Восхождение Плотника (СИ)
Мне нужна ёмкость, которая выдержит кислоту. Достаточно большая для небольшого слизня. Достаточно прочная, чтобы тварь не прожгла стенки. И с надёжной крышкой, чтобы содержимое не выбралось наружу.
Первая мысль была очевидной: керамика. Абсолютный чемпион в сопротивлении кислотам. Глазурованный сосуд, по сути, стеклянная скорлупа на глиняном каркасе. Деревенский гончар мог бы изготовить подходящую ёмкость. Мог бы, если бы не одно обстоятельство…
Едва проснувшись я пошёл к гончару. Звали его Горшеня, и прозвище было точнее паспорта. Приземистый мужик с руками измазанными глиной, русой бородой и хитрыми глазками. Мастерская пахла сырой землёй и дымом. На полках теснились горшки, кувшины и миски. Всё аккуратное, ладное и чертовски дорогое, с учётом того что у меня вообще не было денег.
— Мне нужна ёмкость на тридцать литров, — сказал я без предисловий. — Широкая, с толстыми стенками. Глазурованная изнутри. И крышка с бортиком, чтобы садилась плотно.
Горшеня почесал затылок и кивнул.
— Тридцать литров, говоришь? Ну, это работёнка не на один день. Глины уйдёт прорва, дров на обжиг тоже. Глазурь варить надо, полевой шпат толочь. Седмицу провожусь, не меньше.
— Сколько возьмёшь?
— Сущие пустяки. Пять золотых.
Я чуть не подавился воздухом. Пять золотых за горшок⁈ За эти деньги можно нанять лекаря на месяц. Или купить корову. Или отдать треть моего долга. Гончар смотрел на меня с невозмутимостью базарного торговца. Ни тени смущения, ни намёка на совесть. Чистый, рафинированный грабёж при свете дня.
На стройке мы называли таких подрядчиков «золотыми руками». Не потому что руки золотые, а потому что всё золото уносили домой. Знал я одного электрика Гришу, который за подключение розетки брал как за монтаж трансформаторной подстанции. Горшеня был местным Гришей.
— Горшеня, ты случаем не перепутал золото с серебром? — Спросил я стараясь скрыть возмущение.
— Цена честная, — пожал плечами гончар. — Работа штучная, размер нестандартный. Да и глазурь нынче дорогая. Полевой шпат издалека везут.
Торговаться было бессмысленно. Цена не изменится, хоть ты лоб расшиби.
Я вышел на улицу и побрёл к дому Древомира. Ничего себе цены на горшки. Эпоксидный стол стоит дешевле чем чёртова керамика. Нет уж, увольте. Такие деньги за горшок я платить не стану. Лучше сам что-нибудь придумаю. Архитектор я или погулять вышел?
Стекло отпадало сразу. Стеклодувы в деревне не водились. Да и хрупкое оно, не для транспортировки по лесным кочкам.
Камень? Гранит и базальт кислотоустойчивы. Но выдолбить каменную ёмкость на тридцать литров? С моими невероятно «мощными» руками я провожусь месяц не меньше, а умру куда быстрее. К тому же весить такой короб будет килограммов триста, а то и пятьсот. Нет, камень не вариант. И тут меня осенило!
Глава 13
Я вспомнил из лекций по истории архитектуры что дубовые бочки использовались для хранения кислот! Звучит парадоксально, но факт. Дубильные вещества в древесине дуба замедляют коррозию. Кислота, конечно, разрушает дерево, но медленно. Очень медленно, особенно плотный мореный дуб. Для кратковременного хранения, на несколько дней, дубовая тара вполне годилась.
А если обмазать внутреннюю поверхность смолой? Сосновая живица, растопленная на огне, создаёт водонепроницаемый слой. Не идеально кислотостойкий, но добавит запас прочности. Бочки для дёгтя именно так и делали. А у меня есть два дубовых ведра! Одно Древомира, а второе Петрухино. Оба на пятнадцать литров.
Если соединить их, получится подобие бочонка. Грубого, неказистого, но функционального. Как временное ограждение на стройке. Некрасиво, зато работает.
Забрав вёдра со двора Древомира, я рванул в мастерскую. Вёдра были старые, потемневшие от времени, но крепкие. Дуб он и есть дуб, с годами только крепчает.
