Сущность

Джерри попятился, протирая глаза. У нее был припадок! Вот в чем дело! Он никогда такого не видел. Ему стало паршиво от вида того, как перекатывался ее живот. Ее бедра сжимали что-то, тянули вперед, раскрывались. Карлотта вообще его видела? Она хватала ртом воздух, боролась, тянула, отталкивала что-то, перекатывалась. А затем кровать прогнулась под ее весом. Сильно прогнулась – сильнее, чем только от ее веса, и пружины ритмично заскрипели.
– О господи! – застонала она. – Господи! О!
Мозг Джерри словно подожгли. Он понял, что это паника. Его парализовало среди теней.
Ему казалось, что ее кожа мерцает. Свет из окна, казалось, стекал по ее бокам и животу, превращаясь в зелено-голубое пламя.
– Хватит! – глупо, абсурдно крикнул Джерри.
Он вцепился в ее бьющиеся конечности, попытался придавить ее ноги и руки; затем увидел яркую вспышку красного и желтого и упал назад, отброшенный ужасным ударом. Кровь струйками стекала с его лица. У него закружилась голова от удара ее ногтей по правому глазу.
– Хватит!!! – закричал он.
Теперь зелено-голубое свечение начало сгущаться, неуловимо перекатываясь по ней, приобретая все более насыщенный цвет, пока он не увидел ее тело, освещенное этим грязным светом. Своим одним здоровым глазом Джерри, как ему показалось, увидел ритмичное движение ягодиц.
Джерри вслепую пошарил в темноте, нашел тонкий деревянный стул и поднял его над головой. Он обрушил стул на облако, которое прижимало голову Карлотты к подушке, которое измывалось над ней и раскачивало кровать.
Деревянные спицы разлетелись в стороны. Карлотта закричала.
Джерри увидел кровь. Словно взрыв, она хлынула из хрупкой головы. Карлотта скорчилась на кровати. Простыни были ярко-красными. Они слепили ему глаза. Почему его ослепило? Ничто больше не имело смысла. Он держал в руке остатки стула. И вдруг понял, что свет включен.
– Сволочь!
Повернувшись, Джерри увидел, что в дверях стоит Билли. Глаза мальчика превратились в щелки гнева. Ошеломленный видом матери, стонущей от боли на краснеющих простынях, он затем посмотрел на Джерри, стоящего с пятнами ее крови на одежде, и на сломанный стул в руке.
– Паршивый ублюдок!!! – пронзительно завопил Билли и бросился вперед.
– Стой, – пробормотал Джерри, моргая и недоумевая. – Я не…
Но Билли всем весом навалился ему на грудь. Джерри почувствовал, как из легких выходит воздух. У него было смутное ощущение теплых простыней, ниспадающих каскадом вокруг его головы. Он понял, что звуки, доносящиеся издалека, были ударами кулаков Билли по его груди, лицу, паху, и что Карлотта, неуклюже перекатываясь, медленно соскользнула с дальнего края кровати. Ее стоны затихли. Она села, держась за голову, все дальше склонялась к полу, затихала.
– Бога ради… Билли!
Но лицо Джерри было разбито, кровь текла из носа на халат. Вслепую он ударил Билли своим огромным кулаком и услышал, как что-то треснуло. Билли врезался спиной в ночной столик, а пепельница и часы отлетели назад и разбились о стену.
Джерри повернулся и, плача, пополз вперед. Карлотта тонула в луже собственной крови.
– Убийца! – закричал Билли и изо всех сил кинул лампу. Она пролетела мимо головы Джерри, ударив вместо этого по левому плечу. Джерри прикрыл голову, хотел встать, убежать, вернуть Карлотту к жизни. Он хотел умереть, хотел очнуться от этого кошмара. Но его ноги запутались в простынях. Лампа снова обрушилась на плечо, основание треснуло, и кусочки эмали посыпались на кровать.
Внезапно раздался резкий хлопок.
– Господи! – плакал Джерри, слезы и кровь текли по его лицу. Сломанный стул каким-то образом упал за ночной столик. Билли пытался защитить лицо. В дверях стоял полицейский. Кто кричал? Джерри силился не потерять сознание. Девочки – ее дочери – в пижамах… и пожилая женщина…
– Карлотта! – закричал Джерри.
Полицейский щупал ее пульс. Кто-то схватил его за руку. Он почувствовал боль, на него давили, обездвиживали.
