Восхождение Плотника (СИ)

— Жива течёт по телу, как сок по стволу дерева. У каждого дерева есть каналы, заболонь, ядро, сердцевинные лучи. У человека они тоже есть. Но твои каналы забиты. Сейчас ты впитываешь живу кожей. Бездумно и неконтролируемо. Чтобы научиться управлять живой, начни с ладоней, — продолжила ведьма. — Положи руки на живое дерево. Закрой глаза и дыши ровно. Почувствуй поток. Не думай о нём, а именно почувствуй. Тепло, покалывание, гудение, у каждого ощущается по-разному.
  
Она подняла руку и коснулась дверного косяка. Я заметил что из её ладони потекла сероватая дымка и распространилась по древесине, которая мигом ожила покрывшись мелкими зелёными листиками, словно дверь оплёл ядовитый плющ.
— Когда почувствуешь поток, попробуй замедлить его. Поток станет тоньше, но плотнее. Ты почувствуешь как жива скапливается в центре ладони. Это узел.
Она убрала руку от косяка и показала мне свою ладонь. Ладонь как ладонь, тонкие пальцы и чистая кожа. Но я заметил, как в самом центре клубилось нечто похожее на туман.
— Когда научишься собирать живу в узел, начни перемещать его. Из правой ладони в левую. Через запястье в предплечье, потом в плечо. Перемещай живу медленно, так как смола стекает по стволу дерева. Не торопись. Если потеряешь контроль, жива рассеется, а ещё ты можешь навредить сам себе.
Она сделала паузу, видать посмотрела на меня, проверяя слушаю ли.
— Делай это каждый день и с каждым повторением каналы будут расширяться. Как русло ручья, который точит камень. Через неделю сможешь держать узел минуту. Через месяц начнёшь чувствовать каналы не только в руках.
Она замолчала и оттолкнулась от косяка.
— Это всё, что тебе нужно знать, — закончила ведьма. — Остальное поймёшь сам. А если не поймёшь, значит оно тебе и не нужно.
Принцип был понятен. Как прочистка труб, сначала находишь засор. Потом пробиваешь его и расширяешь проход, а дальше вода идёт свободно.
— Весьма полезный совет. Благодарю. — сказал я склонив голову.
Ведьма фыркнула скрывая улыбку, а после махнула рукой в сторону леса.
— Тебе пора уходить, — сказала она и голос стал жёстче. — Прямо сейчас Леший ушёл за болото. Пока его нет, ты сможешь беспрепятственно уйти. Если не успеешь, то пощады не будет. В первый раз он с тобой играл. Во второй точно прикончит.
Я вспомнил зелёные глаза, острые зубы и рой светлячков, а ещё сучковатые пальцы и скрежещущий смех. Нет, встречаться второй раз с этой тварью у меня точно нет никакого желания.
— Понял, ухожу, — кивнул я убирая топор за пояс.
Я уже шагнул в сторону леса, но потом остановился и обернулся к ведьме, стоящей в дверях.
— У меня есть ещё одна просьба, — сказал я осторожно.
Серые глаза Пелагеи сузились не предвещая ничего хорошего. Но я должен был попробовать.
— Староста деревни, Микула. Вы и его прокляли. Не могли бы вы…
Договорить я не успел, ведьмин голос перешел на шипение и она угрожающе произнесла:
— Я могла бы вернуть твоё проклятие. Чтобы вы страдали на пару. Но мне кажется ты этого не желаешь. Так что не наглей и проваливай.
Понятно. Вопрос со старостой слишком для неё болезнен.
— Всё, всё. Ухожу. — Сказал я подняв руки в примирительном жесте.
Я развернулся и зашагал прочь от избы. Шел быстро и не оглядываясь.
Лешего нигде не было. Ни зелёных глаз, ни светлячков. Тишина, только птицы перекликаются. Идти назад было на порядок проще, так как чувствовал я себя замечательно. Боль ушла, тело налилось силой. Знай я что так будет, в первый же день пошел бы к ведьме.
Миновав болото, я спустя час вышел из леса и увидел деревню. Частокол за которым красовались вышки. Стражники на посту курили трубки, выпуская в небо клубы дыма, а вдалеке надрывались собаки.
Я прошёл мимо стражника, тот даже не обратил на меня внимания.
Деревня встретила меня запахом дыма и навоза. Родные ароматы, чтоб их. После болотной сырости и ведьминых трав даже навоз казался парфюмом.
Я свернул к дому Древомира и ускорил шаг. Я отсутствовал по меньшей мере четыре дня. Должно быть мастер в бешенстве. Если ещё жив конечно.
