Сущность

Карлотта проехала на красный по пустой дороге. Никого не было. Она бездумно пробиралась через лабиринт улиц мимо одинаковых темных домов.
– Притормози, мам, – попросил Билли. – Ты гонишь пятьдесят.
Карлотта опустила взгляд на спидометр и приподняла ногу с педали. Паника совсем заполнила ее сознание. Она действовала на автомате, на чистых инстинктах, как испуганный зверь.
– Где мы, черт возьми? – спросила она.
– Рядом с Колорадо-авеню, – ответил Билли. – Оно там, за заводом.
Карлотта инстинктивно выехала на Колорадо-авеню. Потом еще снизила скорость. До сорока миль в час.
– Слушайте, дети, – сказала она, сдерживая в голосе истерику. – Все будет хорошо. Вы поняли? Вы все в порядке?
Она обернулась через плечо и увидела Джули на заднем сиденье. Та молчала. До жути перепуганная. На переднем сиденье, все еще завернутая в одеяло, Ким хватала воздух ртом, слишком шокированная, чтобы даже заплакать. Сквозь охватившую ее панику Карлотта заметила, что Билли был в трусах, и это ее повеселило.
– Лучше завернись в это одеяло, Билл, – сказала она. – Мы едем к Синди.
Она повернула с Колорадо-авеню на север и теперь ехала с обычной скоростью в направлении ярких огней кинотеатров и мотелей Западного Голливуда.
– Где, черт…
– Поверни налево, – сказал Билли, накрываясь одеялом. – Нам почти до самого Голливуда.
Чудесным образом, словно двигаясь сама по себе, машина выехала на улицы, которые казались знакомыми: темные, потрескавшиеся, одиночные дома застилали большие многоэтажки.
– Здесь, – сказал Билли.
Карлотта остановилась перед огромным розовым зданием. На фасаде было написано El Escobar. Пожалуй, только это и отличало его от других жилых комплексов улицы. Из-за красно-синей гирлянды, которую кто-то выбрал в качестве освещения, пальмы перед домом походили на ужасные, болезненные растения.
Вся семья поднялась на крыльцо, Билли придерживал одеяло, чтобы не споткнуться.
– Так, – сказала Карлотта. – говорить буду я. Что бы я ни сказала, так и было. Если кто-то спросит вас о чем-нибудь, когда меня не будет рядом, скажете то же самое, – она огляделась. Девочки кивнули.
– Конечно, мам, – ответил Билли.
Карлотта позвонила в дверной звонок. «Какой нелепый у нас вид», – подумала она. Звонок – гудение – словно прорезал тишину ночи. Но никто не пришел. Карлотта нажала снова. А если никто не откроет? Затем рука медленно раздвинула шторы. Дверь сразу же открылась.
– Карлотта! – сказала Синди. – Билли! Что…
– О, Синди!
– Не плачь, милая. Заходи. Все. Скорее.
Синди была в махровом халате, волосы накручены на высокие большие бигуди, но Карлотте она казалась красоткой. Особенно сейчас. Крошечная квартирка с золотым потрепанным ковром, потрескавшимися за два года стенами, одинаковыми стульями и столом на кухне – таких квартир по всему городу десятки тысяч – была для Карлотты самым желанным и благословенным убежищем.
– Что такое? – спросила Синди. – Пожар?
– Нет, – ответила Карлотта. – Мы… нас выгнали из дома.
– Вас выгнали? Кто?
– Ну… нам надо было уехать…
– Надо? Я не понимаю. Что случилось?
Девочки начали плакать.
– Ох, детки, – сказала Синди. – Вы хотите остаться здесь, да? Конечно.
Синди поднялась со стула перед Карлоттой, подошла к шкафу в прихожей и вернулась с охапкой одеял и несколькими подушками. Через открытую дверь в спальню Карлотта слышала, как гнусаво храпит Джордж, муж Синди. Удивительно, но он даже не проснулся.
– Спасибо, Синди, – сказала Карлотта. – Не знаю, что бы я делала…
– А для чего еще друзья? – ответила Синди.
Она уложила девочек на диван, укрыв двумя одеялами. Билли свернулся рядом калачиком на нескольких огромных подушках. Синди наклонилась и прошептала Карлотте:
– Семейные проблемы? Это все Джерри, да?
– Нет-нет. Он не вернется еще шесть недель.
– Скажешь мне наедине? Когда детей не будет?
– Да. Спасибо тебе.
Синди накрыла девочек. Карлотта сняла платье и легла на пол.
– Тебе так нормально? – с тревогой спросила Синди.
– Так даже лучше для спины.
  
