Восхождение Плотника (СИ)

Древомир слушал и только желваки на челюстях выдавали его нарастающее раздражение.
— И потом мы эту штуку заливаем в форму, — продолжал Петруха размахивая здоровой рукой. — Она застывает и получается вот это.
Он ткнул в столешницу.
— Ну веди. Покажешь мне бочку, с вашей коровой. — С угрозой в голосе произнёс Древомир.
Петруха нервно сглотнул и повёл мастера к хибаре Ярого. Дверь была не заперта, они прошли внутрь, Петруха откинул рогожу и показал дубовый бочонок, обмазанный глиной. Из бочки доносилось едва слышное бульканье.
  
— Слизень, — повторил Древомир и тяжело вздохнул. — В бочке.
— Ага, — подтвердил Петруха. — Спокойный такой, если не дразнить. Ярый его бурьяном кормит. А ещё костями с могильника. Кости вроде как питательнее и слизняк быстрее сил набирается.
Повисла тишина. Древомир обдумывал услышанное и это ему ох как не нравилось.
— Ладно. Это я понял. Где Ярик? — Стальным тоном прохрипел Древомир.
— Так это… Ушел ещё вчера. К ведьме. Снять проклятье и всё такое. Переживаю за него. Долго нет его.
— Надеюсь его сожрали волки, ведь если это не так, то я этому поганцу голову проломлю.
Древомир посмотрел на Петруху, потом на бочку, убрал стамеску за пояс, а после ухватил Петруху за ухо и дёрнул на себя, так что тот нехотя приблизился.
— Выместайся отсюда, чтоб я тебя больше не видел. И если хоть одна живая душа узнает про слизня… — Древомир угрожающе замолчал.
— Вы проломите мне голову. — Корчась от боли закончил фразу Петруха.
— Именно так. — Рыкнул Древомир, толкнув Петруху к выходу.
Петруха поспешил удалиться, но не успел, костыль Древомира ударил его промеж лопаток, прибавив скорости незадачливому подмастерью.
* * *
С трудом продрав глаза я увидел потемневший от времени потолок. Паутина по углам и аромат трав и свежей сосновой доски. Снилось мне что я умер. Да не просто умер, а ещё и ослеп перед смертью. Жутковатый сон если честно. Стоп! А сон ли это?
Я лежал и смотрел на потолок. Живой. С бьющимся сердцем и ноющими от боли мышцами. Да, я определённо жив. А всё что я принял за сон, на самом деле произошло со мной?
В правом верхнем углу зрения мигало сообщение. Я моргнул, фокусируя взгляд на полупрозрачных строчках и расплылся в довольной улыбке.
СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ
Профессиональные заболевания:
— отсутствуют
Прочие недуги:
— Истощение (дефицит массы тела 9%)
ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:
— Множественные ссадины, порезы и ушибы
Я прочитал текст дважды. Потом ещё раз. Профессиональные заболевания: отсутствуют. Хронический пылевой бронхит и экзема попросту исчезли. Но больше всего радовало то что «прогнозируемый срок жизни» тоже растворился. А значит нет предопределённого времени которое я проживу!
Я сделал глубокий вдох полной грудью. Воздух вошёл в лёгкие свободно, без хрипов, без свиста и бульканья. Выдохнул и снова вдохнул. Тишина в груди. Блаженная, невозможная тишина. Кашель исчез вместе с бронхитом!
Радость захлестнула меня с головой! Я зажмурился и улыбнулся так широко, что заболели щёки. Я живой, здоровый, без бронхита, без таймера, без проклятия!
Стоп. Без проклятия?
Последнее что я помнил: стол, кашель, кровь на досках и таймер дошедший до нуля, а после меня окутала темнота.
Неужели ведьма сняла проклятие в последнюю секунду и это спасло мне жизнь? Если так, то зачем она это сделала? Я ведь не выполнил условия уговора. Стол собран, но не отшлифован, добрая половина мебели залита кровью. Лавки не сделаны. Окна не починены…
— Очнулся? — раздался голос Пелагеи.
Я повернул голову и увидел ведьма сидящую на краю печи. Она перебирала сушёные травы, раскладывая их по глиняным мискам.
— Мастер-ломастер, ты мне стол испоганил. Залил кровью всю столешницу. Придётся переделывать, ведь пятна уже не отмыть.
Её голос был ворчливым, но без злобным. Скорее она возмущалась ради галочки.