– Нет, нет, – лепетал он. – Отстаньте от меня! Вы не пони…
Мужчина почувствовал, как на его запястьях защелкнулись наручники. Его заставили сесть на край кровати. Он видел, как Билли исчез с полицейским. Услышал слова «убийство» и «убил» и попытался подняться с кровати, но полицейская дубинка ударила его по ребрам, и он скорее упал, чем снова сел.
  
– Ты встанешь, когда я разрешу.
Резкий голос и свет отрезвили Джерри. Где Карлотта? Ее не было. Осталась только кровь.
– Где?
– Она едет в больницу. Хорошая попытка, приятель.
– Это не я…
– Кто-то. А теперь заткнись. Ради своего же блага.
Второй полицейский зачитал его права. Они спросили, понял ли он. Но Джерри сказал:
– Где Карлотта? С ней все в порядке?
Наконец полицейские рывком поставили его на ноги. Они толкали его, вели под конвоем по коридору. Джерри увидел разбитую входную дверь. Снаружи вращались красные огни, толпа…
Сморщенный старик в шортах и домашнем халате указывал на него.
– Это он! Это ее парень!
Полицейский заткнул того жестом руки.
– Ладно-ладно, мы вам позвоним. А теперь идите домой и ложитесь.
Джерри ввалился вслепую в полицейскую машину, стряхивая с себя замешательство, как дым клубившееся перед его глазами. Кажется, в окне он увидел глаза, они смотрели на него, как на какую-то редкую змею. Затем Джерри потерял сознание. Ему показалось, кто-то сказал, что Карлотта мертва.
Доктор Вебер очнулся от своих мыслей. Тихо подошел к двери в своих тапочках. Открыл дверной глазок и увидел в темноте лицо, странно очерченное желтым ночным светом. Стрекотали сверчки, и этот печальный, странный звук делал ночь еще более зловещей. Не говоря ни слова, он открыл дверь.
– Простите, – сказал Гэри Шнайдерман, – но…
Доктор Вебер приложил палец к губам, показывая жестом, что в доме кто-то спит. Они быстро прошли в кабинет. Доктор Вебер закрыл за ними огромные деревянные двери. Шнайдерман выглядел смущенным, сердитым, напряженным. Его волосы были растрепаны, со лба капал пот, а глаза были дикими и упрямыми. Теперь стало тихо, если не считать мерцающего шипения камина. Лицо Шнайдермана попеременно светилось желтым и оранжевым.
– В чем дело, Гэри?
– Это та Моран.
Доктор Вебер указал на большое кожаное кресло. Шнайдерман неловко сел. Доктор Вебер сидел напротив, чувствуя себя ужасно подавленным. Он потерял своего лучшего ординатора. И тут уж ничего не поделать.
– И что Моран?
– Она в отделении неотложной помощи. Без сознания.
Доктор Вебер приподнял бровь.
– Что случилось?
Шнайдерман поднял голову с ужасным, страдальческим выражением. Его глаза выглядели красными, невыспавшимися и влажными.
– Ее парень вернулся. Ударил ее стулом по голове. Его арестовали. Покушение на убийство.
Доктор Вебер выпил бренди.
– Не похоже на Джерри, о котором мы слышали.
Шнайдерман сглотнул.
– Он дал показания полиции. Утверждает, что все видел.
– Что видел?
Шнайдерман отвернулся. В его испуганных глазах отражался блеск огня.
– Я не знаю… видел то же самое, что всегда видит Карлотта. Попытался сбить видение, но вместо этого ударил Карлотту.
Шнайдерман снова повернулся к доктору Веберу.
– Как это возможно, доктор Вебер? Джерри стабилен.
Доктор Вебер грустно покачал головой.
– Он поддался внушению, Гэри. Как Билли и девочки. Он пошел на поводу у Карлотты.
Шнайдерман угрюмо обмяк в кресле и откинул голову на спинку.
– Я не знаю, жива ли она, – устало пробормотал Гэри.
Доктор Вебер поднял трубку и набрал номер.
– Неотложная? Это доктор Вебер… Да… Фред, это Генри. Когда поставишь диагноз Карлотте Моран, М-О-Р-А-Н, позвони мне, хорошо? Это мой друг. Я буду признателен.
Он положил трубку. Шнайдерман кивнул в знак благодарности и пробормотал что-то неразборчивое. Он не знал, что теперь сказать.
– Он был ее единственной связью с реальностью, – тихо, безнадежно заметил Шнайдерман.