– Ладно. Запомните, ванная вон там. Идите, если нужно.
– Да хранит тебя Бог, Синди, – сказала Карлотта. – Мне так неловко…
– Пустяки. Поговорим с утра.
– Спокойной ночи, – пожелала Джули. Прозвучало так абсурдно. Будто она пришла в гости и не забыла про вежливость, ничего не зная о том, что здесь делает.
– Спокойной ночи, куколка, – ответила Синди. – Спите.
– Спокойной ночи, Синди, – сказала Карлотта.
Через тонкие стены Карлотта услышала, как Синди что-то говорит Джорджу. Тот немного поворчал, но Синди быстро его успокоила. В тишине квартиры Синди Билли уже уснул. Как и девочки. С Карлотты сходила паника. С каждой секундой из нее будто выкачивали энергию. Глаза наполнялись слезами – усталости, разочарования и страха. Она беззвучно плакала. Но это прошло, и не осталось сил ни на слезы, ни на мысли. Карлотта уснула. Они все спали. Без сновидений.
  
3
 
Солнечный свет озарил ромашки на кухонном столе, пол заблестел. Синди сидела в недоумении.
– Ты видела, как они вышли из стены?
– Не видела, – ответила Карлотта. – Но они были. Я их почувствовала.
– Животных?
– Я не знаю, что это было.
– И что они делали?
– Не особо много, – соврала Карлотта. – Ну, просто ходили, пытались меня потрогать…
– Господи!
– Царапали по стене. Опрокидывали вещи.
– Ты точно не спала?
– Клянусь, Синди. Я всему отдавала отчет. Разумеется, я сто раз все обдумала. Я не спала. Сидела до жути напуганная.
Синди покачала головой и присвистнула.
– И как долго это продолжалось?
– Почти неделю. Такое случилось два раза, а вчера снова, и я психанула. Схватила детей и сбежала. Просто не могла больше это выносить.
– Я тебя не виню, – успокоила Синди.
Затем задумчиво нахмурилась.
– Ну, – наконец сказала она, – ты не спятила. Я хорошо тебя знаю. Если ты боишься, на то есть причина. Ты одна из самых стойких моих знакомых.
– Тогда что это может быть, как думаешь? – спросила Карлотта. Синди продолжила смотреть на свою кружку с кофе и очень долго молчала. А потом подняла глаза на Карлотту.
– Джерри.
– Что?
– Все из-за Джерри. Я в этом уверена, как в сегодняшнем дне, – сказала Синди.
Карлотта затянулась сигаретой. На экране ведущий улыбнулся зрительному залу, состоящему из женщин средних лет со Среднего Запада, но звук был настолько тихим, что телевизор был лишь голубоватым светом, абсурдным, невнятным и бессмысленным.
– Ты не веришь, – поняла Синди.
– Нет.
– Слушай, когда кто-то сдает, причина кроется в большой проблеме. Никто не решает психануть в какой-нибудь четверг, понимаешь?
– Не понимаю.
– Конечно понимаешь. Людей всегда доводит что-то серьезное.
Карлотта уставилась на маленький экран. Затем повернулась к Синди.
– На что именно ты намекаешь, Синди?
Будто получив сигнал выдать свое философское мнение о жизни, Синди наклонилась вперед и начала быстро и настойчиво изъяснять.
– Ты страдаешь, но не отдаешь себе в этом отчет. Избегаешь проблему. Притворяешься, что все чудесно, хотя это не так. И Джерри – корень проблемы.
– Я не вижу связи…
– Ну еще бы. Так не работает. Вспомни мою тетю, которая свихнулась. Какая была связь между несуществующим агентом ФБР, с которым она говорила в гостиной, и ее настоящей проблемой? Никакая. Суть была в том, что ее бросила дочь, засранка Джуэл. Эта идиотка сбежала с артистом, который жил на помойке и хотел заработать. Угрожал ей самоубийством. Просто ужас. И моя тетя спятила. Но понимаешь, прямой связи нет. Это всегда выворачивается как-то боком. Но нужно выяснить настоящую проблему. Понять, что именно тебя беспокоит.
– И как мои проблемы связаны с Джерри?
– Он хочет на тебе жениться, да?
– Не знаю, Синди. Наши отношения никогда не были… понятными. Мы просто веселимся. Нам нравится быть вместе. Но я не знаю, хочет ли Джерри жениться. Но мы сейчас вместе, хоть сначала об этом и не думали.