Не валяй дурака, Америка… (СИ)

То, что намерения у этой парочки были недобрые я уже был уверен почти на все сто. Иначе на фига бы толстяку было лупить меня прикладом по голове. Так ведь и убить можно. Я пощупал затылок и наткнулся на комок слипшихся волос. Похоже, что кожа рассечена. Череп, скорее всего не пробит, ведь не мозги же это вытекают, превращая мои волосы в комок мокрых водорослей. Да и кровь больше не идёт. Ладно. С этим потом разберёмся. А сейчас надо помочь Лолите. То, что она вся в крови — неудивительно. Ведь на ней лежал, навалившись, этот скаут с ножом в груди. С него и натекло. Но она ведь тоже ранена. Может тоже оглушили ударом по голове. Я ощупал её голову. Вроде бы никаких наружных повреждений нет. Но это ничего не значит. Если ударить по голове мешком с песком, тоже никаких следов не будет, а сознание уйдёт в минус только так.
Наверное я слишком грубо ощупывал свою подругу в поисках повреждения. Прямо в моих руках она пошевелилась и открыла глаза. Её глаза и так были большими и очень выразительными. Но сейчас они были просто огромными и удивлёнными.
— Алекс… Pensé que te habían matado…
— Что? Я не понимаю тебя, Лола. Что ты говоришь?
— Я думала, что тебя убили… — пробормотала она и снова потеряла сознание.
* * *
Очень пригодилась вода в бутылках, которую мы не использовали во время обеда. Я поливал грудь и живот Лолиты водой, пытаясь смыть уже подсыхающую кровь, чтобы определить наличие и опасность ран.
И как оказалось, рана на теле девушки была всего одна. Скорее всего огнестрельная, на левом боку. Судя по отверстию толщиною с палец, пуля из ружья. Калибр уж больно большой.
Кровь сочилась из раны, но как-то вяло. Я стал ощупывать края раны и Лолита снова пришла в себя, застонав.
— Тебе больно? Ещё есть рану, кроме этой?
— Нет… Он выстрелил только один раз, а потом…
Она указала на валяющийся рядом револьвер.
— Я забрала пистолет у этого… — снова жест, указывающий на молодчика с ножом в груди.
— Я думала, что он из полиции… Или, как это… шериф. Но когда тот гад тебя ударил ружьём по голове, то думать уже было поздно.
— Если бы ты с ними не расправилась, то мы бы оба погибли. Вряд ли они нас оставили в живых. Только я не понимаю, почему они на нас напали.
— Это их обычные развлечения. Я успела пообщаться с ними. Ну, как пообщаться. Я ответила им на испанском и сделала вид, что не понимаю их. Они говорили между собой, что ещё одна рыбка попалась в сети, и они её, ну то есть меня, будут долго жарить…
— Но у нас в машине же есть оружие. Почему ты сразу не стала стрелять?
— Я думала, что это какой-то полицейский… Ну или кто-то из…
— Ясно. Оружие у нас нелегальное и ты думала, что не стоит его доставать…
— Да…
— А нож?
— Это его нож. — она снова указала на скаута. — Он у него на поясе висел. Удобно попал мне под руку.
— А как же ты застрелила того? — я кивнул на толстяка.
— Это не я. Это он. — снова показала на скаута. — Я его ножом, а он из револьвера прямо в толстого.
— А как же он тогда тебя ранил?
— Не знаю даже. Раздался выстрел. Меня что-то толкнуло и мы с этим упали. Я на землю, а он на меня. Больше я ничего не помню. А после появился ты… Как принц в сказке про Спящую Красавицу.
Я между делом узе закончил обработку раны. Ну, как обработку? Салфеткой из армейского индивидуального пакета кое-как почистил края раны и попытался остановить кровь.
— Как ты себя чувствуешь, красавица?
— Очень спать хочется…
— Это от кровопотери. Ранение не сквозное. Пуля по-прежнему у тебя в боку. Держи руками салфетки, чтобы кровь остановить.
— Ты снова меня спасаешь, мой принц!
— Это ты спасла всех нас. А теперь надо подумать, как выбираться из этой передряги…
— Я не поняла твоего последнего слова что это «peredriaha»?
— Мы в лесу. Кругом темно, как у негра в *опе. И нам надо думать, как отсюда выбираться.
