Ликвидаторы (СИ)

— Хм, — сказал Вова вслух.
Асфальт вокруг него уже был неровным от тел. Он переступал через них, обходил, иногда использовал как препятствие — пинал одного мертвяка под ноги другому, и те падали кучей, давая секунду передышки. Секунды складывались в минуты. Минуты тянулись и тянулись, а он все еще был жив и продолжал уничтожать тварей.
Он не заметил, когда именно рядом с ним появился ещё один человек. Просто в какой-то момент краем глаза поймал движение — слишком чёткое и осмысленное для зомби. Двое мертвяков, которые заходили Вове за спину, вдруг одновременно получили каждый по пуле в висок и рухнули синхронно, как подрубленные. Вова обернулся.
  
Тапок двигался к нему через площадь — спокойно, почти неторопливо, вот только скорость этого «спокойного» шага каждые три-четыре секунды позволяла ему оказываться там, где он только что ещё не был. Пистолеты в его руках жили какой-то отдельной жизнью. Правый — короткий хлопок, разворот корпуса, левый — хлопок, снова разворот. Без пауз, без лишних движений. Траектории его рук пересекались и расходились с такой точностью, что Вова не сразу понял — тот стреляет в разные стороны одновременно. Налево и направо, не поворачивая голову по очереди, а именно одновременно, как будто у него два независимых прицельных механизма. Каждая пуля — голова. Переносица или висок, без вариантов.
Вова тряхнул головой и вернулся к своему делу. Зомби не кончались.
Они сошлись спина к спине примерно через минуту — просто потому, что зомби обложили их со всех сторон, и два живых человека естественным образом сгрудились в центре этого кольца.
— Тапок? — уточнил Вова, уже занося стойку.
— Он самый, — отозвался тот ровным голосом. — Не мешай.
Вова фыркнул и сосредоточился на своей половине.
В ближайшую минуту он успел заметить несколько вещей.
Первое — Тапок не просто быстро двигается. Он двигается неправильно. Отступает назад на полшага, потом резко — на полтора шага вперёд, и за этот короткий момент он успевает сделать пять–семь выстрелов, изгибаясь так, будто костей в его теле вообще нет. Колено при этом гнётся чуть под другим углом, чем у человека. Не сильно. Просто чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы заметить, но не понять, что именно не так.
Второе — когда один из зомби-спецназовцев, пробившийся через толпу обычных мертвяков, прыгнул на Тапка сзади, тот поймал его за запястье левой рукой и без видимого усилия швырнул через себя. Зомби-спецназовец весил килограммов девяносто, в броне все сто–сто двадцать. Полетел он при этом метров на пять.
Вова ударил «спеца» стойкой в голову прежде, чем тот успел встать. Голова была в каске, на шее — горжет, так что пришлось бить как копьём — в низкий покатый лоб, прямо над переносицей. Череп — штука вообще весьма прочная, но Вова этого так и не заметил. Просто раздался хруст, и зомбак застыл.
— Спасибо, — бросил Тапок, даже не обернувшись.
— На том свете сочтёмся, — отозвался Вова, быстро охлопывая тело зомби на предмет полных магазинов к «Валу», висевшему за спиной у свежеупокоенного. Увы, с патронами у покойного было негусто — один полный и один почти пустой магазин. Впрочем, Вову устроило и это. Он подхватил оружие, выпрямился.
«Вал» был удобным — короткий, сбалансированный, прекрасно лежащий в руках. Вова успел сделать наверное выстрелов двадцать пять — методично, по одному, экономя — прежде чем магазины опустели. Он отшвырнул бесполезную теперь игрушку и снова подобрал верную погнутую стойку. Старый друг надёжнее.
В этот момент у Тапка закончились патроны в одном из пистолетов. Вова увидел, как тот, не останавливаясь и не замедляясь, сменил магазин одним движением — и это движение было совершенно нечеловеческим по скорости. Не быстрым. Именно нечеловеческим. Так быстро пальцы не двигаются. Просто не двигаются, и всё.
— Слушай, — сказал Вова, перехватывая стойку двумя руками и встречая очередного мертвяка ударом в грудь — тот улетел назад и снёс троих, — у тебя руки настоящие?
