Сумерки грядущего (СИ)
Только теперь русские не будут такими наивными и доверчивыми, какими были до сих пор. Жизнь закалила русичей и превратила их в бойцов, не знающих страха и милости к нерусям. Русский Легион, название которого исходило не от римских легионов, а от старорусского легиона-неведия, что означало огромное число — воинское братство, призванное защищать матерей и детей от иноземных горбоносых и узкоглазых орд. Воины Легиона, куда брали далеко не каждого юношу, были всегда начеку, надёжно охраняя русскую землю от разных инородцев.
Дубыня был счастлив, когда попал на службу в Русский Легион, едва встретив свою шестнадцатую весну. Теперь он был в строю самых отборных бойцов, и любая девушка трепещет как ласточка, ежели на неё обратит взор юный защитник Русской земли и Рода. Сегодня у него патрульная служба. Дубыня шагал в строю со своими сослуживцами по улицам русского города и подставлял лицо весёлым лучам Хорса. Десять крепких парней, вооружённых резиновыми дубинками, бодро шагали по траве-мураве, заменяющей старинный асфальт, который давно не применялся. В крепких руках знаменосца Густояра трепетал стяг с коловратом.
Десятник Милодар, увидев, что прохожие любуются русскими богатырями, приосанился и весело подмигнул подчинённым:
— Давай-ка, братцы, нашу «Походную».
И на тихой улочке раздался громовой речитатив:
— Мы землю сотрясаем чеканными шагами,
И грозно раздаётся доспехов наших звон.
Не побоимся встретиться лицом к лицу с врагами.
С победой возвратится Русский Легион!
У Дубыни от «Походной» всегда бежали мурашки по коже: рубленые строки боевой русской песни звали к ратным подвигам.
— Берёзок хороводы под русыми лучами,
И ветер синеглазый едва коснулся крон…
Эй, мрази чернозадые, сгиньте лучше сами –
Идёт по ваши души Русский Легион!
Рука Дубыни стиснула рукоять боевой дубинки.
— На нас с небес взирают великих предков боги.
Для нечисти поганой мы — броневой заслон.
Эй, нерусь черномазая, ну-ка прочь с дороги,
Когда по ней шагает Русский Легион!
Глаза соратников по оружию горели огнём: песня никого не оставляла равнодушным. Но тут случилось нечто странное, из ряда вон выходящее. Бойцы Легиона оторопели, и патруль без команды остановился.
В уютном русском городе посреди русской улицы под лучами русского бога Хорса стояли два омерзительных существа. Они были настолько отвратительны, что у Дубыни подкатил рвотный комок к горлу, и кожа покрылась мурашками. Десятник Милодар, обомлев, машинально перекрестился, вспомнив вдруг иудейского бога. Длинные чёрные бороды пришельцев, копны разноцветных волос, скатанных в тонкие косички, розовые рубашки с кружевами на груди, многослойные юбки, из-под которых выглядывали блестящие сапоги на каблуках, бросали вызов всему Пантеону и вызывали волны негодования и ярости. До тонкого гиперборейского носа Дубыни донёсся тошнотворный запах мужской помады и немытых волос. Где-то в небесных чертогах заплакала Мокошь…
Едва проморгавшись после перемещения, Виктор услышал смех Кудрявцева. И сам расхохотался, глядя на него. Ну и видок! Длинные дреды, раскрашенные в разные цвета, бородища до половины груди, женская блузка, юбка и блестящие хромированные ботфорты — модельер Юшечкин постарался и вырядил их в ультралиберальные наряды. Правда, как всегда, с большим опозданием.
— Видел бы ты себя в зеркало! — заливался смехом оперативник. — Помесь растамана с трансвеститом!
— Думаешь, ты лучше выглядишь? — давился от хохота меморист.
Смех друзей был несколько истеричен: сказались последние приключения. Вволю повеселившись, напарники огляделись и поняли, что их одеяния в этом пропосе были более чем неуместны. Они стояли по щиколотку в мелкой траве посереди переулка какого-то городка, стилизованного под древнерусский. Их окружали каменные палаты и деревянные терема, срубленные без единого гвоздя. Молодуха в платочке, заметив неожиданно возникшее препятствие на дороге, взвизгнула и, подобрав подол, бросилась бежать, вопя непонятно: «Банники пожаловали в город, банники!»
