Сущность

– Вы поддались? – спросил доктор.
– Что? Да кем вы меня считаете? Я хотела его убить!
– Вы дрались с ним?
– Я же сказала, что не могла. Он прижал меня.
– Но вы сопротивлялись?..
– Я брыкалась.
– Это помогло?
– Он меня пересилил.
– Так.
– Я сдалась.
По венам Шнайдермана полилась волна тревоги. Пока что это были сами зловещие слова, которые он слышал.
– В каком смысле, – уточнил он тихо, – сдались?
– Больше не было смысла сопротивляться. Безнадежно. Никто бы мне не помог.
– Но первые разы вы считали иначе?
– Да. А теперь я знала, что все бесполезно. Я просто… я… ничего не могла! Он слишком сильный.
На нее навалилась какая-то усталость. Очевидно, ей срочно нужно было поспать. Доктор задумался, зачем она ждала обычного часа приема. Ее голос был пустым. Время от времени глаза обретали сверкающий блеск, но все же смотрели из избитого и поверженного тела.
– Вы сильно пострадали? – спросил Шнайдерман.
Карлотта не ответила. Она механически расстегнула блузку. Нагнула голову, обнажая шею. Свежие красные кровоподтеки покрывали шею до плеча. Несколько отметин от щипков. Крошечные следы укусов.
Не нуждаясь в просьбе, Карлотта сняла лифчик, обнажив молочно-белую грудь с голубыми линиями вен, идущих к соскам. Вокруг сосков были ярко-красные и коричневые участки, вдавленные отпечатки маленьких зубов. Шнайдерман на мгновение растерялся. Он знал, что должен был отвести ее к врачу, заставить надеть больничный халат и осмотреть только в присутствии медсестры. Но Карлотта действовала слишком быстро.
– И внизу тоже, – сказала она, опуская юбку и трусы. Когда осмотр закончился, она оделась. Пристально посмотрела на доктора. Он сел в кресло за письменным столом. Старался не показывать своей обеспокоенности.
– Они настоящие, да? – прошептала Карлотта.
– Синяки? Да. Вполне.
– И они не в тех местах, где я сама смогла бы себя укусить, так?
– Да.
– Тогда все реально.
– Я говорил, Карлотта. Синяки и укусы реальны. Ваши чувства реальны. Об остальном мне нужно больше информации, прежде чем я смогу все объяснить. Пока у меня ее нет, есть несколько вещей, которые вы должны сделать.
Карлотта посмотрела на него с сомнением. Ему показалось, что в ее улыбке считывалась толика насмешки.
– Во-первых, – начал доктор, – вам нельзя спать одной. В смысле, без кого-то в комнате. Нападений не будет, если рядом с вами кто-то есть.
– Так вы говорили и про диван.
– Я сказал, это неплохая мысль. Я не говорил, что нападения не могут там произойти.
– Признайте, доктор Шнайдерман. Вы не думали, что они там произойдут!
– Ладно. Признаю. Я думал, так вам будет лучше.
– Значит, вы не так уж умны, верно?
– Послушайте, Карлотта. Что насчет Билли? Он может спать в гостиной? Поставить туда свою кровать? Или раскладушку?
– Наверное.
– Вот, – Шнайдерман протянул ей таблетки. – Примите эти успокоительные. Они не вырубают совсем, но снимают беспокойство, которое бывает не лучше нападений. Принимайте по две таблетки перед сном.
– Если вы думаете, что это поможет, доктор Шнайдерман.
Он не мог не услышать сарказм в голосе.
– Но самое главное, Карлотта, – продолжил доктор, – в четверг будет конференция. Я хочу, чтобы вы пришли.
– Конференция?
– Придет несколько штатных психиатров. Они зададут вам несколько вопросов. Так мы придем к единому мнению относительно вашего диагноза.
– Вы очень напуганы, да?
– Конечно нет. Это стандартная процедура.
– Нет. Вы боитесь потерять пациента.
– Карлотта, я могу показать вам правила клиники. Там написано черным по белому, что каждый пациент проходит через диагностическую конференцию. Таковы правила.
Она выпрямилась на стуле. Несмотря на свое беспокойство, доктор заметил, что гнев направил ее энергию в нужное русло. Если коротко – она снова контролировала свои мысли и речь.
– Ну, – заключила она, – может, они со всем разберутся!
– Определенно. Так во всех отделениях больницы. Мы зовем других врачей для консультации.
  
