда он кусает мою шею. Громко стону, едва вжимается телом. Я тотчас краснею, потому что чувствую все. Боже. Прячу глаза в потолке и нахожу там десятки сомнений, но уже в следующую секунду забываю обо всем — он стискивает в ладонях мою грудь.
— Ты невероятная, — шепчет на ухо до невозможного хриплым голосом. Низ живота воспламеняется в один миг, там все горит уже. Горит и ждет.
Он будто слышит мысли, я думаю так громко? Закидывает мою ногу к себе на бедро, сминает меня, вдавливает в стену — я вот-вот сольюсь с ней или с ним.
— А-а-а-а, — выдыхаю ему в рот. В голове раздается щелчок, и я вдруг оживаю. Что-то меняется.
Нет, происходящее до сих пор кажется мне сценарием, подло украденным из моих грязных фантазий. Чем-то нереальным, неисполнимым, но руки уже сами тянутся к лицу Дыма. Мою бледную кожу царапает щетина, оставляет потрясающе симметричные красные полосы.
Я почти хнычу, когда мну крепкие плечи и спину через ткань. Всего в пару движений срываю с Феди футболку. Черт возьми, это делаю я! Делаю и замираю, тяжело дыша. Мы оба замираем, глядя друг на друга. Я стою со стянутой на одно плечо майкой, он — с голым торсом.
— Если ты не готова, — внезапно очень неправильно растолковывает то, что творится со мной, и я спешу заткнуть ему рот. Указательным пальцем. Хватит слов.
— Тс-с, — прошу.