Дверь дома распахнулась прежде чем я успел к ней прикоснуться. В проёме стоял Древомир. Без палки и на своих двоих. Похудевший, осунувшийся, с ввалившимися щеками. Но глаза горели бешенством.
Я было открыл рот чтобы поздороваться, но тяжёлая шершавая ладонь прилетела мне в щеку. Лещ был такой силы, что искры из глаз посыпались.
— Паскуда ты такая! — рыкнул мастер хватая меня за ворот. — А ну живо в дом!
Он втащил меня в сени одним рывком. Силы в нём было поменьше чем до болезни, но и эта сила весьма впечатляла. Я влетел в горницу, едва удержавшись на ногах.
— Мастер, я ходил к… — начал было я.
— Знаю! — оборвал Древомир захлопнув дверь. — Петруха твой всё разболтал! И про слизня в бочке, и про столешницы, и про ведьму!
Петруха… Вот же козёл. Не думал я что он меня так просто сдаст.
Мастер подошёл ко мне вплотную. Схватил за шкирку здоровенной лапой. Притянул к себе. Лицо его оказалось в сантиметрах от моего. Глаза бешеные, жилы на шее вздулись. Борода дрожала от ярости.
— Ты понимаешь, полудурок, — прорычал он мне в лицо, и я почувствовал запах елового отвара. — Что если хоть кто-то узнает про то что ты притащил слизня в деревню, мою мастерскую спалят к чёртовой матери⁈
Он тряхнул меня так, что зубы клацнули.
— А перед тем как спалить, нас с тобой в ней запрут!
Слюна мастера полетела мне в лицо.
— Мастер, — сказал я спокойно, глядя ему в глаза. — Хорошая жизнь стоит того чтобы рискнуть. Вы неделю гнёте спину за один золотой. А тут мы можем один золотой и семь серебрух заработать за три дня, а то и быстрее.
Древомир замахнулся кулаком. Тяжёлый, узловатый, с мозолями толщиной в палец. Такой кулак мог запросто сломать челюсть. Но я не дёрнулся продолжая смотреть мастеру в глаза. А вот он ударил. Кулак просвистел в сантиметре от моего уха и врезался в стену.
— Как дал бы! — выдохнул Древомир опуская руку. — Бестолочь!
Он отпустил мой ворот и отошёл к лавке. Сел и потёр лицо ладонями. Гнев выходил из него как пар из чайника, медленно, с шипением.
— Петруху ещё притащил, этого, — буркнул мастер не убирая рук от лица. — А если он кому растреплет?
— Не растреплет, — ответил я присаживаясь на лавку напротив. — Он понимает что его жизнь зависит от молчания не меньше нашей. Парню нужны деньги на свадьбу. Он скорее язык проглотит чем лишится заработка.
Древомир убрал руки от лица и посмотрел на меня.
— Я бы в этом не был так уверен. Он уже всё растрепал мне, стоило стамеску приставить к его горлу. — процедил он. — Чёрт с тобой, иди пожри, идиот проклятый.
— Я уже сытно пообедал, — ответил я. — Пока у ведьмы гостил. Да и не проклят я уже. — Я самодовольно показал ему руку, с которой уже окончательно пропала чёрная подкова.
Древомир поднял бровь и лицо его изменилось. Гнев ушёл, уступив место любопытству.
— Ну и чё она там? — спросил он. — Так же хороша?
Я посмотрел на мастера и заметил в его глазах тень давно забытой боли.
— Да, — кивнул я. — Выглядит на тридцать пять. Хотя судя по всему ей все восемьдесят.
Древомир откинулся к стене. Закрыл глаза и морщины на лице разгладились.
— Восемьдесят три, — произнёс он тихо. — В молодости я за ней ухаживал, — сказал Древомир ровным, бесцветным голосом. — Цветы носил, ленты дарил, а она смеялась. Эх… А смех то у неё был как ручей бегущий по камням. Звонкий и чистый.
Кадык дёрнулся на жилистой шее.
— А потом Микула, сучий сын, на ярмарке, при всех толкнул её в грязь. Пелагеюшка упала, а люди вокруг смеялись. — Древомир провёл ладонью по бороде и продолжил. — После этого она ушла в лес. Закрылась ото всех. Я пытался к ней ходить. А она знаешь, не прогоняла меня, просто смотрела сквозь меня. Как на пустое место. Что я должен был сделать? Набить морду старосте? Так набил ведь. Но и это ничего не изменило.