Карлотта мгновение молчала. Затем они встали. Шнайдерман видел, насколько она все еще напугана. Она посмотрела ему в глаза, боясь увидеть в них то, в чем была уверена: осуждение.
– Вот, Карлотта. Это моя визитка.
– Что? Вы мне уже давали.
– Нет. Это мой личный номер, чтобы вы могли позвонить в любое время.
Карлотта посмотрела на бумажку. Затем на врача. Улыбнулась и положила визитку в сумочку. Казалось, ее отпустило.
– Спасибо, доктор Шнайдерман. Вы очень добры.
– Конечно, – сказал он. – Пусть Синди отвезет вас домой. Примите горячую ванну. Расслабьтесь. Пораньше уложите детей. И помните, пусть Билли спит с вами. Вам нужно выспаться. Все ясно?
– Да. До свидания, доктор Шнайдерман.
– До свидания.
Шнайдерман чувствовал себя измотанным. Зачем он дал ей свой личный номер? Это ведь неправильно. Почему она застала его врасплох? Зачем он нарушил правила, чтобы восстановить ее доверие? Не думал ли о ней в эту секунду, как о женщине, а не как о пациенте?
Шнайдерман проклинал себя даже за такое мизерное нарушение… чего? Этики? Конечно нет. Дисциплины. У него началась небольшая паника. Им завладел инстинкт. Вот что его беспокоило.
Шнайдерман был в замешательстве. Нужно тщательно обдумать то, что он сделал и почему, и убедиться, что такое никогда не повторится.
  
8
 
Моран, Карлотта Алиша Дилворт. Родилась 12 апреля 1944 года. Пасадена, Калифорния. Пресвитерианка, неверующая. Переболела в детстве: ветряная оспа, эпидемический паротит, корь. Проблемы в школе: нет. Нарушения закона: нет. Адрес проживания: 212 Кентнер-стрит, западный Лос-Анджелес, Калифорния.
Занятость: на социальном обеспечении округа Лос-Анджелес. Детское пособие. Школа подготовки секретарских кадров, обучение также оплачивается фондом социального обеспечения округа Лос-Анджелес.
Брак: 1960, с Франклином Мораном, продавцом запчастей для подержанных автомобилей и профессиональным мотогонщиком. Неуравновешенная личность. Алкоголь, наркотики, вспыльчивость. Жестокое отношение. Скончался в декабре 1962 года от травм, полученных в результате несчастного случая на гоночной трассе. Один сын – Уильям Франклин Моран.
Гражданский брак с Робертом К. Гарреттом, Ту-Риверс, Невада, 1964. Владелец ранчо. Умер 6 апреля 1974 от сердечной недостаточности. Две дочери – Джулия Элис (1969 г. р.) и Кимберли Энн (1971 г. р.).
Диагностированные ранее психические заболевания: нет.
Галлюциногены: нет. Алкоголизм исключен. ЭЭГ: нарушений нет. Эпилепсия и т. д.: нет.
Мыслительные процессы: в норме. Восприятие реальности: в норме. Память: отличная. Нехарактерные ассоциации: нет. Небольшое сглаживание аффекта при обсуждении симптомов. IQ: 125. (WAIS)
Появление симптомов: октябрь 1976.
Симптомы: слуховые и обонятельные галлюцинации; соматический бред (сексуальное насилие, проникновение); возможные суицидальные импульсы; множественные ушибы, царапины, незначительные повреждения на груди, бедрах, пояснице; тревожные, панические реакции; общая враждебность; за исключением отдельных приступов, отчуждения от реальности нет.
Предварительный диагноз: психоневротическая реакция истерического типа.
Гэри Шнайдерман нервно сидел в тесном кабинете своего руководителя. Доктор Генри Вебер еще раз просмотрел страницу и молча бросил листок на стол. Он энергично раскурил свою трубку от огромного пламени из полупрозрачной зажигалки.
– Ну, Гэри, – сказал доктор Вебер, – и почему это не могло подождать до четверга?
– Я хотел обсудить дело до конференции. Некоторые детали неясны.
– Понимаю.
Шнайдерман прочистил горло. Грубоватое лицо доктора Вебера с морщинами вокруг глаз и подбородка сочувственно наблюдало за ним. Советоваться со старшим психиатром всегда бесценно, но это же загнало Шнайдермана в тупик. Доктор Вебер требовал точности. Это изнурительно, но именно поэтому Гэри поступил в Университет Западного побережья.