Сбил киянкой обручи с обоих вёдер. Подогнал кромки друг к другу, рот в рот, так сказать. Подровнял торцы рубанком. Соединение должно быть герметичным, иначе кислота просочится в стык. А это гарантированный ожог и ещё два золотых в пользу Савелия.
Набрал обрезков досок, подпилил их сделав клиновидный срез, а после приколотил друг к другу сделав подобие двускатной крыши. После эти крыши наложил на соединённые вёдра и принялся заколачивать гвозди чтобы создать жесткое соединение которое будет удерживать две ёмкость друг с другом.
Гвозди ожидаемо не захотели входить в дуб и гнулись как чёрти знает что. Пришлось изгаляться. Я взял доски привезённые Борзятой и из них соорудил квадратный каркас, в который поместил вёдра, а после всё это заколотил так, чтобы доски давили на верх ведра прижимая его к нижнему и не давая сдвинуться с места.
Потом добавил пару распорок для верности и получил уродскую, тяжелую конструкцию, зато прочную. Быстро сбегал на речку за глиной, сделал замазку. Густую, жирную глину замешал с мелко нарубленной берёзовой корой. Кору добавил для армирования. Фибробетон по-деревенски, если угодно.
Обмазал стыки толстым слоем, разгладил мокрыми пальцами. После обмазал ёмкость глиной изнутри. Можно было использовать воск, для идеального гидрофобного барьера. Но воска у меня не было. Вернее, были два огарка свечей. Жалких и оплывших. На тридцати литровую ёмкость этого явно не хватит.
Сосновую живицу можно было бы натопить из сосновых поленьев, а после процедить через тряпку. Но сколько мне потребуется поленьев для того чтобы набрать живицы для обмазки бочки? В итоге остановился на глине и не пожалел.
Крышку строгать и вовсе не пришлось. Я заранее выбил дно у одного из вёдер, это дно и стало крышкой. Только обстругал его немного. Крышка вышла толщиной в два пальца, с бортиком по периметру. Бортик входил в горловину бочонка на палец. Плотная посадка, почти без зазора. Снизу обмазал крышку глиной.
Получившийся бочонок я осмотрел критическим взглядом. Халтура, и ещё какая! Но для первого раза сойдёт. Осталось подумать о безопасности… Наружный слой ещё не высохшей глины я обсыпал оставшейся известью. Если слизняк попытается сбежать, ему неминуемо придёт карачун.
Осталось выкопать яму и доставить бочку на место. Выглянув в окно я понял что уже вечереет. А значит придётся отложить это увлекательное занятие на завтра.
Я порядком вымотался, хотелось пойти отдохнуть, и поесть. Но вместо этого я отправился к купцу. Мой карман оттягивали два ядра от слизней. Размером с грецкий орех, кристаллической структуры. Почему-то тёплые на ощупь.
Борзяту я нашёл по звуку. Купец гремел засовами на амбаре. Его борода торчала в стороны как малярная кисть. Кисть, которой красили забор против шерсти. Щёки покраснели, на лбу выступила испарина. Видать недавно приехал из города и разгружал заработанное непосильным трудом. Моим трудом разумеется.
Завидев меня, Борзята улыбнулся и выпалил:
— О! Ярик! — Всплеснув руками он подошел ко мне вплотную и стал шептать. — Был в городе значит. Твой стол весьма высоко оценили. У нас пять заказов. Сделать надо за месяц. Управишься?
— Должен. — Кивнул я и протянул ему два ядра. — У меня тут на продажу кое-что завалялось. Возьмёшь?
Борзята уставился на ядро, потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на ядро.
— Ты где это взял? — выдохнул он.
— У слизня, — ответил я невозмутимо. — Брать будешь или нет?
Борзята потянулся к ядру толстыми пальцами. Осторожно приподнял, покрутил перед глазами.
— Ядрёна мать, — пробормотал он себе под нос. — Настоящие, мать их, студенистые ядра. Ещё и целые. Эт как так вообще?
— Двух слизней хлопнул и забрал ядра.
— Ты? Слизней? — недоверчиво нахмурился Борзята. — На слизней в одиночку только идиот пойдёт. Верная смерть же!
— Как говорится «удача любит дураков». — Усмехнулся я.
Борзята хмыкнул и снова уставился на ядра. По его лицу читалась внутренняя борьба. Жадность боролась с подозрительностью. Как два подрядчика за один контракт. Жадность, разумеется, побеждала.