— Какой-то заповедник махрового неоязычества, — прокомментировал Холодов, осмотрев переулок и поглядев вслед убегающей молодке. — Тут наш неуловимый майор прячется, как думаешь?
— Вряд ли, — сморщился оперативник. — Не наблюдал я за ним склонности к разным язычникам, родноверам и националистам.
— Как знать, может, он тайно поклонялся Перуну, — улыбнулся Виктор.
Путешественникам скоро стало не до веселья. Из-за ближайшего терема в проулок свернула группа из десятка крепких короткостриженых парней арийской внешности в камуфлированной форме и берцах. Они были вооружены полицейскими дубинками, а один из них тащил знамя со стилизованной свастикой.
— Ну, дружище, ходу! — Сообразительный Кудрявцев понял, чем грозит двум растаманам встреча с такими молодцами.
Путешественники, подхватив подолы и высоко вскидывая ноги в неудобных ботфортах, ринулись к противоположному концу переулка. Проклятые гламурные сапожищи, к тому же оснащённые высокими каблуками, мешали бежать, но, к счастью для напарников, туповатые бритоголовые не отличались сообразительностью. Некоторое время, шокированные внешним видом и наглостью пришлых, арийцы стояли в оцепенении, и это дало возможность беглецам достигнуть конца проулка и свернуть в сторону.
— Держи их, братцы, уйдут ведь! — раздалось сзади.
— Четвертовать ублюдков!
— На кол их!
Услышав угрозы, Виктор побледнел. А Кудрявцев, быстро сев на траву, содрал с себя мешающие бежать ботфорты. Глядя на соратника, то же самое проделал и Холодов, еле справившись с неудобной обувью, которая никак не хотела сниматься. К сожалению, подол укоротить не удалось из-за слишком прочной ткани. И как раз вовремя справился, ибо из-за угла выскочили бритоголовые преследователи. На этот раз приятели припустили от них босиком.
Бежать по мягкой траве было удобно. Но спортивная подготовка даже поджарого оперативника уступала преследователям. Постепенно крепкие ребята, вопя и размахивая дубинками, настигали их.
— Приём, парни! — Где-то далеко отсюда сидел в безопасности невозмутимый Юшечкин.
— Сделай… Что-нибудь… Нас… сейчас… прибьют… — тяжело дыша, взмолился Виктор.
Инструктор пару минут молчал, видимо, вникая в обстановку и соображая, чем он может помочь.
— Я вас пока не могу отсюда вытащить, — порадовал он после размышлений. — Минут двадцать нужно на подготовку к следующему перемещению. Да и Бурлакова тут нет, судя по всему…
— Через… двадцать… минут… нам… каюк… — прохрипел Кудрявцев, ускоряясь, чтобы оторваться от преследователей.
— Придётся боевой социотрон применить, — задумчиво произнёс невидимый Юшечкин.
— Так применяй! — рявкнул задыхающийся Виктор, собирая последние силы для рывка и сожалея, что так и не начал бегать по утрам как планировал.
Улица неожиданно кончилась, и беглецы с задранными подолами выбежали на городскую площадь, больше похожую на лужайку, заросшую мелкой упругой травой. Здесь шёл какой-то праздник или фестиваль. Белоголовые юноши играли на гуслях и жалейках, а юные девчушки исполняли что-то вроде танца урожая: на них были огромные головные уборы со свисающими до пояса полями, изображающие снопы хлеба или стога сена. Кудрявцев подскочил к одной «копне», на бегу сорвал головной убор и напялил на себя. За ним этот трюк повторил и Виктор. Поднялись визг и суматоха. Преследователей-арийцев задержала не глупая маскировка напарников, а столпотворение, вызванное появлением чужаков.
Толкотня и суматоха позволили друзьям немного оторваться от преследователей и нырнуть в ближайший проулок, который уже по счёту. Добежав до середины, напарники остановились как вкопанные. В конце проулка их ждало новое препятствие — ещё один арийский патруль. В это время их преследователи, наконец, прорвались сквозь праздничную толпу и перекрыли начало проулка. В результате путешественники оказались зажатыми с двух сторон грозными преследователями, которые начали медленно двигаться к чужакам.