— Я… — начал я и осёкся, осознав что лежу на кровати которую совсем недавно собирал.
А сколько я вообще провалялся без сознания? Я рывком сел на край кровати, от чего голова тут же закружилась. Стены поплыли, пол качнулся, а ноги коснулись новых досок, которые тоже стелил я. Забавно, но доски стали идеально ровными, будто ведьма и с ними провернула корешковый фокус.
Я попытался встать, но ноги подломились как гнилые подпорки. Колени разъехались и я рухнул на пол отчего доски загудели под моим весом.
Вздохнув ведьма подошла ко мне и протянула глиняную кружку. Пар вился над горячим настоем распространяя по округе незнакомый мне запах. Горький, терпкий, с нотой чего-то сладковатого.
— Выпей, — сказала она. — Поможет восполнить силы.
Я взял кружку дрожащими руками, поднёс к губам и глотнул. Дрянь редкостная. Да не ведьма. Я про отвар. Горечь такая, что скулы свело. Язык онемел, нёбо загорелось. Если бы кто-нибудь решил создать самый невкусный напиток во вселенной, ему пришлось бы конкурировать с этим отваром.
Впрочем, все лекарства такие. На стройке мне однажды сломали палец, и фельдшер Маша дала обезболивающее. Я спросил, почему оно такое горькое. Она ответила: «Это для того чтобы не было соблазна снова калечиться.».
Я допил до дна, стараясь не кривиться. Странно, но эффект был практически мгновенным. Тепло растеклось по телу, мышцы расслабились, головокружение отступило.
— Почему вы меня спасли? — спросил я, глядя на ведьму снизу вверх.
Она стояла надо мной сверля холодными серыми глазами.
— Я ведь не успел закончить работу, — добавил я. — Стол собрал, но остальное нет. По нашему уговору вы не обязаны были…
— Потому и спасла, — перебила ведьма, забирая пустую кружку. — Мне нужна новая мебель куда больше чем твоя смерть. Дохлый плотник бесполезен. А живой ещё пригодится.
Она отвернулась к полке, убирая кружку на место. Потом добавила, не оборачиваясь:
— Да и смотреть на твой самоотверженный труд было приятно. Давно я не видела чтобы человек так упирался. Не каждый будет харкать кровью и продолжать строгать. — Помолчав секунду она добавила. — К тому же внучка за тебя попросила. Поэтому ты до сих пор жив.
Вот оно что. Ведьма провела меня по всем граням искупления. Позволила мне страдать, для того чтобы я искупил вину этого немощного тела, а вместе с этим позволила за этим наблюдать внучке. Жестоко конечно, но судя по взгляду Златы, она больше не боится меня. Скорее напротив, сидит на печи и так жалостливо смотрит на меня. Как на брошенного котёнка.
Пелагея с самого начала проверяла, готов ли я трудиться до конца. Не до конца рабочей смены, а до конца жизни. Буквально. И я прошёл эту проверку. Грубо, коряво, залив всё кровью, но прошёл.
На стройке был похожий принцип. Новичка всегда проверяли самой грязной работой. Замес раствора вручную, чистка опалубки, разгрузка кирпича. Если не сдашься, примут в бригаду. Если заноешь, отправят восвояси.
Я опустил глаза на левую руку. На тыльную сторону ладони, где с первого дня красовалась перевёрнутая подкова. Метка проклятия почти исчезла. Контуры размылись и посветлели. Из угольно-чёрной метка стала бледно-серой. Едва различимой, как карандашный набросок. Ещё немного и растворится совсем.
— Да, ты всё верно понял, — сказала ведьма заметив мой взгляд. — Проклятие снято и ты жив, по крайней мере до тех пор, пока не закончишь работу. А теперь мой руки и иди за стол, — скомандовала она кивнув в сторону двери. — После еды продолжишь ремонт.
Еда! При этом слове желудок взвыл. Не заурчал, а именно взвыл. Как голодный пёс. А всё от того что я учуял запах запечённое мясо. Аромат проник в ноздри и ударил в мозг сводя с ума.
  
Рот как по команде наполнился слюной. Я поднялся, цепляясь за кровать и пошатываясь вышел в сени, чтобы сполоснуть руки из ковша. Вода была холодной, обожгла порезы на ладонях, омыла лицо заставляя затаить дыхание. На уровне моих глаз висело зеркало и то что я там увидел мне не понравилось.