— Ну, так бы и сказал, что мы в *опе.
— Я примерно так и сказал.
— Пить хочу…
— Сейчас поищу. Тебе надо пить. Ты потеряла много крови.
 
— У тебя на голове кровь.
— Ну, я же тоже немного пострадал.
— Я посмотрю?
— Если тебе не трудно. А то у меня на затылке глаз нет.
Я повернулся к ней спиной, чтобы моей подруге было лучше видно.
— Зато у тебя есть на затылке сильное рассечение… Но кровь уже подсохла. Думаю, что ничего страшного нет, но шрам останется. Нам нужно в больницу.
— Нам никак нельзя попадать в лапы к местным врачам. Они сразу же сообщат в полицию. Ты же не хочешь в полицию?
— Нет.
— И я не хочу.
— Тётя Мария была медсестрой.
— До неё ещё тысячу километров ехать. За сутки можем не успеть… Да и по дороге нас кто-нибудь заметит таких «красивых». И сообщит в полицию.
— Надо замаскироваться.
— Ладно. Но об этом мы подумаем завтра. Всё равно в темноте мы даже из леса можем не выбраться.
— А с этими… — она указала на трупы. — Ты что будешь делать?
— Закопаю тут где-нибудь.
— Найдут машину, найдут и трупы…
— Ну, значит, отгоню машину подальше от этого места.
— Угу… — ответила мне Лола.
— Я смотрю, ты уже спишь на ходу.
— Голова болит. Я же ударилась о колесо, когда упала. От этого и сознание потеряла, губу прикусила даже.
Теперь картинка уже полностью вырисовывалась, и всё вставало на свои места. Лола потеряла сознание, ударившись головой о колесо при падении. А степень опасности от пулевого ранения сможет определить только медик, покопавшись в ране. Думаю, что мне не стоит туда лезть своими грязными пальцами.
* * *
Я выволок из машины один их спальников, и постелив его прямо на земле, аккуратно погрузил внутрь Лолиту. Она засыпала прямо у меня на руках. Ну, пусть поспит. Сон иногда и на пользу бывает.
Я кое-как отволок подальше от потухшего костра тело толстяка. От него пахло шашлыком, но жрать почему-то не хотелось.
Блин! Ну, почему всё так через *опу? Поели грибочков, на хрен… Лучше б уж мухоморами отравились. Не так обидно бы было. Я-то раньше думал, что местные реднеки, которые нападают на случайных туристов — это тупая выдумка тупых голливудских сценаристов, чтобы отпугнуть тупых американцев от туристических походов. Нет, *ля. Оказывается… как там пишут в титрах? Основано на реальных событиях. Да в *опу себе засуньте свой факинговый реализм, пиндосы сраные!
И вот что теперь делать?
Башка трещит… Бинтовать не стоит. Завтра на дороге «раненый партизан» с забинтованной башкой привлечёт не меньше внимания, чем грёбанный Санта Клаус летом на пляже. Надо бы какую-нибудь «шапку» придумать, чтобы не так в глаза бросалось.
Я снова разжёг костерок. Не для тепла даже, а так… для уюта…
Лолита спала. Лицо её было немного бледным, а на нём плясали красные отблески от костра.
Бедная девочка. Ну почему ей всё время так не везёт? То в багажник запихнут, то ещё куда-нибудь влипнет. Либо у неё такая способность — влипать куда не надо? Или ей не везёт потому, что она находится рядом с теми, кому не везёт. Брата вон убили, а теперь я тут весь такой красивый… Наверное, оставлю её у её тёти. Если мы туда доберёмся, конечно…
А может быть дело вовсе не в ней, а во мне? И это я и есть на самом деле тот самый магнит для идиотов, к которому липнет всякая гадость и неприятности разного калибра.
Ведь стоит куда-то пойти, как там со мной и окружающими меня людьми начинается твориться всякая хрень. Нападают бандиты, падают метеориты, предатели активизируются и враги консолидируются…
* * *
Перебор. Не один метеорит пока ещё не упал рядом со мной. Но всему своё время. Всё, как в старом анекдоте:
— Доктор! А куда мы едем?
— В морг…
— Так я ж ещё не умер…
— А мы ещё не доехали.
* * *