Короткая пауза.
— Частично, — ответил Тапок.
— А ноги?
Ещё пауза.
— В той же степени.
— Понятно, — кивнул Вова. Помолчал секунду, отправляя ещё одного мертвяка в горизонтальный полёт, и задал вопрос, который мог бы показаться идиотизмом в любой другой ситуации. Но слишком много странного демонстрировал этот Тапок. — А ты вообще человек?
— Ну, процентов на шестьдесят точно, — сказал тот без тени иронии. — Давай потом, а? Обещаю ответить на любые твои вопросы.
— Договорились, — согласился Вова.
Зомби продолжали лезть. Вова чувствовал, что начинает уставать — не так, как устаёт обычный человек, а просто фиксировал, что темп немного падает, руки чуть тяжелее. Препарат работал, но не бесконечно. Стойка уже погнулась в двух местах и держалась на честном слове. Мышцы начинали напоминать о себе — не болью пока, а просто тяжестью, которой раньше не было. Как гиря на каждом движении. Маленькая, но ощутимая.
Толпа зомби вроде бы как поредела, но отвлекаться у Вовы по прежнему небыло ни секунды — чуть зазеваешься, и хана. Так что он просто отстраненно заметил сам для себя, что враги кажется кончаются.
Выстрелы сбоку Вова поначалу воспринял отстранённо — ну стреляют и стреляют, тут везде стреляют. Но потом зомбаки внезапно просто исчезли. Не разбежались — именно исчезли, как будто кто-то убрал декорации. Вова устало опустил свой импровизированный боевой шест и огляделся.
Аня. Джей. Пряник. И какой-то дед с калашом.
Пряник явно был не в кондиции — без ствола, бледный, и кажется, что идти сам не может: висит на плече Женьки. Дед стоял чуть в стороне и методично добивал последних зомбаков в дальнем конце площади — коротко, без суеты, один выстрел — один труп. Везет сегодня Вове на доморощенных снайперов. Интересно, что за персонажа притащил Женя? А, не важно.
Вовремя они. Теперь можно будет занятся главными действующими лицам, благо, оба вон, все еще тут, у «парадного» входа в Ривендейл.
Джей
Переулок я нашёл по звуку — точнее, по его отсутствию. Стрельба, которая была слышна ещё минуту назад, оборвалась. Это было плохо. Тишина в таких ситуациях почти никогда не означала ничего хорошего.
Я влетел в переулок с угла, уже готовый стрелять, — и едва не разрядил магазин в Аньку.
Она стояла, прижавшись спиной к стене, и держала в руках чужой пистолет, все еще курящийся дымком из ствола. Перед ней было три трупа. Все три — с дырками в головах. Стреляла она явно рассчетливо и прицельно, но сейчас пребывала в шоке. Ствол смотрел в землю, палец на спусковом крючке, затвор в заднем положении. Но, кажется, Аню это сейчас не волновало, про ствол в своих руках она явно забыла — стояла и держала машинально. И смотрела, не отрываясь, на то тело, которое лежало посредине.. Щуплое телосложение, волосы в хвосте, АКМ под правой рукой…дурацкая куртка с логотипом контр–страйковой команды. Черные вены на шее. И дыр во лбу. Леха…черт, ну как так–то…
Седой старик был рядом. Он перезаряжал АКС — методично, без спешки, как человек, который делал это тысячу раз и которому незачем торопиться. На его щеке была кровь — чужая, судя по тому, что он не обращал на неё никакого внимания.
Пряник лежал на асфальте.
Я подошёл к нему в три шага, опустился на колено. Живой — дышит, глаза открыты, смотрит осмысленно. Но бледный так, что губы почти белые, и зубы стиснуты.
— Спина, — сказал он раньше, чем я успел спросить. — Не могу встать. Что-то там… не то.
— Давно?
— С тех пор, как упал. Минут пять.
Я огляделся. Переулок был завален телами — десятка два зомби, плюс столько же гражданских, которых не успели спасти. Часть тел лежала очень близко к Ане и дедку, почти все — с здоровенными дырами от пуль Кольта.
  
«Живых» зомби видно не было, но это не означало ничего — они могли появиться из любой подворотни в любую секунду. Крови вокруг было столько, что не учуять ее они просто не смогут. Запах здесь стоял тяжёлый, сладковато-гнилой, с примесью пороховой гари, и я старался дышать через раз.